Готовый перевод Black Clover Тьма в огне: Глава 4

ГЛАВА 4: «Холодное железо, дикое пламя»

Шум королевского банкета снизу доносился лишь приглушенным, вязким гулом.

Там, в залитой люстрами Большой галерее, звенели хрустальные бокалы, струнный квартет пилил слащавые придворные вальсы, а разодетые в шелка лорды рассыпались в фальшивых комплиментах. Ями хватило ровно на сорок минут: выпить залпом три бокала крепкого южного бренди, поймать сквозь толпу бешеный, прожигающий насквозь взгляд Мереолеоны и, не оборачиваясь, раствориться в тени боковой винтовой лестницы.

Он знал, что она пойдет за ним. Хищник ее породы не умел игнорировать брошенный вызов.

Третий ярус восточного крыла замка спал уже не одно десятилетие. Здесь пахло пылью, сухим деревом и оружейным маслом. Никаких слуг, никаких факелов — только бледные полосы лунного света, пробивающиеся сквозь узкие бойницы в каменных стенах.

Ями толкнул тяжелую дубовую дверь старой оружейной. Петли жалобно скрипнули, впуская его в царство забытого железа: ряды турнирных лат, стойки с алебардами, затянутые паутиной штандарты времен первых королей.

Он даже не успел сделать трех шагов вглубь, как дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Щелкнул массивный железный засов.

Ями медленно повернулся, вынимая изо рта незажженную сигарету. Во мраке оружейной две янтарные точки ее глаз полыхали опасным, голодным светом.

— Медленно ходишь, капитан, — ее голос прозвучал низко, с вибрирующей хрипотцой.

Мереолеона уже сорвала с себя парадный плащ и швырнула его прямо на пыльный пол. Ворот ее темно-красного камзола был расстегнут, открывая ключицы и шею, где под бледным светом луны всё еще отчетливо темнели вчерашние синяки.

— А куда мне спешить? — Ями усмехнулся, привалившись бедром к деревянному верстаку, на котором лежали тяжелые рыцарские мечи. — Знал, что прибежишь. Хвостом виляешь с самого полудня.

Она не стала тратить слова на пустые пререкания.

Мереолеона сорвалась с места без замаха, преодолевая разделяющие их пять метров за долю секунды. Ее кулак, окутанный короткой вспышкой пламени, летел ему прямо в челюсть — не для того, чтобы убить, а чтобы сломать его невозмутимость, расколоть эту наглую маску спокойствия.

Ями среагировал мгновенно. Он перехватил ее запястье у самого своего лица. Кожу обожгло жаром, воздух между ними сжался от давления маны. Вторым движением он заломил ее руку за спину и с силой впечатал Мереолеону спиной в ближайшую стойку с латами.

Железо с оглушительным лязгом заходило ходуном. Стальной нагрудник сорвался с креплений и покатился по каменным плитам, эхом разнося грохот по пустому залу.

— Всё еще бесишься из-за Роузлей? — прохрипел Ями, наваливаясь на нее всем телом, прижимая своим массивным торсом к холодным доспехам. — Полно тебе, львица. Она всего лишь спросила про мазь.

— Плевать я хотела на эту бледную девку, — Мереолеона даже не попыталась освободить заломленную руку. Напротив, она запрокинула голову назад, впиваясь в него бешеным взглядом, тяжело дыша ему в подбородок. — Меня бесит, что ты решил, будто имеешь право строить глазки кому-то еще, пока на твоей шкуре не засохла моя кровь.

— Вот как? — темные глаза Ями опасно сузились. — Ты решила, что я твоя собственность?

— Я беру то, что хочу. И ломаю то, что принадлежит мне.

Она резко подалась вперед, вскидывая колено ему в пах. Ями едва успел заблокировать удар бедром, но эта уловка дала ей секунду — ее свободная рука метнулась к его воротнику, впиваясь в ткань. Пальцы сжали плотную ткань майки, с треском распарывая ее по швам, и ногти полоснули по его ключице, распарывая кожу до крови.

Боль обожгла рецепторы, посылая по позвоночнику электрический разряд.

