Готовый перевод Система Stop Time. И билет в мультивселенные моих героинь.: Глава 106

— Девушка в беде! — закричал первый. — Отойди от неё, извращенец!

— Отпусти девушку! — крикнул второй, замахиваясь цепью.

Эван вздохнул. Пальцы щёлкнули.

«Отмотка.»

Время потекло вспять, как киноплёнка, которую прокручивают назад. Крики ниндзя превратились в нечленораздельное сипение и исчезли. 

Тентен снова стояла на тренировочной площадке, метая сюрикены в манекен. Она не помнила ничего из того, что только что пережила. 

Эван смотрел на неё из тени дерева. 

— Пора заканчивать с ней, — прошептал он, и его пальцы щёлкнули.

«Стоп.»

Мир замер.

 Листья на деревьях перестали шелестеть. Тентен замерла в полуобороте к манекену, её рука всё ещё была вытянута для броска, тёмно-русые волосы разметались по плечам, на губах застыло выражение сосредоточенности.

Эван вышел из тени и медленно подошёл к ней. В остановленном времени каждый шаг отдавался тишиной. Он остановился перед Тентен, в последний раз любуясь её идеальной фигурой. Белая туника облегала каждый изгиб, под тонкой тканью угадывались очертания груди, сосков, тонкой талии. Бордовые штаны плотно сидели на бёдрах, подчёркивая округлость ягодиц.

Он начал раздевать ее. Пуговица за пуговицей, сантиметр за сантиметром. Ткань распахнулась, выпуская на свободу два упругих холмика с розовыми сосками.

Туника упала на землю белым пятном.

Эван опустил взгляд ниже. Его пальцы скользнули к поясу бордовых штанов. Ткань послушно сползла по бёдрам, открывая гладкий лобок, затем розовую киску, затем длинные стройные ноги. 

Тентен осталась стоять перед ним полностью обнажённая, застывшая в позе метательницы. 

Эван опустил её на землю. Руки легли на плечи, мягко толкнули вперёд, и Тентен замерла на спине, её ноги остались раздвинутыми, руки — раскинутыми в стороны. Он встал между её бёдер, любуясь открывшимся зрелищем: влажная киска, розовая и блестящая, ждала его.

Он приставил член к её входу и надавил.

Задание 7. Трахнуть киску в остановленном времени и кончить внутрь. 

Награда: 25 минут времени.

Он вошёл в неё медленно, с наслаждением, чувствуя, как головка члена раздвигает влажные складки, как стенки киски сжимаются вокруг него, приветствуя вторжение. Даже в остановленном времени её тело отзывалось на его прикосновения — мышцы пульсировали, сжимались и разжимались, массируя его член со всех сторон.

Эван начал двигаться — ритмично, глубоко, с каждым толчком заставляя её грудь колыхаться. Его бёдра ударялись о её бёдра, член входил до самого основания, касаясь шейки матки, затем выходил почти полностью и снова погружался в горячую влажную плоть. Его руки легли на её грудь — пальцы сжали соски, выкрутили их, потянули, заставляя твёрдые бугорки наливаться кровью.

Член двигался в киске, пальцы сжимали грудь. Эван чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, как член пульсирует, как приближается разрядка.

Он кончил внутрь. Горячая, густая сперма хлынула в киску, заполняя её до предела, смешиваясь с её соками. Белая жидкость не начала вытекать наружу, стекая по промежности на землю.

Эван замер, наслаждаясь моментом. Затем вышел из неё, поднялся на ноги.

Задание 6. Полностью раздеть её, а что-то из её оружия засунуть ей в зад. 

Награда: 22 минуты времени.

Он огляделся. На земле, в траве, валялись нунчаки — два деревянных стержня длиной около тридцати сантиметров каждый, соединённых металлической цепью. Дерево было гладким, отполированным до блеска множеством тренировочных рук. Эван подобрал их, достал из инвентаря тюбик смазки — прозрачной, густой, с лёгким клубничным запахом — и щедро смазал один из стержней.

