Готовый перевод Evil Organization’s Extra Mr. A / Экстра А из злодейской организации: Глава 28

В тот миг, когда мы прижались друг к другу в поцелуе, я сквозь ткань пижамы ощутил ее грудь. Тонкую талию обвили мои руки, и каждый раз, когда губы на мгновение размыкались, Юра выдыхала обжигающий, прерывистый воздух.

Хоть мы только что и выпивали, поцелуй мгновенно смел всякий намек на сонливость.

— М-мх, а-ах…

До слуха донеслось ее томное, прерывистое дыхание. Едва я оторвался от ее губ, она посмотрела на меня затуманенным, хмельным взглядом.

Этот поцелуй родился из внезапного импульса, но по ее глазам читалось: она прекрасно понимает, что последует дальше. Юра не отвела от меня своих светло-сиреневых глаз.

Полагаясь лишь на тусклый свет ночника у изголовья кровати, я снова подался вперед и накрыл ее губы своими. Под одеялом мы слились так тесно, что между телами не осталось ни малейшего зазора, а мои ладони уже вовсю сжимали ее пышную, роскошную грудь прямо поверх одежды.

— Ах-н-н!..

Даже когда она надевала что-то легкое, размер впечатлял со стороны, но когда эта тяжесть легла в ладони, она превзошла любые визуальные ожидания.

— Чмок… м-мх… ах… а-а-ах…

Языки сплелись, дыхание смешалось воедино. Тело наливалось тягучим жаром, а в голове не осталось ни единой связной мысли. Движениями управлял лишь слепой порыв происходящего здесь и сейчас.

Прижатый к ее бедру, мой эрегированный член пульсировал от возбуждения. Нащупав его ладонью внизу, Юра от неожиданности вздрогнула — видимо, не ожидала, что он встанет так быстро и мощно.

Для девушки с ее опытом свиданий и ухажеров эта ночь со мной наверняка была лишь ни к чему не обязывающей шалостью. Пусть даже под градусом — от мысли, что она спишет всё на рядовое недоразумение, мне стало чуточку досадно.

— М-м-мгх!..

Я с силой сжал ее грудь, и сквозь поцелуй у Юры вырвался громкий стон. Я крепче перехватил ее талию, не оставляя шанса отстраниться, и продолжил жадно, напористо целовать.

— А-а-ах, м-мх… чмок…

Если поначалу в ее объятиях сквозила легкая скованность, то по мере поцелуя она окончательно обмякла. Ее руки обвились вокруг моей поясницы, притягивая еще ближе.

Мы целовались так жадно и самозабвенно, что даже не замечали, как по щекам стекает горячая слюна.

— Ха-ах, ха-а-а…

Разомкнув наконец губы, я вгляделся в ее разгоряченное лицо, а затем откинул одеяло в сторону и принялся расстегивать пуговицы на ее пижаме.

Юра не сопротивлялась — напротив, развела руки в стороны, помогая мне стянуть ткань.

Стоило распахнуть пижаму, как перед глазами предстала ее нагая грудь без намека на белье. От этого великолепия у меня невольно вырвался вздох восхищения:

— Ничего себе… какая огромная.

— Почему? Не нравится?

Вместо ответа я просто накрыл ее грудь ладонями. Она не помещалась в руках, нежная податливая плоть просачивалась между пальцами, и я безостановочно сминал эту потрясающую мягкость, поражаясь ее объемам.

— Какой у тебя размер?

— Интересно стало?

— Ага.

Глядя, как ненасытно я перебираю ее формы, Юра мягко улыбнулась. Она притянула мое лицо прямо к своей ложбинке и обвила руками мою шею.

От прикосновения к этой горячей, бархатной коже мой член дернулся с новой силой.

— Размер «J».

Я понятия не имею, как устроена размерная сетка женского белья, но даже на слух ясно, что «J» — это нечто совершенно запредельное. Впрочем, даже без букв и цифр было очевидно: масштабы здесь абсолютно нечеловеческие.

— Поразительно.

— Она класса со средней школы расти начала…

Пока я зарывался лицом в ее ложбинку, продолжая ласкать податливую плоть, она тихо поглаживала меня по волосам. Но стоило мне поднять голову и встретиться с ней взглядом, как наши губы снова сошлись в поцелуе.

