Готовый перевод NTR System: My Girlfriend is Building My Harem! / Система NTR: Моя девушка управляет моими изменами.: Глава 19. Дерзкая идея Цукимото Ориэ

Глава 19. Дерзкая идея Цукимото Ориэ

Лишь к полудню полный сил Ито Рин отложил графический планшет, решив передохнуть.

Но не успел он прилечь, как из прихожей донесся настойчивый звон дверного звонка.

— В такое время... кто это? Иду...

Открыв дверь, Ито Рин увидел перед собой госпожу Цукимото Ориэ — пышногрудую редакторшу в очках из издательства «Краб». На ней был черный лонгслив с рукавами-клеш и сарафан с глубоким вырезом, который едва сдерживал напор её тяжелой груди, а под юбкой виднелись черные колготки, точь-в-точь как у Рин, дополненные туфлями на небольшом каблуке.

К груди она прижимала плотно запечатанный пакет из крафт-бумаги. Судя по острым углам, проступающим сквозь бумагу, Ито Рин догадался, что внутри — доджинши.

— Добрый день, учитель Ито.

Ориэ с улыбкой слегка поклонилась. Даже через нижнее белье было заметно, как её мягкие полушария дрогнули в такт движению.

Пригласив Ориэ в дом и предложив ей присесть, Ито Рин налил ей стакан воды.

— Госпожа Цукимото, по какому вопросу? Вроде бы время сдачи рукописи еще не подошло?

— Видите ли... — Ориэ нервно поправила очки, её обтянутые черными колготками бедра скованно прижались друг к другу. — Вы ведь говорили, что хотите попробовать себя в жанре Гяку-НТР?

— Раньше учитель Ито специализировался на Дзюн-ай, поэтому... я подобрала для вас коекакие материалы. Это доджинши от кружка «Эгоистичная Лили», который сотрудничает с нашей редакцией. Хотя их основное направление — рёдзёку-жанр, там много НТР-сцен, которые могут послужить вам отличным примером. Надеюсь, это поможет учителю.

— Не стоит так нервничать.

Ито Рин подбодрил её улыбкой.

Цукимото Ориэ была новичком в издательстве. Будучи по натуре мягким человеком, она совершенно не умела выбивать рукописи из «старых лис», которые не брались за перо до самого дедлайна.

Ито Рин же из-за нужды в деньгах никогда не срывал сроки и слыл одним из самых покладистых авторов в «Крабе». В качестве заботы о новичке редактура его работ была передана именно Ориэ.

— «Эгоистичная Лили»? Помню, у этого кружка самые высокие тиражи среди всех партнеров редакции, верно?

Ито Рин вскрыл пакет. Внутри оказалась стопка манги для взрослых с крайне откровенными обложками.

Бегло пролистав пару томов, он отметил великолепную рисовку и возбуждающие сюжеты — неудивительно, что они так хорошо продаются.

Большинство работ этого кружка — додзинси в рёдзёку-жанре... А где надругательство, там редко когда главный герой доминирует над героиней; чаще всего это как раз НТР в чистом виде. Идеальый справочный материал.

Это избавило Ито Рина от необходимости копаться в сети.

Но все же...

— Редакция ведь выпускает только оригинальные работы «Эгоистичной Лили», верно? Значит, эти доджинши госпожа Цукимото специально выпросила у них лично?

— Мм... — Ориэ смущенно кивнула. — Жаль только, с основным художником кружка встретиться не удалось.

— Кстати, я уже закончил лайн-арт новой работы. Хотите взглянуть?

— Правда можно?

— Госпожа Цукимото, вы же мой редактор.

Заметив, как Ито Рин осекся на полуслове, Ориэ густо покраснела. Точно, она ведь теперь редактор! А не просто читательница!

Ориэ последовала за Ито Рином на второй этаж, в его комнату.

— Простите за беспокойство... Учитель Ито, ваша комната такая... чистая.

Осторожно переступив порог, Ориэ невольно начала озираться по сторонам.

