Готовый перевод The Hitman's Dessert Shop and His Overprotective Hero / Кондитерская киллера и его гиперопекающая героиня: Глава 10

Глава: «Два года.»

Два года. Семьсот тридцать дней и ночей. Цзи Мо вел им точный счет.

Стоило каждый вечер закрыть глаза, как перед ним всплывала одна и та же картина: пустая каменная скамья под засохшим деревом, медовый кекс, раздавленный в пыли, и плотно зашторенные окна второго этажа.

А еще – та фраза, что вонзилась в самую душу ледяным шилом:

— Какое тебе дело?

За эти два года он обошел каждый зловонный закоулок города А. Черные рынки, подпольные клиники, притоны работорговцев – любые места, которые могли иметь хоть малейшее отношение к торговле «особыми детьми».

Он освоил способы выживания куда более грязные, чем те, которым его учили в Тренировочном лагере: маскировку, проникновение, прослушку и пытки. Он убивал. Много. Каждого посредника, заявлявшего, что он «что-то знает», каждого изворотливого маклера, каждую мразь, пытавшуюся выменять фальшивые сведения на деньги.

Поначалу он еще старался держать себя в руках, выбивая информацию болью. Позже он осознал: для этих червей, копошащихся в тенях, хоть каплю доверия заслуживает лишь та правда, что была выплюнута перед лицом неминуемой смерти.

Пистолеты, ножи, электрический ток – он пускал в ход любые средства, чтобы вскрыть запечатанные рты. Но в ответ получал лишь осколки: неясный позывной, заброшенный адрес, давно недействующий номер. Все это напоминало сборку пазла, в котором вечно не хватало самой важной детали.

Деньги утекали рекой. Всё, что было накоплено раньше, и всё, что он зарабатывал на «черных заказах», без остатка вливалось в информационную сеть. Он спал под мостами, грыз черствый хлеб. Его тело росло, плечи становились шире, а старая одежда вплотную облепила наливающиеся силой мышцы. С лица исчезли последние следы юношеской мягкости, оставив лишь резко очерченные скулы и глаза, черные, словно бездонные колодцы.

Его сверхспособность тоже крепла. Это была не тренировка, а рост, вырванный из горла самой смерти в бесконечных схватках. Электрический ток превратился из едва заметных искр на кончиках пальцев в ослепительно-белые дуги, способные мгновенно прошить металл. Контроль стал филигранным: теперь он мог парализовать нервную систему врага, заставляя его корчиться в невыносимых муках, не повреждая при этом ни кожи, ни плоти.

Ночь стала его владениями. Чувство тока позволяло улавливать сердцебиение, дыхание и даже ток крови в радиусе сотни метров. Но и этого было мало. Ведь он искал не человека, а призрака – огромное и изощренное чудовище, скрытое за бесчисленными слоями маскировки и подставных лиц.

Так продолжалось до тех пор, пока три дня назад в самых глубинах черного рынка Западного района он не услышал одно слово от посредника, которому предварительно пришлось отрубить три пальца.

«Цукуёми».

…

Цель появилась в поле зрения в три часа утра. Глухой переулок, ни одного фонаря – лишь издалека пробивался тусклый желтоватый отблеск уличного света. Мужчина в помятом белом халате, поверх которого был наброшен неприметный серый плащ, сжимал в руке старый портфель. Он шел быстро, ступая почти бесшумно, и постоянно оглядывался – типичная привычка того, кто приучен уходить от слежки.

Цзи Мо замер в тени на углу, придавив дыхание до минимума. Его восприятие электрического тока, словно невидимая сеть, накрыло пространство в пятьдесят метров. Он буквально «слышал», как бьется сердце мужчины: часто, нервно, но ритмично. Профессионал.

Дойдя до середины переулка, мужчина внезапно остановился. Он достал из портфеля сигарету и щелкнул зажигалкой. Вспышка выхватила лицо человека средних лет: худое, с выступающими скулами и маленькими, пронзительными глазами за стеклами очков. Он затягивался с жадностью, словно пытался подавить подступающую панику. Самое время.