Мы терзали губы друг друга так, будто никак не могли насытиться. Теперь, когда преграды из ткани не осталось, мои пальцы перешли от массирования груди к аккуратным, возбужденным соскам.

— А-а-ах!

Сначала я слегка сжал бутончик двумя пальцами, затем мягко надавил на самую верхушку подушечкой. Вновь перебирая набухшую плоть, я слушал, как в такт каждому движению меняются тональности ее стонов.

Я перевернул Юру на спину и снова уткнулся лицом в ее грудь.

— Какой милый…

Она ласково пробормотала это, глядя на то, как я не могу оторваться от ее тела, словно ребенок. Я перехватил обе груди руками, а затем обхватил губами левый сосок и принялся сочно, с причмокиванием посасывать его.

— А-ах, ах, а-а-ах!..

Наслаждаясь ее звонкими стонами, я продолжал терзать чувствительную вершинку, а Юра то и дело выгибалась, с трудом перенося накатывающее удовольствие.

Во мне проснулся азарт. Не переставая вылизывать и посасывать сосок, я освободил одну руку и скользнул ладонью вниз, к ее бедрам.

— !!

Юра вздрогнула всем телом и заметно напряглась, но отступать я не собирался. Запустив руку под пижамные штаны, я нащупал гладкий шелк трусиков, а затем пробрался под них, коснувшись пальцами ее влажного, горячего лона.

— А-а-а-ах!..

Стон вырвался настолько громким, что она сама испугалась и поспешно зажала рот обеими ладонями.

— М-м-мф, хм-м-м!

Она изо всех сил старалась приглушить звуки, но мои пальцы не останавливались, даря всё больше и больше ласки.

— М-мх… ах… а-а-ах!

Я оторвался от ее соска, приподнялся на локтях и посмотрел на нее сверху вниз. Юра лежала, зажимая рот руками. При виде моего поднявшегося члена она стыдливо отвела глаза. Это показалось мне странным, но, отбросив лишние мысли, я стянул с нее пижамные штаны.

Она слегка приподняла бедра, помогая мне, и вместе со штанами я стянул и трусики, оставив Юру абсолютно обнаженной, как и я сам.

— Зачем рот зажимаешь?

Услышав мой вопрос, она нерешительно убрала руки от лица.

— …Стыдно, если буду так громко стонать.

Что за реакция невинной девственницы? Усмехнувшись про себя, я развел ее бедра в стороны.

Любуясь ее влажной щелочкой после наших поцелуев и ласк, я аккуратно раздвинул половые губы пальцами.

— Здесь ты тоже невероятно красивая.

— Что за пошлости ты говоришь?!

Она вспыхнула до самых корней волос. Не обращая внимания на ее возмущенный вскрик, я наклонился к сочащейся влагой промежности и провел языком по всей длине.

— Хья-а-ат!!

Ощущение нежной плоти на языке было настолько сладким, что я лизнул еще раз.

— А-а-ах! Там же… немыто… ах!

— Мы же только что из душа, всё чисто.

После ванны мы даже вспотеть не успели, так что какая разница? Впрочем, будь она разгоряченной и влажной от пота, вышло бы еще лучше.

Придерживая ее бедра, чтобы она не могла свести ноги, я продолжал безостановочно вылизывать ее лоно. От каждого движения языка Юра мелко вздрагивала и стонала, а я, видя эти сменяющие друг друга эмоции, только распалялся сильнее.

Обычно такая задорная, неуемная и энергичная, сейчас она выглядела совершенно беспомощной и присмиревшей, и этот контраст пьянил сильнее любого вина.

Тщательно пройдясь языком по складочкам, я кончиком коснулся набухшей, твердой горошины клитора.

— Ха-а-анг!

— Ого, какой развратный звук.

— !

Она снова смутилась от того, что не смогла сдержать голос, и, залившись краской, снова попыталась прикрыть рот ладонью.

Я уже хотел было продолжить терзать ее языком, но передумал, приподнялся и стал ласкать клитор пальцами.

— А-а-ах! М-мх… а-а-ах, ах!

Это было уже не просто скользящее касание — непрерывная стимуляция заставляла Юру выгибать спину, и сквозь щели между ее пальцами то и дело прорывались томные стоны.

— Ну как? Приятно?

