Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 84

Глава 84

Между Гу Янмэй и императором в самом деле была отчужденность. Она не могла потерять свое последнее достоинство! Император любил новых наложниц и баловал Мо Гуй. Она могла только смотреть на них и молча исполнять свои обязанности.

Но теперь ее единственную надежду отправляли в смертельно опасную битву на Восток. Она чувствовала, что необходимо что-то сделать с наложницей Мо Гуй.

Чжао Ифэн посмотрел на Гу Янмэй. На ней не было макияжа и волосы били непричесанными, она будто стала на несколько лет старше. Особенно беспокоил ее изможденный взгляд, она будто упрекала себя в чем-то. Опустившись на колени, юноша виновато сказал: «Мама, это этот сын во всем виноват, он не послушался матушкиных предостережений».

Цзян Юйшу выслушал коленопреклоненного Чжао Ифэна и тоже, подняв подол, опустился на пол.

Гу Янмэй изо всех сил старалась сдерживать слезы, лившиеся из ее глаз. Заставив себя улыбнуться, она помогла обоим подняться и с любовью сказала: «Как удержать ветер? Воля Неба непредсказуема!»

Чжао Ифэн поклонился, кивнул и утешительно сказал: «Мама, ни о чем не беспокойся. Твой сын провел год на Западной границе. Я ничего не боюсь! Вскоре воинский гонг возвестит о новом герое!»

Как могла Гу Янмэй не понимать, что он просто утешает ее. Она улыбнулась и ответила: «Матушка-императрица прекрасно знает о способностях Фэнэра. Как бы то ни было, просто вернись живым».

Женщины внутри дворцовых покоев не могут узнать об истории и прошлых династиях, что уж говорить об обстановке на поле боя?

Если люди, о которых они забоятся живы, то это является их величайшим утешением.

Чжао Ифэн сел прямо, как меч, демонстрируя свою властность, но голос его оставался теплым: «Так и сделаю».

Гу Янмэй удовлетворенно улыбнулась и бросила взгляд на Цзян Юйшу.

«Юйшу, вы с Фэнэром подружились, так что присмотри за ним».

Услышав беспокойство в ее словах, Цзян Юйшу поспешил утешить: «Ваше Величество, не беспокойтесь, Цзян Юйшу сделает все, чтобы защитить первого принца!»

В последний раз, когда Чжао Ифэн был ранен, он отправил письмо Гу Янмэй. На этот раз будет война, и новости будут поступать быстрее.

Как Гу Янмэй могла не понимать, что Чжао Ифэн и Цзян Юйшу были близки друг другу? Как она могла не знать о той потенциальной силе, которая сейчас была в руках Цзян Юйшу? Пока все не зайдет слишком далеко, и Цзян Юйшу будет на стороне Чжао Ифэна, как мать, она могла не вмешиваться и не слишком волноваться.

Женщина внимательно посмотрела на человека перед собой. Некогда хрупкий юноша вырос, излучая героический дух. Но что удивило Гу Янмэй, так это глаза, о которых все во дворце говорили.

Он был слеп.

Особенно привлекали взгляд три вишневых лепестка в межбровье. Они были прекрасны и незабываемы.

Во время празднования пятидесятилетия императора она не успела его толком рассмотреть, а теперь видела ясно.

Видя, насколько этот ребенок был хрупким, возникало неосознанное желание защитить его.

Но внутреннее упрямство так же было достойно восхищения.

Если бы не весь этот фарс императора, то этот ребенок перед ней мог бы до сих пор оставаться ее «невесткой». Особняк гогуна Фу был разгромлен. Чтобы не затронуть родословную старшего принца, вся его семья была уничтожена и юноша потерял свой дом. Нет родственников, к тому же стал слепым. И она еще просит его позаботиться о своем ребенке.

Вина, признательность, радость, все эти эмоции переплелись в ее сердце, согревая, словно теплая вода.

Женщина сняла маску императрицы, склонилась и сказала: «Юйшу, благодарю тебя за Фэнэра».

Цзян Юйшу забеспокоился и поспешил помочь женщине подняться: «Что делает императрица? Старший принц - мой добрый друг, это мой долг помогать доброму другу!»

Гу Янмэй улыбнулась и встала, глядя на хрупкого юношу перед ней. Развернувшись, она молча вышла, а через некоторое время вернулась, неся в руках большую тарелку с пирожками.

Цзян Юйшу почувствовал аромат, и его охватило знакомое чувство.

Он уже чувствовал этот запах во дворце императрицы. В то время она готовила своими руками, делая различные вкусные деликатесы и десерты, чтобы укрепить тело. С тех пор прошло уже много времени, и теперь у него больше ничего не осталось, только полное одиночество, разъедающее душу.

Соленая и едкая горечь скитаний наполнила его сердце, контрастируя с любовью и теплом, навеваемыми воспоминаниями, которые принес с собой этот запах.

Он уже давно не ощущал отношения к себе, как к семье…

Человек, который больше всех на свете боялся одиночества, оказался самым одиноким человеком.

