Готовый перевод I Became the Contractor of the Virgin Succubus / Я стал контрактором суккуба-девственницы: Глава 48. Замкнутая комната, самец и самка

— Хаён-а, да, вот так, обхвати губами…

В кафе «Фризия» сегодня снова было пусто – лишь один-единственный посетитель сидел за столиком у окна.

Я спокойно стоял за стойкой, доверив свой хуй губам О Хаён, которая притаилась в узком пространстве под прилавком.

Разумеется, эту сцену во всех подробностях запечатлела камера, висящая в углу под потолком.

Поначалу я нет-нет да и задумывался: «А что, если она не смотрит? Вдруг я зря превращаю кафе в мотель?» Но чем чаще мы трахались перед объективом, тем отчетливее я ощущал, как Сон Сэбёк теряет самообладание. Стоило ей увидеть меня, как её охватывала тревога.

Она краснела, дыхание её становилось прерывистым. Она то и дело до крови кусала губы, а когда я оказывался рядом, не смела поднять глаз, опуская взгляд куда-то в район моего ширинки. Если же мне случалось завести с ней праздный разговор, она не могла усидеть на месте, постоянно елозя и копошась…

Впрочем, это и понятно.

Человек, которому она доверяла как близкому младшему брату, на её глазах буквально насиловал «Фризию» – кафе, которое было ей настолько дорого, что она даже назвала его в честь своей группы.

Но чем сильнее ей хотелось меня остановить, тем острее она чувствовала собственное бессилие.

И по мере того как это чувство крепло, в её сознании рушились прежние иерархии. Отношения «бывший айдол и обычный студент» или «старшая нуна и послушный донсэн» постепенно уступали место животной связи: доминирующего самца и беззащитной самки.

Когда эта инверсия завершится, гордая Сон Сэбёк превратится в обычную, слабую самочку.

— Старший, м-м-м♡ – из-под стойки донесся шепот. — Тебе приятно, когда я сосу…?

Вместо ответа я запустил пальцы в её мягкое каштановое каре, поглаживая, словно гребнем. Хаён в ответ томно и довольно зажмурилась.

Затем, как я и просил, она сложила губы колечком и принялась интенсивно стимулировать головку, двигаясь вверх-вниз. Чмок♡ Чмок♡

Она сосредоточилась именно на том месте, где венечная борозда переходит в ствол.

— Тш-ш… Вот так, продолжай…

Головка с чавканьем входила и выходила из её влажного рта. Слюна, взбитая в пену, текла по члену, точно сок из пелотки. А где-то там, вдалеке, клиент за чашкой кофе то залипал в телефон, то воровато оглядывался на стойку, и снова утыкался в экран.

Видимо, искал ту симпатичную коротышку-официантку, что принимала у него заказ.

Что и говорить, Хаён была не просто красавицей – в её лице сочеталось очарование игривого щеночка, а при малом росте пропорции были просто невероятными. Мужчины, любящие миловидных девушек, от таких обычно теряют голову.

Впрочем, она умела быть не только милой.

— …♡

Иногда она могла улыбаться вот так – порочно.

Почувствовав на себе мой горячий взгляд, О Хаён, не прерывая минета, весело сощурилась.

Интересно, о чем она думает? Я бы дорого дал, чтобы хоть на миг заглянуть в голову своей милой младшей.

Несмотря на то что моя сексуальная жизнь с тремя девушками была насыщеннее некуда, в психологии я по-прежнему оставался профаном.

Тут бы пригодился прошлый опыт, но мои единственные отношения с Со Ынхой были слишком незрелыми – мы скорее напоминали просто близких друзей.

Хотя теперь, зная её обстоятельства, я понимаю, что именно такая легкость и была нужна Ынхе больше всего.

Пока я предавался раздумьям, Хаён почувствовала, что я на пределе. Она провела языком по пульсирующему стволу от самого основания до самого верха…

— Сладкое молочко старшего… Я всё съем! Ам♬

— Кха…?!

Напоследок она обхватила губами венец и принялась дразнить кончиком языка самую уретру, водя им из стороны в сторону.

— …♡

Её язык извивался неутомимо, словно змея. О Хаён смотрела на меня снизу вверх, хитро прищурившись, а её глаза превратились в два полумесяца.

«Ну что, старший, неужели не кончишь? Совсем-совсем?» – читалось в её взгляде.

— Фу-у, х-ха… ах…

Мужская гордость заставляла меня терпеть из чистого упрямства, но по ногам уже пробежала дрожь. Острый разряд наслаждения прошил ствол насквозь, и сперма, скопившаяся в огромном члене, мощным потоком, подобно лаве из вулкана, устремилась к выходу.

Заметив, как мой член дернулся в конвульсии, Хаён улыбнулась еще шире.

— Кха-а-а…!