Под действием алкоголя мне безумно хотелось видеть, как ее тело дрожит от наслаждения. Продолжая тереть клитор, я скользнул пальцем другой руки прямо внутрь ее влагалища.

— Хья-а, ах… а-ах, м-мх, а-а-ах!

Стоило пальцу войти, как я принялся плавно двигать им туда-обратно. Я буквально видел, как ее тело то напрягается, то расслабляется от нахлынувших волн.

— До чего же податливое тело.

Юра посмотрела на меня снизу вверх тревожным взглядом. Я мягко улыбнулся ей:

— Это комплимент. Не бойся.

Стоило ей успокоиться и немного расслабить мышцы, как я подогнул палец внутри, надавливая на ребристую переднюю стенку, и ускорил темп, одновременно продолжая наглаживать клитор другой рукой.

— А-а-ах, ах-х! М-мх, ах… а-а-а-ах!

От внезапной бури ощущений она зажмурилась, а в следующую секунду, настигнутая мощным оргазмом, резко выгнула бедра, и из нее фонтаном брызнули обильные прозрачные струи. Я лишь хотел довести ее до пика, но от столь бурного сквирта даже сам опешил.

— Хы-ы-ык, а-а-ах!! А-а-а-ах!!

Но я не остановился, продолжая гладить пульсирующее лоно. Когда буря улеглась и последние капли покинули ее тело, Юра окончательно обмякла, бессильно уронила поясницу на матрас и тяжело, прерывисто задышала.

Я вытащил пальцы, взглянул на блестящую влагу на коже и перевел взор на отдыхающую девушку.

Она лежала с раскинутыми бедрами, не способная думать ни о чем, кроме пережитого экстаза. Я приставил головку члена к ее раскрытому входу.

— А?..

Почувствовав чужеродное давление в чувствительном после оргазма лоне, она опустила взгляд, и в этот момент я плавно вогнал свой эрегированный ствол внутрь.

— Хн-н-нг-г-г!!

С намерением войти до самого упора одним толчком я подался бёдрами вперед, но странное препятствие заставило меня замереть. Опустив глаза, я увидел, как вокруг вошедшего ствола проступила прозрачная влага с отчетливыми каплями алой крови.

— Вот как?..

Ее девственная кровь выступила совсем в небольшом количестве, но даже сквозь алкогольную пелену я различил ее абсолютно четко. Не успел я толком осознать увиденное, как Юра вскинула руки, обхватила мое лицо ладонями и заставила посмотреть на себя.

Едва наши взгляды встретились, она притянула меня к себе и поцеловала. Ощущая мягкость ее губ и вкус ее языка, я снова отдался этому поцелую.

Я-то был уверен, что при ее опыте общения с парнями она точно не девственница, поэтому мои движения сразу стали предельно бережными. Все предыдущие грубоватые ласки были рассчитаны на опытную девушку; выходило, что своему первому мужчине она отдалась под натиском слишком резких стимулов, которые вряд ли захочется вспоминать с нежностью.

К наслаждению тело нужно приучать постепенно. Женская чувственность не дана в готовом виде от рождения, ее нужно бережно раскрывать шаг за шагом, иначе сильное воздействие без привычки приносит лишь боль.

Я начал двигать бедрами очень медленно, давая ее телу возможность привыкнуть к размеру внутри.

— Хн-н-нгх… м-мх… а-ах!

Она тихо постанывала сквозь поцелуй, а я бережно разминал ее большую грудь, помогая снять остатки мышечного зажима.

Ее попытки закрыть рот, боязнь показаться чересчур громкой, скованность перед сильными ощущениями — теперь всё встало на свои места: она вела себя так просто из-за отсутствия опыта. Мне стало немного совестно.

— Полегче стало?

Когда наши губы разомкнулись, я заглянул ей в лицо. Дыхание Юры немного выровнялось, и она робко кивнула:

— Угу… Ты так неожиданно вошел, я испугалась.

— Прости. Думал, ты готова.

Тесные, горячие стенки так сладко сжимали ствол, что хотелось немедленно набрать темп, но, глядя на то, как она улыбается и гладит меня по щеке, я сдерживал себя из последних сил.

— Ты правда виноватым себя чувствуешь?

— Конечно.

— …А сам говорил, чтобы я перед тобой не извинялась.

— Так это совсем разные вещи.