Цзи Мо скользнул вперед, подобно тени. Ни звука, ни малейшего колебания воздуха. Мужчина только успел выпустить облако дыма, как почувствовал на затылке холодное прикосновение. Это был не нож, а кончики пальцев, от которых исходило едва уловимое, внушающее ужас покалывание тока.

— Не двигайся, — голос Цзи Мо раздался у самого его уха, низкий, точно шипение Гадюки. — И не вздумай кричать. Дернешься – и разряд выжжет тебе голосовые связки раньше, чем ты издашь хоть звук.

Тело мужчины одеревенело. Сигарета выпала из пальцев и с негромким шипением погасла в луже.

— Вы… — голос незнакомца дрожал. — …кто вы? Если вам нужны деньги – я…

— «Цукуёми», — оборвал его Цзи Мо, и ток на кончиках пальцев стал ощутимее. Мужчина дернулся от боли, но стиснул зубы, не издав ни звука. — Веди меня. Сейчас же.

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите…

Раздался сухой хруст. Цзи Мо точным, выверенным движением сломал ему левую ключицу – без крови, но с болью, способной довести обычного человека до обморока. Мужчина глухо застонал, его лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота.

— Второй шанс, — голос Цзи Мо оставался пугающе ровным. — «Цукуёми». База. Подопытные. Кодовый номер или имя: Тацумаки. Зеленые волосы, девочка, забрали два года назад.

Мужчина тяжело хрипел, очки сползли на кончик носа.

— Ты… ты безумец… Ты хоть представляешь, что это за место? Они же тебя…

— И что же они сделают? — Цзи Мо придвинулся ближе, его дыхание коснулось щеки мужчины. — Неужели они окажутся безжалостнее меня?

Электрический ток резким импульсом ворвался в тело пленника. Это был не паралич, а точечная стимуляция болевых центров. Разряд потек по нервным окончаниям, словно тысячи раскаленных игл, блуждающих под кожей. Мужчина широко раскрыл рот, но не смог выдавить ни звука, лишь судорожно забился, подобно выброшенной на берег рыбе.

Через три секунды Цзи Мо ослабил хватку. Мужчина рухнул на колени, по его лицу текли слезы вперемешку со слюной.

— Я… я всё скажу… — прохрипел он, едва шевеля губами. — Но обещай… пообещай, что я…

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

Цзи Мо присел перед ним, схватил за волосы и заставил поднять голову. В темноте его глаза казались двумя ледяными провалами.

— Говори. Или прямо сейчас я покажу тебе, что такое настоящая жизнь, которая хуже смерти.

Психологическая защита мужчины окончательно рухнула.

…

Допрос продолжался два часа в глубине заброшенного склада в конце переулка. Цзи Мо заранее приготовил всё необходимое: цепи, крюки, несколько неприметных инструментов и ведро ледяной воды. Мужчина висел, едва касаясь носками пола. Его белый халат был сорван, а рубашка насквозь пропиталась холодным потом и кровью. Очки давно разбились, лицо превратилось в сплошной кровоподтек, а левое плечо неестественно обвисло.

Цзи Мо сидел напротив на трухлявом деревянном ящике, вертя в руках скальпель, найденный в портфеле мужчины. Лезвие хищно поблескивало в полумраке.

— Имя, — бросил Цзи Мо.

— Ямазаки… Ямазаки Хироси, — выдавил тот севшим голосом.

— Должность.

— Исследователь внешнего круга… Отвечал за… первичный отбор образцов и фиксацию базовых данных.

— Где находится главная база «Цукуёми»?

Взгляд Ямазаки метнулся в сторону. Цзи Мо неуловимым движением кисти метнул скальпель. Лезвие вонзилось в деревянный столб за головой пленника, срезав крошечный лоскут кожи с его мочки.

— А-а-а-а!!

— Ответ неверный, — Цзи Мо поднялся, подошел к нему и вырвал нож из дерева. — В следующий раз целью будет глаз.

Ямазаки сломался окончательно. Он выдал координаты. База находилась не в городе А, её не было даже на обычных картах. Это была мертвая зона, отмеченная как «полигон промышленных отходов» на буферной пустоши между городом А и городом Z. Глубоко под землей, не менее пятидесяти метров вниз.