— М-м-мпф!♡ Да, м-м-м…♡

Последним жадным движением она буквально выкачала из меня всё до капли. Принимая горячие струи, бьющие в нёбо, она сглатывала их одну за другой, а затем старательно очистила ротиком член от остатков липкой смеси спермы и слюны.

Всё это время она не разрывала зрительного контакта. Она прекрасно знала, от чего я завожусь больше всего.

И финальный штрих…

— Чмок♡ Ты молодец, старший.

Она нежно и ласково поцеловала кончик всё еще напряженной головки – так целуют любимых в губы – и посмотрела на меня, сияя улыбкой.

— Фух… Ты тоже молодец, Хаён-а.

— Эхе-хе♪

Я большим пальцем стер каплю слюны с уголка её рта, и Хаён, словно ласковая собачка, прикрыла глаза и потерлась щекой о мою руку.

Черт, до чего же она милая.

Подавив желание закричать об этом во весь голос, я взял её за руки и помог подняться.

— Кхм, кхм…

Применив «Очищение», чтобы убрать следы белой мути во рту, я как бы невзначай обнял Хаён за тонкую талию.

Она, притворившись, что не может сопротивляться, доверчиво прильнула ко мне и положила голову мне на грудь.

Посетитель, который до этого момента, видимо, прикидывал шансы на признание, помрачнел. Ну и пусть.

А, неужели причина того, что от толп красавиц-официанток в кафе не прибавлялось клиентов, была именно в этом?

Стоило мне это осознать, как в голове прояснилось.

— Старший? Почему ты меня отталкиваешь?

— Да нет, я просто… подумал про эффект привлечения клиентов…

— Не неси чепухи, просто обнимай меня дальше.

— Слушаюсь, нуна Хаён.

— Хм-м, как тепло и хорошо…

Пока ближе к вечеру Ли Сиын не явилась на смену с охапкой сладостей, мне пришлось наслаждаться этой наградой – обнимать урчащую О Хаён.

А объектив камеры всё так же молчаливо взирал на нас сверху.

***

— Нуна Сэбёк, Сиын принесла перекусить. Поешь с молочком.

— А? Да, спасибо…

Я постучал и вошел в комнату отдыха. Воздух здесь казался тяжелым и горячим.

В нос ударил странный, чуть кисловатый и какой-то двусмысленный запах…

«Так, стоп. Я что, чувствую себя как мать, зашедшая в комнату сына-подростка?»

Отогнав дурацкие мысли, я решительно подошел к раскрасневшейся Сон Сэбёк.

— Нуна, почему ты такая красная? Жарко?

— А… нет, не то чтобы жарко…

— Да тут воздух же стоит. Включила бы кондиционер.

Я говорил это, прекрасно зная истинную причину её смущения.

Прямо перед тем, как зайти сюда, я на кухне хорошенько оттрахал Ли Сиын в награду за труды.

Жесткая случка: я вколачивал в неё свой член сзади, пока она стояла, и слегка сдавливал ей горло предплечьем, доводя до экстаза. Настоящая асфиксиофилия.

Ради наслаждения не гнушаться удушением – это было истинно животное соитие.

Сиын так возбудилась, что потом сама прижала меня к стене, неистово виляя бедрами…

В общем, я надеялся, что она видела мою истинно мужскую натуру. И не прогадал – точно смотрела.

Спрятав внутри торжествующую ухмылку, я поставил перед Сон Сэбёк пакет с печеньем и термостакан с детским молочком.

— …

Мои старания не прошли даром. Стоило мне, «близкому братишке», подойти чуть ближе, как её дыхание сбилось, а руки задрожали. Она воровато косилась на мои брюки, под которыми отчетливо угадывался контур вставшего огромного члена, нервно облизывала губы и сглатывала слюну.

Типичная реакция лани перед хищником, обнажившим клыки…

Наверное, ей безумно хочется сбежать.

Какая же она всё-таки милая.

— Это Сиын купила в пекарне у вокзала. Говорит, в соцсетях сейчас дико популярно.

— А, да… Спаси… бо?!

Пока я рассказывал про печенье, я «случайно» задел её предплечьем своим твердым колом. Сон Сэбёк буквально окаменела.

Для неё, неопытной, этот огромный член, выходящий далеко за рамки «нормы», был объектом почтительного ужаса.

Она только что видела, как эта штука заставляла Ли Сиын выть, словно сучка.

И, должно быть, понимала: она сама в любой момент может оказаться на её месте.

Человек – существо с богатым воображением. Мысли о неведомом рождают страх, и этот страх когда-то помогал выживать, а сейчас пробуждал её первобытные инстинкты.

Страх за свою неприкосновенность боролся с инстинктом самки, желающей подчиниться более сильному самцу, чтобы избавиться от этого самого страха.

— Я и детское молочко подогрел, так что давай, ешь скорее.

Стоя рядом с дрожащей Сон Сэбёк, я предлагал угощение самым обыденным тоном, будто ничего не замечая.

http://erolate.org/book/115/17367