Глядя на нее сверху вниз, я не сдержал ответной улыбки. Напряжение окончательно отпустило тело.

— Я начну двигаться, ладно?

— Да… Только медленно, пожалуйста.

— Договорились.

По ее просьбе я призвал на помощь всю силу воли и стал совершать короткие, плавные толчки. Из-за черепашьей скорости я до мельчайших подробностей ощущал каждый рельеф ее влагалища — казалось, оно буквально затягивает член внутрь тугой, бархатной хваткой.

— Внутри так горячо… невероятно приятно.

От этого тепла ствол наливался еще большей твердостью.

— Ха-ах, ах… Мне тоже… так хорошо… Когда Эй так глубоко… а-а-ах!

Благодаря неспешному темпу Юра тоже отчетливо чувствовала каждый миллиметр движения: когда я выходил, она делала длинный выдох, а стоило погрузиться на глубину — жадно втягивала воздух.

Казалось, мы подстраиваем дыхание друг под друга. От этого единения чувства обострились, и я не заметил, как толчки невольно начали ускоряться.

— А-ах, ах, а-а-ан… М-медленнее… понежнее, пожалуйста…

Услышав ее жалобный голос, я снова одернул себя, сбавил обороты и внимательно посмотрел на нее.

— …Ты чего, боишься?

Не зная, куда деть пылающее лицо, Юра натянула подушку на глаза.

— Боишься самого секса?

Мне показалось, что ее пугает сам факт потери девственности. Будто первый в жизни опыт обрушился слишком резко, и она просит помедленнее просто из страха перед неизведанным.

Услышав мой вопрос, она помотала головой, не убирая подушки от лица. Значит, дело не в сексе? Но одно было очевидно: ее что-то сильно тревожило.

— Тогда в чем дело?

Я полностью замер внутри нее. Решил подождать, пока она соберется с мыслями и сможет сказать всё как есть.

Кончить и получить удовольствие от секса — дело нехитрое. Но этому результату предшествует процесс, и строится он исключительно вдвоем. Если Юру гложет страх, с которым я не способен ей помочь, лучше остановиться прямо сейчас.

Пока я терпеливо ждал, она чуть опустила подушку, открывая блестящие глаза:

— Боюсь… что ты уйдешь, когда всё закончится.

В этой единственной фразе открылось всё ее состояние. И как я мог забыть?

Она ведь была сама не своя с тех самых пор, как услышала в кафе сплетни за своей спиной. Мысль о том, что ей не на кого опереться, грызла ее всё это время.

Всю жизнь, чтобы заслужить признание окружающих, Юра знала лишь одно средство — стараться из последних сил. Но любые ее старания перечеркивались одним лишь клеймом: она «сверхчеловек».

Отвергнутой обществом девушке не оставалось ничего, кроме как продолжать бесконечные попытки доказать свою ценность. И даже там, где ей казалось, что ее наконец приняли, всё обернулось фальшью.

Она больше не понимала, сколько еще нужно приложить усилий. Рядом с ней остался один я — ее единственная точка опоры в этом мире.

Я-то думал, выпивка и веселье помогли ей развеяться. Привык видеть ее яркой, неунывающей и сильной, вот и решил по наивности, что она легко перешагнет через эту обиду сама.

— Когда ты предложил остаться на ночь… я подумала, что переночевать вместе — это хорошая идея.

Она говорила с дрожью в голосе, обнажая душу, а я молча слушал.

— Потому что тогда мы смогли бы побыть вместе хотя бы сегодня.

На самом деле тревога не отпускала ее ни на секунду.

— Мне было так хорошо пить с тобой… Казалось, я правда нравлюсь Эю.

И когда она сиротливо стояла у порога, не решаясь окликнуть меня в спину.

— Но мне было страшно, что стоит отвести взгляд — и ты исчезнешь.

И когда в гостиной я заикнулся о том, что мне пора уходить.

— Я хотела лечь рядом, но до смерти боялась, что стану для тебя обузой.

И когда мы сидели с бокалами.

— Если я стану тебе противна…

Сейчас, когда у нее не осталось никого, кроме меня, Юра до дрожи боялась оттолкнуть меня малейшей оплошностью.

— Я пыталась уснуть, но закрывала глаза — и казалось, что утром тебя уже не будет.