— Вход, — кончик скальпеля коснулся века Ямазаки.

— Их т-три… Официальный – через вентиляционную шахту заброшенного химзавода… Настоящий вход в… в четвертом узле обслуживания подземной дренажной системы… Нужна сетчатка глаза и пароль…

— Охрана.

— Периметр патрулируют наемники… Группы по двенадцать человек, смена каждые четыре часа… Вооружены автоматическим оружием и датчиками жизни. На входе три уровня дверей… Первая стальная с кодовым замком, вторая с биометрией, а третья… там психокинетический барьер.

Рука Цзи Мо на мгновение замерла.

— Психокинетический барьер?

— Технология организации… — Ямазаки судорожно хватал ртом воздух. — Силовое поле, поддерживаемое способностями подопытных низшего уровня… Любого, у кого нет прав доступа, при приближении просто разорвет на куски…

— Как его преодолеть?

— Нужна… карта доступа высшего уровня. Или… прорыв грубой ментальной силой, если она выше мощности барьера. Но это поднимет тревогу…

Цзи Мо пристально посмотрел на него.

— Тацумаки. Где она?

Ямазаки попытался отвести взгляд, но кончик ножа надавил сильнее, и выступила капля крови.

— Говори.

— Она… она особый образец… — голос мужчины сорвался на скулящий шепот. — Её держат на… самом глубоком уровне. В одиночном блоке, под круглосуточным наблюдением… Её сила… слишком велика, организация хочет расшифровать её генетическую последовательность…

— Она жива?

— Жива. Но… в каком она состоянии… я не знаю точно… Я занимался только первичными данными… К глубоким экспериментам меня не допускали…

Цзи Мо замолчал. В тишине склада слышалось лишь тяжелое дыхание Ямазаки да далекий лай бродячих собак.

Два года. Семьсот тридцать дней. Тацумаки томилась в этом застенке, где никогда не бывает солнца. Её изучали как «образец», держали взаперти, словно зверя. А он всё это время метался снаружи, точно слепая муха, убивая мелких сошек и даже не зная, где искать логово врага.

Почему он не мог их найти? Потому что эта организация не была обычной преступной группировкой. Это был отлаженный, скрытный и невероятно богатый научно-исследовательский монстр. Он затаился под пустошами, прикрываясь официальными картами, используя передовые системы безопасности и бесчеловечные методы, чтобы похищать и препарировать детей, наделенных врожденной силой. Как обратная сторона луны, «Цукуёми» всегда оставалась в тени. И вот теперь он наконец нащупал её край.

— Последний вопрос, — голос Цзи Мо стал почти неслышным. — Почему именно Тацумаки?

Ямазаки сглотнул вязкую, соленую от крови слюну.

— Её психокинез… его врожденный уровень – самый высокий за всю историю наблюдений… В организации считают… что она – ключ к дверям «искусственной сверхспособности». Они хотят… клонировать её. Поставить на массовое производство.

Массовое производство. Эти слова, точно две пули, вонзились Цзи Мо в грудь. Он вспомнил, как Тацумаки сидела на татами, раскрашивая картинки; вспомнил, как она щурилась от удовольствия, когда ела кекс; вспомнил её серьезное лицо, когда она загадывала желание, и тот чистый, доверчивый взгляд, когда она сказала: «Будем всегда вместе».

Они хотели превратить её в оружие. В бездушный инструмент, который можно тиражировать бесконечно.

Цзи Мо закрыл глаза. А когда открыл их, последние капли человеческого тепла в них окончательно испарились. Он встал, подошел к Ямазаки и, ловко провернув скальпель в пальцах, перехватил его обратным хватом.

— Погоди… постой… — зрачки Ямазаки сузились до точек. — Ты же обещал… я всё рассказал…

— А разве я обещал, что оставлю тебя в живых? — Спросил Цзи Мо.