Цзян Юйшу опустил голову и с безразличным лицом погладил нефритовую флейту. Она была гладкой, тихой, почти прозрачной. У него появилось чувство, что его никогда и не было в этом мире.

Но вдруг в его руке чудесным образом оказался пирожок.

Цзян Юйшу на мгновение удивленно замер, затем поднял голову, повернувшись в сторону женщины. Осторожно проведя рукой по пирожку, он обнаружил, что тот сделан в форме цветка вишни…

Гу Янмэй отбросила в сторону весь свой престиж и забыла о статусе. Что уж было говорить о соблюдении этикета, когда она с таким удовольствием выполняла обязанности любящей матери? Широко улыбнувшись, женщина сказала: «Мне нечем заняться, так что провожу время за готовкой своими руками. Фэнэр, потом заберешь все с собой домой, чтобы покушать. Юйшу тоже угости».

Чжао Ифэн снова посмотрел на Цзян Юйшу, который замер с выражением одиночества и тоской в глазах.

В голову Цзян Юйшу нахлынуло множество мыслей, но уже в следующую секунду он пришел в себя.

Он мягко сказал: «Чжао Ифэн, у Цзян Юйшу нет дома». В голосе звучала бесконечная пустота.

Как следует описать лицо Цзян Юйшу в этот момент?

Это пустота или грусть?

Его сердце тревожно забилось, открываясь на встречу теплу, словно лепестки цветка.

В комнате внезапно стало тихо. Цзян Юйшу поспешно напустил на себя безразличный вид, осознав совою оплошность.

Заставив себя улыбнуться, юноша повернулся в сторону Гу Янмэй: «Матушка-императрица очень добра, простолюдин благодарен. Спасибо за вашу доброту, матушка-императрица».

Гу Янмэй приказала дворцовым слугам упаковать пирожки и сделать две корзинки.

Когда руки женщины коснулись рук Цзян Юйшу, она не могла не удивиться и быстра убрать их.

Они были слишком холодными. Такие руки не могли принадлежать здоровому мужчине.

Чжао Ифэн заметил реакцию Гу Янмэй на чересчур холодные руки Цзян Юйшу. Немного задумавшись об этом, он поспешил сменить тему.

«Матешка-императрица, ваш сын спешит начать подготовку к походу на Восток, поэтому не может больше задерживаться. Матушка-императрица должна позаботиться о своем здоровье, а этот сын и Цзян Юйшу пойдут».

Гу Янмэй знала, что ему сегодня было нелегко прийти во дворец, поэтому посещение гарема заняло там мало времени. Теперь, когда он все же пришел, Гу Янмэй уже была довольна, но быстро добавила: «Будь осторожен, когда отправишься на Восток». В ответ Чжао Ифэн поклонился.

Женщина с любовью посмотрела на двоих детей, улыбнулась и проводила их до ворот.

Во дворце длинная дорога, и время от времени проходящие мимо люди опускали перед ними головы. Были те, кто не боясь смерти, тайком разглядывали этих двоих, но потом, будучи замеченными, тоже склоняли головы и быстро уходили.  

Чжао Ифэн игнорировал их и тепло обратился к юноше: «Матушка-императрица была потрясена тем, насколько холодные руки у Циньюя».

Цзян Юйшу вспомнил мягкое материнское прикосновение и разлившееся по рукам тепло. «Это моя вина», - виновато сказал он.

Он был смущен, словно ребенок, который что-то сделал не так. Чжао Ифэн в ответ утешительно улыбнулся: «Все в порядке. Циньюй должен лучше заботиться о себе». Вот так оба почувствовали себя непринужденно.

«Императрица очень беспокоиться за тебя», - в словах не было ни радости, ни печали, а только восхищение и тоска по материнской любви.

Чжао Ифэн обернулся и посмотрел на него. Он увидел, как длинные ресницы слегка прикрыли глаза, что придавало немного грусти его красивому лицу.

«После смерти моего второго брата, матушка посвятила всю свою любовь мне. Пока я не встретил тебя, моя матушка никогда и ни к чему меня не принуждала. Но когда я приблизился к поре взросления и становления мужчиной, матушка стала уговаривать меня снова жениться. Но я могу понять ее желание».

Будучи членом императорской семьи и наследником, он все еще не был женат. Гу Янмэй и не подозревала, сколько связей он использовал, чтобы защитить себя, и сколько девушек из аристократических семей было отвергнуто.

«Хорошо, когда есть мать, которая о тебе заботиться». Он вдруг вспомнил Цзян Цю Ши. Любовь Цзян Цю Ши и ее забота о нем никогда не позволяла ему думать о борьбе за свое место в семье за все его шестнадцать лет.

Он опустил голову в сторону Юй Сяо, волосы упали на плечи, закрыв лицо. Все, что он слышал, это собственный голос, который тихо повторял: «Как хорошо иметь мать… так приятно чувствовать себя под защитой матери… так хорошо…»

Но и Цзян Цю Ши все же была его приемной матерью.

Хрустальная капля слезы с хлопком упала на нефритовую флейту, отчего она слегка дрогнула в руке.

Это ранило сердце Чжао Ифэна.

http://erolate.org/book/1087/124187