Она тихо всхлипывала, и по щекам покатились слезы. Юра принялась торопливо стирать их тыльной стороной ладони.

— Прости… Ты ведь назвал меня другом, а я…

Для человека, чьи старания никогда не окупались взаимностью, виноватыми всегда были не другие, а она сама. Только с такой установкой она находила силы двигаться дальше и пытаться заслужить признание.

Виновата была сама Квон Юра.

Мало старалась.

Выложилась не до конца.

Не смогла оправдать ожиданий.

Виновата была сама Квон Юра.

Но так ли это на самом деле?

Раз со стороны показалось, что усилий недостаточно и результат не идеален, значит, признания она не достойна. И Юра искренне считала это своей виной.

С тем, что ее отвергают из-за сущности сверхчеловека, ей приходилось сталкиваться сотни раз, но смириться с этим она так и не научилась. Она просто не могла перечеркнуть саму себя.

Но если взглянуть с другой стороны:

Разве человек обязан расшибаться в лепешку лишь ради того, чтобы соответствовать чьим-то чужим стандартам?

Мой ответ — нет. Если признания добиваются лишь те, чьи старания видны со стороны, то как быть с теми, кто пашет в тени? Разве их пот и слезы обесцениваются только потому, что их никто не похвалил? Тот, кто изначально настроен презирать, всегда найдет повод для отказа.

Юру не принимали вовсе не из-за нехватки усердия. Причина крылась в том, что она сверхчеловек. И даже не будь она им, они бы всё равно выдумали любой предлог, лишь бы не признавать ее.

В жизни далеко не всё решается одними стараниями — это прописная истина. Но разве тот, кто видит этот титанический труд своими глазами, не должен поддержать человека?

Юра ни в чем не виновата. Ее стараний более чем достаточно, и она выкладывается на пределе сил.

— Прости меня…

Я перехватил ее руки, вытирающие слезы, уложил их на постель над ее головой и мягко зафиксировал.

— За что ты извиняешься?

— За то, что из-за меня всё так обернулось…

Мы целовались и обнимались вместе, при чем тут вообще ее вина?

— Я же просил тебя не извиняться передо мной.

— ……

Она по привычке хотела извиниться снова, но осеклась и замерла с приоткрытыми губами.

— Тебе просто нужно доказательство, что ты мне не в тягость и ни капли не противна, верно?

— А?..

— Я правильно говорю?

— …Да.

Растерявшись, Юра залилась краской и сама не заметила, как перешла на вежливый тон. Услышав этот тихий, кроткий ответ, я отбросил подушку в сторону, наклонился и накрыл ее губы жадным поцелуем.

А затем резко привел бедра в движение, возобновив быстрые, глубокие толчки не покидавшим ее лоно членом.

— М-м-мх! Ах, хм-м… а-а-а-ах!

Стоило губам разомкнуться, как ее стон эхом разнесся по комнате. Я переплел свои пальцы с ее подрагивающими пальчиками.

От мощных фрикций раздался сочный, влажный шлепок плоти о плоть, и волна накатившего удовольствия мгновенно захлестнула Юру с головой.

— Ха-ах, ах, а-а-ан!.. Медленнее… ну пожалуйста, помедленнее!

— Не хочу.

Я отпустил ее ладони, крепко обнял за плечи и принялся вбиваться в нее всем весом, насаживая на ствол сверху вниз.

— Хы-ы-ык, ах… а-а-ах! М-мх, ах, а-а-ан!

Юра обвила руками мою шею, и в этом тесном, неразрывном объятии мы погружались в пучину экстаза всё глубже и глубже.

То замирая, то двигаясь плавно, а теперь срываясь на дикий, неукротимый темп, мой до предела взвинченный член подошел к роковой черте семяизвержения.

— Я повторю это столько раз, сколько потребуется: ты мне не надоела и ни капли не противна.

Я прошептал это прямо ей в ушко, стиснув ее в объятиях, и в этот момент Юра на пике оргазма судорожно сжала стенки влагалища.

— Хн-н-нг-г-г!!

Вжавшись бедрами вплотную и вогнав ствол на предельную глубину, я позволил долго копившейся плоти взорваться внутри нее.

От горячих толчков семени, заливающего ее нутро, в пояснице отозвалась сладкая ломота.

Опьяненная развязкой, она сжала ноги на моей талии, отдаваясь спазмам всем телом, а я замер на ней, изливая в нее всё без остатка.