Комната учителя оказалась на удивление заурядной. Никаких хаджи-моно, даже обычных фигурок не было. В воздухе не пахло ничем дурным, а в мусорной корзине не валялось комков использованных салфеток.

Глядя на её опасливый вид, Ито Рин не знал, смеяться ему или плакать. Редактор пошлой манги, а ведет себя так невинно?

— Успокойтесь, здесь нет ничего непотребного. Садитесь.

Усадив Ориэ перед компьютером, Ито Рин открыл черновик, над которым корпел всю ночь и утро. Ориэ поправила очки и принялась внимательно изучать наброски.

— Кстати... Госпожа Цукимото, почему вы решили стать редактором?

Такая робкая и застенчивая девушка совсем не подходила для этой работы. Редактору нужно мужество, чтобы запереть автора на замок и не кормить, пока тот не допишет главу.

— Потому что... люблю. Я обожаю пошлую мангу, — под столом её пальцы ног, обтянутые черным капроном, судорожно сжались, а на щеках расцвел пунцовый румянец. — Мангаки выплескивают свои потаенные фетиши через творчество, и тот азарт, то возбуждение, что в этом кроются, не сравнятся с обычной мангой!

Распаляясь, Ориэ развернулась и с воодушевлением посмотрела на Ито Рина: — Те события, через которые проходят девушки в манге перед самим актом... Это чувство порочности, будто подглядываешь за чем-то запредельным в гуще серых будней... это просто непередаваемо!

— К тому же, девушки в пошлой манге все такие красивые и миловидные, а когда экстаз поднимается из самых глубин тела и отражается на лице... даже у меня, женщины, сердце начинает биться чаще! Секс-манга — это лучшее, что есть! Но у меня нет таланта к рисованию, поэтому я пришла в редакцию...

— Я понял, понял... успокойтесь, — Ито Рин задумчиво кивнул. — Значит, у госпожи Цукимото есть склонность к вуайеризму? Или вам нравится идея быть связанной и наблюдать со стороны?

— Э? Н-нет, это не так!!! Мне просто нравится манга! У меня нет странных сексуальных интересов! — окончательно смутившись, Ориэ уткнулась взглядом в монитор. — Учитель Ито! Это уже не работа, это харассмент.

— Ладно-ладно, давайте о деле, — усмехнулся Ито Рин. — Есть какие-нибудь предложения по сюжету?

— Ну... по дороге сюда мне в голову пришла одна идея, — Ориэ крепко сжала подол юбки. — Например... девушка учителя Ито на работе, а я, как новый редактор, впервые прихожу к мангаке выбивать рукопись, и затем... затем учитель Ито меня наси... насилует.

— Э-э... Госпожа Цукимото, вы хотите, чтобы я вас изнасиловал?

— НЕТ-НЕТ-НЕТ, ВСЁ НЕ ТАК!!!! — Ориэ замахала руками. — Я про сюжет манги! Ну, знаете... отношения новичка-редактора и мангаки... Под предлогом сбора материала он заставляет её принимать постыдные позы, дрессирует, а потом и вовсе заставляет сидеть под столом, оправдываясь тем, что занят работой и у него нет времени... Как вам такое?

— Хм... звучит неплохо, но это вроде не совсем Гяку-НТР.

— Тогда заменим... — Ориэ на секунду замялась и предложила: — А что если редактор-садистка жестко эксплуатирует автора, выбивая сроки?

— Вы имеете в виду госпожу Мису?

— Точно... А!! НЕТ!! Я не говорила, что госпожа Миса садистка!! Пожалуйста, не говорите ей об этом!!!! — Ориэ уставилась на Ито Рина жалобными, повлажневшими глазами.

Миса, о которой она говорила, была старшим редактором, наставницей Ориэ. Раньше она вела Ито Рина и славилась в отделе своим свирепым нравом.

Впрочем, Ито Рин со своим рвением в работе ладил с ней неплохо — по его мнению, те, кто затягивал сроки, просто не испытывали острой нужды в деньгах.