Сверкнула сталь. Удар пришелся не в горло и не в сердце. Кончик лезвия с хирургической точностью перерезал сухожилия на запястьях и лодыжках. Ямазаки мешком осел на пол, из его горла вырывался лишь сиплый хрип – электричество сожгло связки, не давая даже закричать от боли.

— Ты не заслужил легкой смерти, — голос Цзи Мо был холоднее льда. — Гни здесь заживо. Пусть твоя кровь станет платой за каждый день этих двух лет.

Он развернулся и вышел со склада, ни разу не оглянувшись. Позади него на ледяном бетонном полу извивался Ямазаки, глядя широко раскрытыми глазами вслед подростку, чей силуэт растворялся в предрассветной мгле.

…

Следующие сорок восемь часов Цзи Мо работал как идеально отлаженный механизм. Он вернулся в тот дом, где не был два года, если это место еще можно было назвать домом. Повсюду лежал толстый слой пыли, а следы погрома, оставшиеся после их ухода, так никто и не тронул. Разбитые окна пропускали ледяной ветер, шевеливший подсохшие потеки на полу. Времени на сантименты не было.

Он вскрыл тайник под половицами – свой последний резерв. Наличные, золото и несколько безупречно подделанных удостоверений личности. Целый день он колесил по черному рынку, обращаясь к тем немногим каналам, которым еще мог доверять.

Он закупил оружие: две модифицированные штурмовые винтовки, снайперскую винтовку, дюжину наступательных гранат, пластиковую взрывчатку и детонаторы с дистанционным управлением. Снаряжение: тактический жилет с бронепластинами, тепловизор, инфракрасные маркеры и генератор электромагнитных импульсов, созданный специально против высокотехнологичных систем защиты. Медикаменты: кровоостанавливающие средства, стимуляторы, сильные обезболивающие и высококалорийные концентраты.

Всё это поглотило его последние сбережения, но он не колебался ни секунды. Ночью, в заброшенном ангаре, он доводил снаряжение до ума: разбирал, чистил и собирал оружие с молниеносной скоростью. Электрические разряды струились по его пальцам, проверяя стабильность каждого электронного прибора. В уме он раз за разом прокручивал маршрут: проникновение, взлом, прорыв, поиск, отход. Для каждого этапа он подготовил минимум три запасных варианта.

Опыт, накопленный за два года убийств, теперь превратился в холодный тактический расчет. Он знал, с чем столкнется: подземный бастион, вооруженные до зубов наемники, неведомый барьер… и человек, которого он обязан спасти. Какой она стала за эти два года? Узнает ли она его? Помнит ли еще то обещание – «быть вместе всегда»?

Он гнал эти мысли прочь. Стоило им появиться, как яростный ток в груди грозил выйти из-под контроля. Он взял Радужную конфету и записку, оставленные когда-то Тацумаки, бережно запечатал их в водонепроницаемую пленку и зашил во внутренний карман жилета, прямо напротив сердца. Ощущение этой пленки и спрятанных под ней детских каракулей было единственным теплом, которое он еще мог чувствовать.

В последнюю ночь перед выходом он сидел в углу склада, в сотый раз проверяя список. Стволы, боеприпасы, снаряжение, лекарства, карты, точки подрыва, транспорт для отхода. Угнанный черный внедорожник с форсированным двигателем ждал в трех километрах на свалке. Всё, что можно было подготовить, было готово. Всё, что можно было предусмотреть, было предусмотрено.

Он закрыл глаза и в последний раз вызвал в памяти образ Тацумаки. Не ту плачущую девочку, что обнимала его в последний день, а ту, из далекого прошлого: солнечный полдень, она сидит на татами, её зеленые волосы кажутся прозрачными в лучах света, а глаза превращаются в полумесяцы, когда она смеется:

— Цзи Мо, у тебя очень красивые глаза.

Он открыл глаза. За окнами склада начало светлеть. Утреннее солнце прорезало облака, точно золотой клинок, разрубающий ночную тьму. Цзи Мо закинул на плечи тяжелый тактический рюкзак, толкнул дверь и шагнул в этот свет. Его походка была твердой. В ней не осталось ни тени сомнения.

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://erolate.org/book/140/22967