— Ха-ах… ха-а-а…

Когда первая волна схлынула, Юра, решив, что на этом всё закончилось, расцепила руки и ноги на моем теле. Но я лишь приподнял ее за бедра и тут же возобновил размеренные, мощные толчки.

— !! М-мх, ах… а-а-ан! А-а-ах!

От повторной стимуляции сразу после разрядки Юра судорожно вцепилась пальцами в простыню и вытянула носочки.

Чем сильнее напрягалось ее тело, тем слаще становилась хватка внутри, и я, удерживая ее за талию, не сбавлял заданного темпа ни на секунду.

— А-а-ах, м-мх… п-погоди… дай хоть секундочку передохнуть!..

— Ни за что.

Сейчас я меньше всего хотел потакать ее слабости. Я выложусь без остатка, чтобы у нее не возникло даже тени мысли, будто она мне в тягость или наскучила. Я сделаю всё, чтобы этот проклятый страх больше никогда к ней не вернулся.

— Хы-ых, ах… а-а-ан!

— Ну что? Всё еще тревожно?

От напористых движений чавкающие звуки плоти стали только отчетливее.

— Нет… Ни капельки не страшно… Ха-а-ах!

Стоило мне поддеть ее глубже, как с ее губ сорвался блаженный стон. Осознание того, что я смываю ее страхи чистым экстазом, распаляло меня всё сильнее.

Пусть мои толчки были напористыми и жадными, тело Юры без малейшего сопротивления принимало каждый сантиметр.

— Ах, а-а-а-ах, ха-а-анг!

Ее лицо окончательно расслабилось в истоме удовольствия. Густой румянец на щеках наглядно говорил о том, какой пожар бушует сейчас внутри нее.

— Боялась, что я брошу тебя?

— Да… боялась. Думала, вдруг я всё это сама себе напридумывала… А-а-а-ах!

Я держал ее за талию обеими руками, а затем перехватил одну ладонь и принялся бесстыдно сминать ее тяжелую грудь, вздымающуюся в такт каждому толчку.

— Хн-н-нгх, ах… как хорошо… а-а-ан…

Глядя на ее разгоряченное лицо и слушая эти сладострастные стоны, ни один мужчина не смог бы удержать рассудок. Девушка поразительной красоты с телом богини таяла в моих руках, искренне твердя, как ей хорошо со мной.

— А-а-ах! Т-ты стал двигаться еще быстрее… а-а-ан!

Фрикции сделались настолько яростными, что спальню заполнили громкие шлепки сталкивающихся тел.

Несмотря на бешеный ритм, Юра мгновенно подстроилась, и мы безошибочно находили самые чувствительные точки друг друга.

— Что такое? Тебе не нравится?

— Нет… нравится!

Тронутый ее милой искренностью, я оторвал руку от груди и нежно погладил ее по щеке. Юра тут же накрыла мою ладонь своей, прижимаясь к ней лицом.

— Скоро… я снова кончу.

— А-а-ах, м-мх… кончай… заполни меня!

Видя ее пылающий взгляд, сдерживать вторую волну было выше моих сил. Я намертво вцепился в ее бедра и перешел на финальный, сокрушительный спринт.

— Хы-ык, ах… а-а-ан! А-а-ах!

Стиснув ткань простыни и выгнув поясницу, Юра изо всех сил зажала мой ствол внутренними мышцами.

Достигнув пика, член слегка раздался в объеме, и я во второй раз щедро излился в ее горячее нутро.

Я прижался к ней вплотную, не давая семени вытечь наружу. Думал, после первой разрядки выйдет совсем немного, но порция оказалась на удивление густой и обильной, отчего пульсация в паху стала только слаще.

— М-мх… ха-ах… фу-у-ух…

Едва толчки прекратились, я извлек член наружу и отпустил ее талию. Оставшись без сил, Юра так и лежала на постели, тяжело дыша и не обращая внимания на струйку белой влаги, медленно стекающей из ее лона.

Я перешагнул через нее и опустился сверху, поднося к ее лицу блестящий от семени и смазки ствол.

— Юра. Открой ротик. Скажи «а-а».

— Угу…

Только начав переводить дух, она сперва растерянно моргнула при виде возникшего перед носом члена, но послушно приоткрыла губы. Я медленно протолкнул головку ей в рот, и Юра послушно принялась посасывать ее влажными губами.