— Хе-хе-хе... Госпожа Цукимото, вы ведь не хотите, чтобы Миса узнала о ваших словах? — Ито Рин не выдержал и рассмеялся. — Неужели вы думали, что я так скажу? Не бойтесь, я ничего ей не передам.

— Уф...

Только тогда Ориэ с облегчением выдохнула. Сидя перед компьютером, они продолжили обсуждать сюжет... вернее, Ориэ говорила, а Ито Рин слушал.

Хотя мангакой был он, ему казалось, что страсть Ориэ к этому делу на порядок выше его собственной.

……

Наступило время после уроков.

Каэдэ и её младшая сестра не стали задерживаться в школе и сразу поехали на такси в аэропорт.

Каэдэ не сказала Ито Рину о приезде Маширо. Помимо того, что он не спал всю ночь и наверняка сейчас отсыпается, она хотела сделать ему сюрприз... ведь это настоящая «золотая жила»!

Плата за аренду и уход была настолько щедрой, что им троим хватило бы на жизнь с избытком. С её приездом Ито Рин смог бы меньше рисовать и перестал бы изводить себя бессонными ночами.

В аэропорту сестры направились в зал международных прибытий.

Самолет не опоздал. В пестрой толпе Каэдэ и сопровождавшая её девушка мгновенно узнали ту самую сияющую блондинку, о которой говорила учитель Чихиро, — хрупкую девушку с лицом фарфоровой куклы.

— Госпожа Шиина, мы здесь! ~~

Они махали руками, выкликая её имя. Заметив их, безэмоциональная «куколка» направилась к ним.

— Шиина-сан, нас прислала учитель Чихиро встретить тебя.

— Чихиро? — Маширо наклонила голову набок.

— Ага, у неё нашлись дела, поэтому она попросила нас. Я — Хошизуки Каэдэ, а это моя сестра. Можешь звать нас просто по именам!

— Шиина Маширо. Мое имя.

— Можно звать тебя Маширо? Пойдем, где твой багаж? Нет совсем?

После короткого знакомства Маширо последовала за ними к выходу из аэропорта.

— Маширо, ты ведь раньше в Британии училась?

Маширо покачала головой.

— А? Не училась?

Она кивнула.

— А чем же ты там занималась?

— Рисовала.

— Ах! Чихиро-сэнсэй говорила, что ты профи. Ты ведь перевелась сюда, чтобы рисовать мангу, так?

Маширо снова кивнула.

На три вопроса — два слова ответа.

Маширо и Хошизуки Рин обе были не из болтливых. Всю дорогу говорила в основном Каэдэ, а те лишь изредка кивали. К счастью, привыкшая к молчаливости сестры, Каэдэ легко справлялась с ролью единственного оратора.

У Чихиро была еще одна причина поручить заботу о Маширо сестрам Хошизуки, помимо желания помочь им с деньгами.

Маширо была человеком, живущим исключительно в мире живописи.

Заторможенная реакция на внешний мир, отсутствие друзей, неумение улыбаться и полный провал в бытовых мелочах — она нуждалась в опеке, чтобы просто существовать.

Чихиро хотела, чтобы Маширо больше общалась со сверстниками и завела друзей.

Вскоре такси доставило их к дому. Каэдэ, подбадривая гостью словами «сюда-сюда», вела Шиину Маширо по слегка обветшалому коридору. В воздухе витал запах сырости, смешанный с ароматами еды из соседних квартир. Младшая сестра молча замыкала шествие, время от времени бросая взгляд на точеный профиль Маширо — эта девчонка и впрямь была пугающе красива, как безжизненная статуэтка.

Остановившись перед дверью Ито Рина, Каэдэ обернулась и жизнерадостно пояснила: — Моя квартира по соседству, но мы обычно едим здесь, у моего парня... Он тоже мангака.

В ту же секунду ресницы Маширо мелко дрогнули.