Ями больше не сдерживался. Он отпустил ее руку, схватил Мереолеону за затылок, запуская пятерню в густые рыжие волосы, и резко, грубо притянул ее лицо к себе.

Их губы столкнулись в яростном, сокрушительном поцелуе. Никаких полутонов. Язык Ями ворвался в ее рот, жестко подчиняя, смешивая вкус железа, пыли и ее собственного терпкого, обжигающего жара. Мереолеона глухо зарычала, отвечая с той же дикостью: ее зубы прикусили его нижнюю губу, углубляя вчерашнюю рану, а руки сомкнулись на его широких плечах, вдавливая ногти в литые мышцы.

Они сцепились, как два зверя в тесной клетке.

Ями подхватил ее под бедра, с силой вздергивая вверх и усаживая прямо на массивный дубовый стол, расчищая его одним ударом локтя — старые свитки, точильные камни и наконечники копий со звоном полетели на пол. Мереолеона тут же обхватила его талию сильными, мускулистыми ногами, притягивая к себе так близко, что между ними не осталось и волоска воздуха.

— Одежда… к черту, — прохрипела она в паузе между поцелуями, дергая пряжку его ремня. Металл звякнул, кожа со свистом вылетела из петель.

Ее собственные штаны и камзол были разодраны и отброшены в сторону за секунды. В темной оружейной их обнаженные тела казались высеченными из контрастов: ее смуглая, горячая, лоснящаяся от пота кожа — и его тяжелая, широкая, исполосованная свежими и застарелыми шрамами фигура.

Ями развел ее колени шире, упираясь ладонями в ее бедра. Воздух в комнате накалился так, что стало тяжело дышать. Ее женское лоно сочилось влагой, густой и горячей, как расплавленный воск.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты чокнутая? — прошептал он, глядя ей прямо в расширенные зрачки.

— Меньше слов, чужеземец, — оскалилась она, подаваясь навстречу. — Возьми меня. Сейчас же.

Ями вошел в нее резко, без предупреждения — тяжело, глубоко, до самого предела.

Мереолеона выгнулась дугой, запрокинув голову. Ее пальцы судорожно впились в холодную сталь какого-то древнего рыцарского наруча, лежавшего на краю стола. Металл под ее пальцами жалобно затрещал, деформируясь от неуправляемого всплеска маны.

Из ее горла вырвался сорванный, протяжный стон, который она тут же попыталась заглушить, укусив саму себя за нижнюю губу.

— Тихо, — процедил Ями сквозь зубы, начиная медленно, с сокрушительной мощью двигаться внутри нее. — Забыла, где мы? Стража на лестнице через пять минут будет, если ты продолжишь так орать.

— Пусть… идут… — выдохнула она, царапая ногтями его лопатки, оставляя новые глубокие борозды. — Сожгу… к чертовой матери… всех до единого…

Но ее тело предательски дрожало. Внутренние мышцы пульсировали, сжимая его ствол железными тисками, отвечая на каждый тяжелый толчок. Ями задал темп — методичный, глубокий, безжалостный. Каждый его удар сотрясал тяжелый дубовый стол, дерево натужно скрипело под их весом, а эхо от хлопков распаренной плоти о плоть гасло в складках пыльных штандартов.

Он наклонился вперед, вжимая ее в столешницу, и накрыл ее рот поцелуем, затыкая любой звук. Мереолеона стонала ему в глотку — яростно, пьяно, теряя последние остатки дворянского самообладания. Ее бедра взлетали навстречу каждому движению, требуя еще, глубже, быстрее.

Ее кожа горела так, что Ями казалось, будто он двигается внутри раскаленного жерла вулкана. Пот градом катился по его лицу, падая на ее вздымающуюся грудь.

— Ями… — сорвалось с ее губ, когда он сменил угол, ударив точно в самое чувствительное, пульсирующее сплетение нервов внутри нее.

Ее ноги сжались на его боках с такой силой, что хрустнули его ребра. Тьма вокруг них больше не пряталась — тонкие черные ленты магии Ями поползли по стенам, поглощая свет луны, в то время как от кожи Мереолеоны отделились золотисто-багровые искры.