— М-мх, чмок, члюп…

Принимая эти неумелые, но полные искренней заботы ласки и слушая влажные звуки, я невольно начал мягко покачивать бедрами.

— Мф, хм-м, кх-х…

Она старательно обволакивала языком подрагивающий во рту ствол, а я поглаживал ее по шелковистым волосам и теребил мочку ушка.

Сгорая от смущения, но в то же время тая от удовольствия, Юра продолжала сосать, не отрывая взгляда.

— Умница. Благодаря тебе мне так хорошо…

Ее хитрый, лукавый прищур во время минета выглядел настолько порочно, что ни одна порноактриса из просмотренных мной фильмов не сравнилась бы с ней в этой естественной похоти.

— М-м-мх… чмок… мф-ф!

Я плавно двигал тазом, позволяя головке исследовать тепло ее рта, а Юра кропотливо вылизывала каждый сантиметр.

Однако мне хотелось дарить наслаждение ей самой куда больше, чем просто получать удовольствие от оральных ласк, поэтому до того, как накатит новая волна, я аккуратно вывел член наружу.

— Ну что, продолжим?

В ответ на эти слова она часто закивала и сама послушно развела бедра шире.

Вернувшись к ней, я потер влажную после ее рта головку о пухлые губки и на этот раз начал погружаться внутрь медленно, до пытки плавно.

— Хн-н-нгх! Опять входит… Теперь еще слаще, чем раньше…

Глядя на ее счастливое, сияющее лицо, я улыбнулся от мысли, что помог развеять хотя бы часть ее тревог, и снова задвигал бедрами.

— Внутри тоже стало куда мягче и податливее.

Наслаждаясь влажными непристойными звуками нашей близости, я снова опустил пальцы к ее клитору.

— Хья-а-ах, ах! А-а-а-ах!

Дрожа от накатывающего экстаза и комкая простыни, Юра протянула ко мне раскрытые руки. Без лишних слов поняв ее жест, я навалился на нее и крепко прижал к себе.

— Сейчас будет жестче.

Стоило шепнуть это ей на ушко, как мышцы внутри тут же сжались навстречу, и мои толчки вновь обрели дикую, сокрушительную силу.

— Ах, а-а-ан! А-а-ах!

Слушая ее стоны у самого уха и желая услышать еще более бесстыдные вскрики, я прихватил губами край ее ушка и мощно вдавил бедра вперед.

— Скажи… скажи мне еще что-нибудь!

Хотя она не уточнила, о чем речь, сквозь пьянящие стоны я сразу уловил ее сокровенную просьбу. Не размыкая объятий, я продолжал шептать ей в самое ухо:

— Ты мне не противна. Я никуда не уйду, так что не бойся.

— Хы-ык, а-а-ах! Д-да… я верю тебе!.. Ха-а-ах!

От звука моего голоса стенки ее влагалища сжимались всё крепче, а возбужденный ствол отвечал новыми мощными ударами — эта сладкая цепная реакция казалась бесконечной.

— …Я красивая?

— Да. Самая красивая на всем белом свете.

Я знал, какие слова ей нужны. Знал, что эта просьба родилась не из самовлюбленности, а из отчаянной попытки нащупать опору для собственной растоптанной самооценки. И от одной лишь искренней похвалы на ее губах расцветала блаженная улыбка.

Мы были прижаты друг к другу настолько тесно, что между телами не проскользнул бы и волос, но звуки сталкивающейся плоти звонким эхом отскакивали от стен. Мои движения были неумолимо жесткими, и Юра с готовностью принимала их, впечатывая наслаждение в каждую клеточку своего естества.

— Ха-ах… как хорошо… Быть в объятиях Эя… такое счастье…

— Правда?

— Да… так хорошо, что в голове остался один только Эй… М-м-мф!

От этих слов, способных свести с ума любого, я переплел наши пальцы в замок и накрыл ее пылающее лицо новым глубоким поцелуем.

В паху снова запульсировал близкий сигнал разрядки. Желая подарить ей самый сокрушительный финал, я не прерывал поцелуя, смешивая слюну и продолжая до упора таранить самое донышко ее матки.

— М-м-мх, чмок, хм-м-м!