В её голубых глазах, доселе пустых, как стеклянные шарики, впервые появился проблеск интереса. Она медленно перевела взгляд с лица Каэдэ на обычную деревянную дверь, словно пытаясь пронзить её взором и увидеть «мангаку». Маширо чуть склонила голову, золотистые пряди скользнули по щеке, а губы сжались в едва уловимую линию — это была первая активная реакция на внешний мир с момента её прибытия в Японию.

Слово «мангака» стало ключом, взломавшим прозрачную стену, отделявшую её от реальности. Дыхание Маширо стало чуть чаще, грудная клетка едва заметно заходила ходуном. Пальцы непроизвольно сжали край черной форменной юбки, сминая ткань.

Каэдэ чутко уловила эту перемену и довольно ухмыльнулась про себя: «Сработало! Упоминание профессии парня зацепило её». Она достала ключи, звон металла эхом разнесся по коридору. — Любимый, должно быть, еще спит или работает, заходим.

Но стоило ключу коснуться замочной скважины, как дверь распахнулась изнутри.

На пороге стоял Ито Рин, явно только что вставший — всклокоченные волосы, свободная домашняя футболка, спортивные штаны, веки припухли после бессонной ночи. Однако при виде троицы у двери, а особенно незнакомой золотоволосой куколки, остатки сна мгновенно улетучились.

— Каэдэ, а это...

Старшая сестра открыла было рот для представления, но Маширо опередила её, сделав шаг вперед.

Этот шаг был мягким, но в нем чувствовалась упрямая решимость. Она слегка подалась корпусом к нему, впиваясь светло-голубыми зрачками в лицо Ито Рина, будто сверяя какой-то важный чертеж. Губы Маширо шевельнулись, и она спросила ровным, лишенным интонаций голосом:

— Мангака?

Ито Рин опешил, но кивнул: — Ну, типа того.

Взгляд Маширо задержался на его лице еще на пару секунд, а затем медленно сполз вниз, к его рукам — пальцы были чуть деформированы от многолетнего зажатия пера. Она изучала его с пугающей сосредоточенностью, словно эскиз. Её стройные ноги в плотных черных колготках стояли неподвижно, а подол плиссированной юбки колыхался от её наклона, открывая нежный блеск капрона чуть выше колен.

Затем Маширо совершила нечто, чего никто не ожидал.

Она сняла с плеча маленькую парусиновую сумку, с вжиком расстегнула молнию и выудила тяжелый альбом для набросков. Было видно, что им пользуются постоянно: углы обтрепаны, листы разбухли от частых перелистываний. Маширо стремительно нашла нужную страницу и сунула альбом под нос Ито Рину.

— Так.

Это был карандашный набросок — профиль молодого человека за работой. Линии были невероятно плавными, светотень проработана до мельчайших деталей, передана даже легкая морщинка между бровей от предельной концентрации. Но главное — стиль этой графики был пугающе схож с теми штрихами, которые пытался освоить сам Ито Рин.

У него перехватило дыхание.

Он видел много хороших работ, но талант в этом эскизе выходил за рамки просто «мастерства». Это было нечто инстинктивное — связь между грифелем и бумагой, формой и светом ощущалась как нечто природное. Так же естественно, как дыхание или пульс.

Пока Ито Рин завороженно изучал рисунок, Маширо уже убрала альбом. На этот раз её фраза была длиннее:

— Шиина Маширо. Я буду здесь жить.

— А?!

Каэдэ и Ито Рин вскрикнули в унисон. Сопровождавшая их Хошизуки Рин же молча отступила на полшага, предчувствуя грядущий хаос.

Маширо, казалось, даже не поняла, насколько дико прозвучало её заявление. Она продолжила тем же бесцветным тоном: — Чихиро сказала, тут можно рисовать. За жилье заплачу.

Только сейчас Каэдэ нашла момент вклиниться: — Ито Рин, это Шиина Маширо-сан! Та самая ученица из Британии, о которой говорила учитель Чихиро! Она попросила нас присмотреть за ней, а её семья платит огромные деньги, это покроет все наши расходы...