Затем он перевернул Тентен на живот. Её попка оказалась прямо перед ним. Эван раздвинул ягодицы, открывая маленькую розовую звёздочку ануса — тугую, сжатую, не готовую к проникновению.

Он начал готовить её. Палец, обильно смазанный, аккуратно надавил на анус, массируя круговыми движениями. Мышцы сопротивлялись, но смазка делала своё дело — сначала кончик пальца проскользнул внутрь, затем весь палец. Эван медленно растягивал стенки, вводя второй палец, затем третий. Анус постепенно поддавался, становясь более эластичным, готовым принять нечто большее.

Когда отверстие было достаточно подготовлено, Эван взял нунчаку и аккуратно начал вводить её в анус Тентен. Гладкое дерево скользило туго, но мягко, заполняя прямую кишку сантиметр за сантиметром. Тентен в остановленном времени не двигалась, но её мышцы всё равно отзывались — сжимались вокруг стержня, обволакивали его, не желая отпускать.

Стержень вошёл почти до половины, и Эван остановился. Вторую нунчаку он взял и вставил в её киску — влажную, всё ещё полную спермы. Дерево раздвинуло стенки влагалища, затыкая отверстие и не давая сперме вытекать. Цепь между двумя стержнями провисла, соединяя две её дырочки. 

Эван отступил на шаг, любуясь своей работой. Тентен лежала на земле полностью обнажённая, с нунчаками, торчащими из ануса и киски. Сперма, вытесненная стержнями, вытекала понемногу, смешиваясь со смазкой и её соками, капая на землю. 

— Прощай, — прошептал Эван, вытирая руки о траву. — Ты была очень даже хороша.

Он развернулся и исчез в тени деревьев, бесшумно ступая по мягкой земле. Через несколько минут он уже был далеко от тренировочной площадки, скрываясь в узких переулках Конохи.

А время возобновилось.

Тентен очнулась на земле. И мир для неё взорвался. За одно мгновение она почувствовала столько всего. 

Член в киске. Член в анусе. Пальцы на сосках. Сперма, заливающая её изнутри. Нунчаки, раздвигающие стенки кишки и влагалища. Всё это нахлынуло на неё за мгновение — не последовательно, не постепенно, а сразу, одним ударом, обрушив на её нервную систему лавину ощущений.

— А-А-А-А-АХ! — заорала она, когда первый оргазм прокатился по ней, как цунами.

Её тело выгнулось дугой, рот открылся в беззвучном крике, но звук всё равно вырвался наружу — хриплый, надрывный, полный боли и наслаждения. Ноги задёргались в конвульсиях, пальцы вцепились в землю, вырывая пучки травы. Сперма хлынула из киски поверх нунчаки, смешиваясь с её соками, заливая бёдра и землю.

Нунчаки не выдержали давления — сначала вылетел тот, что был в анусе, с глухим влажным звуком, затем тот, что в киске. Оба упали на траву, звякнув цепью, и Тентен осталась лежать с пустыми, пульсирующими отверстиями, из которых продолжала вытекать сперма.

Второй оргазм настиг её, когда она попыталась встать. Тело не слушалось — мышцы сокращались в хаотичном ритме, грудь подпрыгивала, соски горели огнём, киска пульсировала, выбрасывая новые порции соков. Она кончала снова и снова, не в силах остановиться, не в силах даже дышать.

Третий оргазм — она уже не могла кричать, только хрипеть. Четвёртый — глаза закатились, показав белки. Пятый — язык высунулся, изо рта вырвался слабый стон.

Она вырубилась.

Лежала на земле, обнажённая, покрытая спермой и своими соками, с блаженной, почти безумной улыбкой на лице. Нунчаки валялись рядом, цепь блестела в лунном свете.

Через полчаса на тренировочную площадку вышли двоя, те самые ниндзя. 

— Что за... — первый замер с открытым ртом, не договорив.

Второй уронил кунай, металл звякнул о камень.

Перед ними лежала обнажённая девушка. Её тело было покрыто белой густой жидкостью, которая стекала по бёдрам и животу, застывая в траве. А между ног... между ног была огромная лужа соков и спермы, смешанных в единую мутную жижу.