Поняв, что я на грани, Юра сама принялась двигать бедрами навстречу, жадно принимая каждое глубокое проникновение. И стоило моим бедрам с силой впечататься в ее плоть, как я щедро заполнил ее нутро третьей горячей порцией семени.

Ее ноги с удвоенной силой сомкнулись на моей пояснице, прижимая еще плотнее. Казалось, она хотела вобрать в себя это блаженство до самой последней капли.

Когда буря утихла, Юра без сил обмякла, смакуя тающее послевкусие оргазма, и я нехотя извлек член из ее пылающего лона.

Вновь поднеся к ее лицу блестящий от влаги ствол, я увидел, как она, прерывисто дыша, без единого слова приоткрыла губы и принялась облизывать и сосать головку.

— М-мх, члюп, хм-м-м…

От нежных прикосновений ее языка, словно смакующего сладкий леденец, член мгновенно воспрял духом, не думая опадать даже после финала. Я протянул руку и ласково сжал ее роскошную грудь.

— Чмок, хм-м… а-а-ах…

Оторвавшись от груди, я скользнул пальцами в ее лоно, только что принявшее столько жара. Внутри всё утопало в смазке и семени, и сквозь эту скользкую влагу я ощутил трепетную пульсацию ее мышц и живое тепло.

— Сменим позу?

— М-мф?

Держа член во рту, она удивленно вскинула на меня свои круглые глазки. В этот миг она показалась мне до безумия милой. Я аккуратно вынул ствол из ее губ:

— Встанешь на четвереньки?

— Да… Вот так?

Едва услышав просьбу, Юра послушно опустилась на матрас на колени и локти, выставив в мою сторону аппетитную округлость ягодиц. При виде этого развратного зрелища остатки благоразумия испарились без следа: перехватив ее за бедра, я одним мощным толчком вогнал ствол обратно в сочащуюся влагой щелочку.

— Хья-а-а-анг!!

От внезапного, предельно глубокого проникновения с ее губ сорвался громкий вскрик. Я прижался грудью к ее спине и снова горячо прошептал на ухо:

— Как ощущения?

— Ха-ах… Эй вошел так глубоко… словно целует меня изнутри…

— Тогда поцелуемся еще глубже?

Одним сильным движением я до упора прижал бедра, жестко массируя шейку матки.

— Ах-х! Ха-а-а-а-анг!!

От прикосновения к самому уязвимому месту лицо Юры исказила истома. Я поднес к ее губам пальцы, только что побывавшие в ее влагалище:

— Твоя щелочка совсем промочила мне руку… Очистишь пальчики?

— М-мх, члюп… ах, м-мф…

Одной рукой я направил пальцы ей в рот, другой перехватил пышную грудь снизу и возобновил безудержные толчки.

Плотные, сочные шлепки возвестили о начале нового штурма. Мой член буквально таранил податливую плоть Юры, и с каждым мощным входом и выходом ее стенки пульсировали в судорогах нескончаемого оргазма.

— Ах, хм-м… а-а-ан… ах, ах, а-а-ах!

Она бережно посасывала мои пальцы во рту, впитывая в себя всё удовольствие, которым я ее одаривал. Видя, как она полностью растворяется в нашей близости, я захотел обладать ею еще жаднее.

Вынув пальцы из ее рта и приподняв корпус, я перехватил одну ногу Юры под колено и задрал ее высоко вверх. Эта поза напоминала собачью стойку, и лицо девушки моментально залилось густой краской стыда.

— Ха-а-ах!.. Э-эта поза… такая странная… Мне так неловко…

— Ничего не странная. Ты прекрасна, Юра, так что любая поза на тебе идеальна.

— М-мх, а-ах… Д-дурачок… Если ты будешь так говорить…

Я не упустил этот оборвавшийся на полуслове шепот:

— То что?

— …То мне захочется отдать тебе еще больше…

В этот момент тонкая нить моего самоконтроля лопнула окончательно. Дальше мы любили друг друга до полного изнеможения.

Мы не останавливались даже после оргазмов, продолжая двигать бедрами навстречу друг другу. Когда пересыхало в горле, мы жадно пили воду прямо из бутылки и снова падали в постель.

Я сбился со счета, сколько раз она кончила и сколько семени приняло ее ненасытное лоно.

http://erolate.org/book/1384/177498