Под конец фразы голос Каэдэ затих — выражение лица Ито Рина становилось все более сложным. В нем читался шок, замешательство и какое-то смутное предчувствие беды.

Ито Рин потер виски, пытаясь осознать ситуацию: — То есть ты хочешь сказать... что эта Шиина-сан будет жить у МЕНЯ?

— Ага! Чихиро-сэнсэй сказала, что Маширо нужен уход, к тому же она тоже рисует мангу, у вас наверняка найдется много общего! — Каэдэ старалась улыбаться как можно оптимистичнее. — К тому же, денег, что дает её семья, хватит на нас троих...

— Погоди, — прервал её Ито Рин. — У меня в квартире всего одна спальня.

— Вот именно, Маширо займет спальню, а ты поспишь в гостиной! — отрезала Каэдэ как нечто само собой разумеющееся. — Ты и так вечно засиживаешься с мангой в зале, диван для тебя всё равно что кровать.

Маширо сделала еще шаг, оказавшись почти вплотную к Ито Рину. Расстояние сократилось настолько, что он почувствовал её запах — тонкую смесь аромата красок и какого-то холодного, чистого парфюма. Маширо подняла голову, снова встретившись с ним взглядом:

— Хочу видеть.

— ...Что видеть?

— Твои рисунки.

Фраза без прикрас, прямая, как удар скальпелем. В её тоне не было просьбы — скорее констатация факта, который вот-вот свершится.

Ито Рину внезапно стало смешно. Эта девчонка, похожая на куклу, обладала каким-то железобетонным упрямством. Точнее, она просто не знала, что такое «сомнение». В её мире существовало только «хочу» и «делаю».

Он отошел в сторону, освобождая проход: — Заходите. Нечего в коридоре торчать.

Маширо вошла первой, даже не подумав сменить обувь. Она просто не осознавала наличие правил приличия. Каэдэ тут же подсунула ей гостевые тапочки: — Маширо, нужно переобуться.

Девушка посмотрела на тапки, затем на свои черные туфельки и медленно присела. Движения её были странно неуклюжими, словно детали механизма плохо пригнаны друг к другу. Развязать шнурки, снять обувь, надеть тапки — каждый шаг был медленным и предельно сосредоточенным. В процессе её юбка распласталась по полу, открывая взору обтянутые черным капроном ноги. Колготки плотно облегали каждый изгиб от лодыжек до бедер, коленные впадины натянулись, и сквозь темную сетку ткани проглядывал розовый оттенок кожи.

Ито Рин отвел взгляд. Почему-то эта её абсолютная неосознанность действовала сильнее, чем намеренное соблазнение.

Переобувшись, Маширо встала и снова уставилась на хозяина: — Где рисунки?

— Наверху, в моей мастерской, — вздохнул Ито Рин и пошел к лестнице. Маширо тенью последовала за ним, не дожидаясь сестер.

Поднимаясь, Ито Рин чувствовал её взгляд на своей спине — точнее, на плечах, лопатках, руках. Это был взгляд исследователя, оценивающего анатомию модели: костную структуру, мышечный рельеф, игру теней на ткани. Никаких эмоций, только фиксация формы.

Это было неуютно... и в то же время как-то странно будоражило.

Дверь в мастерскую была открыта. Внутри всё осталось так, как при Ориэ: планшет подключен, на мониторе — незавершенный лайн-арт, на столе разбросаны те самые «тонкие книжки» с откровенными обложками.

Маширо прямиком направилась к столу и склонилась над монитором. Золотистые волосы водопадом упали вперед, едва не касаясь экрана. С этого ракурса Ито Рин видел её тонкую шею, выступающие ключицы и изгиб позвоночника под белой рубашкой.

— Здесь. — Маширо ткнула пальцем в экран, указывая на лицо героини, опутанной щупальцами. — Не так.

— Что не так? — нахмурился он.

Маширо выпрямилась и обернулась. Их лица оказались совсем рядом. Ито Рин видел каждую ресничку, каждую искорку в её зрачках. Кожа её казалась прозрачной.