У обоих ниндзя одновременно встали члены. Штаны стали тесными, дыхание — прерывистым. Они переглянулись, сглотнули, но никто не осмелился сказать то, о чём оба подумали.

— Девушка, с вами всё в порядке? — позвал первый, осторожно приближаясь. Голос его дрожал — от страха, от возбуждения, от непонимания.

— Что с вами случилось? — спросил второй, не в силах оторвать взгляд от её тела. 

— Может... может, завернём её во что-нибудь и отнесём в больницу? — предложил первый, сглатывая и пытаясь не смотреть на обнажённое тело девушки.

— Давай... — кивнул второй, уже снимая с себя куртку.

Они накрыли Тентен, подхватили её на руки и понесли в сторону госпиталя, стараясь не смотреть друг на друга и не думать о том, что только что видели. Но мысли всё равно лезли в голову — грязные, запретные, полные желания оказаться на месте того, кто это сделал.

В это время Эван уже прогуливался по вечерним улицам Конохи. Ноги сами привели его к знакомой занавеске с красным иероглифом «рамен».

— Ичираку рамен, — прошептал он, потирая живот. — За вкусно перекусим. 

Он отодвинул занавеску и шагнул внутрь.

И замер на пороге.

В небольшом зале Ичираку Рамена было тепло и уютно. Лампы под потолком отбрасывали мягкий жёлтый свет на деревянную стойку, за которой стоял сам Теучи — пожилой повар с добрым лицом и вечно прищуренными глазами. Пар поднимался от огромных кастрюль с бульоном, наполняя воздух ароматом свинины, соевого соуса и зелёного лука.

Но не это привлекло внимание Эвана.

За стойкой, раскладывая палочки и тарелки, суетилась Аяме — дочь Теучи, официантка Ичираку. Стройная молодая девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост под ярко-белой банданой. Большие тёмные глаза блестели в свете ламп, светлая кожа казалась фарфоровой. На ней была поварская форма с закрученными рукавами и фартук.

А за дальним столиком, в углу, сидели двое.

Эван узнал их сразу.

Куренай Юхи — одна из самых красивых женщин Конохи, мастер гендзюцу с пронзительными красными глазами и чёрными волосами, спадающими до плеч. На ней было короткое платье с чёрными полосами, похожими на ленты — дерзкое, открытое, подчёркивающее каждый изгиб её тела. На правой стороне платья алел длинный рукав, на лбу — протектор Конохагакуре с выгравированным листом. Её лицо было идеально накрашено: фиолетовые тени для век делали взгляд глубоким и загадочным, тёмно-красная помада — губы сочными и манящими.

Рядом с ней сидел Асума Сарутоби — её парень, мужчина с короткими чёрными волосами, аккуратной бородой, широким носом и оливковой кожей. На голове — протектор Конохи, на талии — повязка с иероглифом «огонь». В зубах дымилась сигарета, наполняя воздух вокруг него горьковатым ароматом табака. Он что-то рассказывал Куренай, жестикулируя руками, а она слушала, улыбаясь и попивая чай из маленькой пиалы.

Эван улыбнулся и вошёл внутрь, занял место у стойки напротив Аяме, и заказал большую порцию рамена с дополнительными яйцами и свининой. Пока Теучи колдовал над бульоном, Эван украдкой поглядывал на двух девушек.

Аяме была прямо перед ним — её грудь поднималась и опускалась под фартуком, а когда она наклонялась, чтобы протереть стойку, вырез формы открывал вид на ложбинку. Куренай сидела в углу — её длинные ноги в тёмных чулках были скрещены, платье задиралось выше колена, открывая соблазнительный изгиб бедра.

Эван медленно втянул аромат свежего рамена, который поставила перед ним Аяме, и довольно улыбнулся.

— Отличный вечер, — подумал он, берясь за палочки. — Вкусно поем и повеселюсь с двумя красотками.

Он отхлебнул бульон — горячий, насыщенный. Сегодняшняя ночь обещала быть долгой.

http://erolate.org/book/1028/119482