Они двигались в унисон, превращая секс в беспощадную дуэль на выносливость. Он вбивал ее в дерево стола, чувствуя, как ее тело начинает мелко, судорожно сокращаться, затягивая его в водоворот нечеловеческого напряжения.

— Смотри на меня, львица, — приказал он хрипло, выбивая из нее дух очередным мощным толчком. — Смотри, кто тебя берет.

Она распахнула глаза. В них сквозь дымку похоти блеснуло чистое, животное признание. Она вцепилась зубами в его плечо — глубоко, до хруста, оставляя кровавый полукруг прямо над ключицей, — и в этот момент ее накрыло.

Оргазм разорвал ее изнутри. Мереолеона забилась под ним, ее тело скрутило судорогой такой силы, что стол под ними жалобно треснул. Стенки ее сжались вокруг его члена в слепом, сокрушительном спазме, высасывая, выжимая его до капли.

Ями зарычал, теряя контроль, сделал три последних, бешеных толчка и кончил глубоко внутрь нее, чувствуя, как волны ее экстаза смыкаются над ним, выжигая остатки рассудка.

Минут пять в оружейной стояла абсолютная, первобытная тишина, нарушаемая лишь звуком остывающего воздуха и тяжелым, прерывистым дыханием двоих.

Ями лежал на ней, уткнувшись лицом в сгиб ее шеи. Запах ее пота, пороха и женской влаги стоял в носу так густо, что кружилась голова. Мереолеона медленно гладила его по исцарапанной, мокрой спине — жестко, без тени нежности, скорее проверяя прочность материала.

Наконец Ями с трудом оторвал голову, приподнявшись на локтях. Взглянул на ее лицо. Волосы разметались, губы распухли и кровоточили, но на лице застыло выражение абсолютного, хищного торжества.

— Ты тяжелый, как мешок с рудой, — хрипло заметила она, толкнув его ладонью в грудь, но без особой силы. — Слезь.

Ями медленно вышел из нее, поморщившись от тянущей боли в пояснице. Ноги слушались плохо.

Он сел на край разбитого стола, натянул остатки штанов и, нашарив на полу зажигалку, наконец-то прикурил свою сигарету. Пламя на миг осветило их: разгромленная оружейная, помятые доспехи на полу, свежие следы зубов на его плече и багровые пятна на ее шее и бедрах.

— Значит, «разовое развлечение», говоришь? — Ями пустил кольцо дыма в потолок, искоса поглядывая на нее.

Мереолеона поднялась на ноги, ничуть не смущаясь своей наготы. Ее движения были плавными, сытыми, уверенными. Она наклонилась, подобрала с пола свою тунику, вытерла бедра от стекающей по ним белесой жидкости вперемешку с кровью и усмехнулась:

— Заткнись, капитан.

Она натянула одежду, не глядя застегнула воротник — теперь он скрывал еще больше свежих меток — и подошла к нему вплотную. Ее ладонь легла ему на челюсть, грубо повернув его лицо к себе.

— В столице мы на виду у всех этих надушенных крыс. Но на границе и в нейтральных зонах маны… правил нет.

Ями затянулся, глядя ей прямо в глаза сквозь сизый дым.

— Предлагаешь сделку, львица?

— Я предлагаю полигон, чужеземец, — ее пальцы на секунду сжали его подбородок до боли, а затем она отпустила его. — Ты и я. Без свидетелей. Когда мана будет закипать — мы будем спускать пар там, где никто не сунет свой длинный нос. И горе тому сопляку из наших отрядов, кто попробует встать между нами.

Ями медленно ухмыльнулся, сплюнув пепел:

— По рукам, бешеная. Но в следующий раз постели хотя бы шкуру. У меня от твоего железа вся задница в синяках.

Мереолеона тихо, хрипло рассмеялась, отщелкнула засов и выскользнула за дверь, растворившись в ночной темноте коридоров.

Сделка была заключена. На крови, пепле и сперме.

http://erolate.org/book/1274/166887