— Выражение боли, — сказала она. — Ты рисуешь «боль», но линии слишком жесткие. Боль выглядит иначе.

В её голосе не было критики, только констатация. А затем она протянула руку — и не к экрану, а к его правой руке, сжимающей перо.

Ито Рин замер.

Её ладонь была прохладной, кожа — невероятно гладкой. Она с мягкой, но неодолимой силой направила его руку к планшету, накрыв его ладонь своей.

— Расслабься, — прошептала она. — Запястье, пальцы, плечо. Полностью.

Под её прикосновением мышцы Ито Рина начали невольно расслабляться. Странное чувство — позволять едва знакомой девчонке так интимно вести твою руку. Но движения Маширо были настолько естественными, что любое сопротивление казалось неуместным. Её большой палец мягко надавил на его ложбинку между большим и указательным пальцами, корректируя хват, а вторая рука легла на его плечо, проверяя зажим мышц.

Маширо почти прижалась к его спине, чтобы лучше контролировать движение. Её небольшая, но упругая грудь через два слоя ткани — её рубашку и его футболку — мягко уперлась ему в лопатки. Тепло, мягкость и легкое давление — этот поток сенсорной информации ударил Ито Рину прямо в мозг.

— Смотри, — едва слышно произнесла она. Это был первый раз, когда она заговорила так тихо. Она повела его руку, чертя плавную кривую — уголок рта персонажа. — При боли мышцы вот так... сокращаются, но здесь они расслабляются от экстаза. Противоречие в мимике — вот что верно.

Перо скользило по поверхности, и линия получалась совсем другой. Живой, текучей, наполненной внутренней энергией.

Ито Рин не перестал дышать.

Не только из-за урока рисования, но и из-за их позы. Лицо Маширо было в миллиметрах от его щеки, её горячее дыхание щекотало ушную раковину. Её тело едва заметно двигалось в такт рисованию, и каждое это мимолетное трение грудью о его спину отдавалось электрическим разрядом.

Из-за разницы в росте её талия пришлась как раз на уровень его бедер. Одна её нога, обтянутая черным капроном, чуть согнулась, упираясь коленом ему в подколенный сгиб. Текстура колготок — их шероховатость, эластичность и накопленное тепло — отчетливо ощущалась даже через спортивные штаны.

— Шиина-сан... — попытался заговорить Ито Рин.

— Маширо, — поправила она, не отрываясь от экрана. — Зови Маширо. Продолжай.

Её рука соскользнула с его плеча и поползла вниз по предплечью, в итоге полностью накрыв его пальцы на пере. Теперь она вела его обеими руками, фактически взяв его в плотное кольцо своих объятий.

Каэдэ и Хошизуки Рин уже поднялись и стояли в дверях. Старшая сестра хотела было что-то сказать, но младшая придержала её за руку, едва заметно качнув головой: «Не мешай».

Маширо не замечала никого. Она была поглощена процессом. Под её руководством лицо на рисунке оживало — смесь стыда, отчаяния и подступающего наслаждения стала почти осязаемой. Слезы в уголках глаз теперь гармонировали с невольной, судорожной ухмылкой губ.

— Да, — прошептала Маширо. — Именно так. Боль и радость. Вместе.

С этими словами она резко отпустила его.

Ито Рин покачнулся, лишившись опоры, но устоял. Он обернулся и увидел на щеках Маширо едва заметный румянец — не стыд, а след творческого возбуждения. Её грудь часто вздымалась, а в голубых глазах пылал огонь, которого раньше не было.

— Вот это и есть мангака, — произнесла она с оттенком почти благоговения. — Хорошо.

Затем она повернулась к дверям: — Я буду здесь жить. С сегодняшнего дня.

Каэдэ посмотрела на неё, затем на Ито Рина и кивнула: — Тогда... я помогу прибраться в спальне? Любимый, твои вещи...

— Я сам, — вздохнул Ито Рин. Он понял, что отступать некуда. Шиина Маширо ворвалась в его жизнь как стихийное бедствие. И судя по её таланту, её одержимость рисованием была за гранью понимания обычных людей.

Услышав его ответ, Маширо снова чуть склонила голову, золотистые волосы мазнули по плечу: — Спасибо.

Просто и сухо. Но Ито Рину показалось, что это были самые искренние слова за весь день.

Когда он уже собрался идти вниз за вещами, Маширо добавила:

— Я посмотрю всё. Все твои рисунки.

Это не было просьбой. Это было уведомление.

Ито Рин остановился на пороге. Маширо стояла в центре комнаты, подсвеченная закатным солнцем, её фигура в школьной форме казалась хрупким силуэтом. Но в этой хрупкости чувствовалась непреклонная воля.

Эта девчонка явно перевернет его мир вверх дном. — Ладно. Сначала разберемся с комнатой.

Маширо, получив ответ, замолчала и подошла к окну, замирая, словно кукла. Но Ито Рин уже знал — под этой оболочкой скрывается гений, который только что нашел новую точку интереса в «мангаке».

Каэдэ и её сестра начали заносить её нехитрый скарб — чемодан и сумку с художественными принадлежностями. Ито Рин зашел в свою спальню и начал быстро сгребать личные вещи. Когда он подхватил последнюю стопку книг, он обнаружил, что Маширо стоит в дверном проеме.

Она изучала комнату, словно замеряя пространство и фиксируя каждую деталь. Взгляд её остановился на кровати — обычной, с темно-серым бельем, измятым после короткого сна.

— Тут. — Она указала на постель. — Я сплю?

— Да. Белье я сейчас сменю.

Маширо кивнула и сделала нечто невероятное — просто подошла, села и повалилась на кровать.

Она растянулась на матрасе, и её черная юбка задралась вверх, открывая бедра в колготках. На самой границе ткани мелькнул край кружевной резинки чулок, интегрированных в колготки. Золотые волосы рассыпались по серой ткани, создавая резкий контраст. Она сложила руки на животе и уставилась в потолок.

У Ито Рина пересохло в горле.

— Шиина... Маширо-сан, мне еще нужно закончить с вещами, — выдавил он.

Она повернула голову, её синие глаза в сумерках казались бездонными: — Маширо. Просто Маширо. Ты убирай. Я тут. Ничего.

То есть она собралась лежать здесь, пока он пакует коробки?

Здравый смысл Ито Рина трещал по швам. Он решил не спорить — у этой девчонки была своя логика, и на её постижение уйдет не один месяц.

Он продолжил сборы, а Маширо лежала неподвижно, лишь изредка прослеживая взглядом его движения. В процессе её юбка задралась еще выше, полностью обнажив колени. Колготки на бедрах манили тугим блеском в угасающем свете дня. Из-за её позы ноги чуть разошлись, и тень под подолом юбки будоражила воображение.

Ито Рин заставил себя ускориться, схватил последнюю коробку и вышел из комнаты.

— Я закончил.

Маширо медленно села, словно только что проснулась. Она встала и начала расстегивать пуговицы пиджака.

Ито Рин тут же отвернулся: — Я выйду, переодевайся.

— Не надо, — донесся её голос. — Только пиджак.

Он обернулся. Маширо уже скинула форменную куртку на стул, оставшись в одной белой рубашке. Ткань плотно облегала её тонкую талию и небольшую грудь. Верхняя пуговица была застегнута под самым красным галстуком-бантом. Она выглядела безупречно и в то же время вызывающе из-за контраста невинной рубашки и черных колготок.

Заметив его взгляд, она лишь спокойно спросила: — Теперь. Можно смотреть рисунки?

Ито Рин глянул на часы. Сестры Хошизуки уже возились на кухне, но он понял: пока он не удовлетворит любопытство Маширо, она от него не отстанет.

— Хорошо, — выдохнул он. — Пойдем.

В глазах Маширо снова вспыхнул тот самый живой огонь.

http://erolate.org/book/1150/134129