Готовый перевод How to Steal the Protagonists Woman / Как украсть девушку главного героя: Глава: Иггдрасиль (3-12)

«Простите, что разбудила».

«Нет, ничего страшного».

Хан Бом сказала, что ей нужно поговорить, и, выйдя с Повествователем из гроба, они сели рядом.

Они могли бы поговорить и в личной комнате, но она предложила выйти наружу, если у него есть что сказать.

Если бы это был Перенос Регрессии, другое дело, но сейчас они не в тех отношениях, чтобы шептаться вдвоем в комнате.

Однако после извинений Хан Бом хранила молчание, лишь тихо опустив голову и вздыхая.

«Ну, ей наверняка гораздо тяжелее, чем Хаён».

Даже Мин Хаён было тяжело видеть, как я каждый раз при Регрессии притворяюсь, что потерял память.

Но если Мин Хаён достаточно было заботиться только о Повествователе, то Хан Бом сейчас разрывается между ним и Мин Хаён.

Больше всего меня интересовало, о чем именно они говорили с Мин Хаён.

Судя по характеру Мин Хаён, она, скорее всего, объяснила ей их нынешние отношения.

«О Регрессии она точно не проговорилась».

Это не то, что можно просто озвучить вслух.

Пока я пытался угадать содержание их разговора, Хан Бом продолжала хранить молчание.

Повествователь первым обратился к ней.

«Вы из-за Хаён так переживаете?»

«А, что?»

Я осторожно продолжил разговор с растерянной Хан Бом.

«Я знаю, что вы с Хан Ёрым сестры, и примерно понимаю, как вы относитесь к Хаён».

«....»

«Но я не собираюсь отказываться от Хаён».

Услышав мои слова, Хан Бом состроила плаксивое лицо и тихо пробормотала про себя:

«Лжец...»

«Что?»

«Ничего. И я позвала вас не из-за этого».

Хан Бом встала со скамьи и, глядя на Повествователя, глубоко поклонилась в знак благодарности.

«Спасибо вам большое за сегодня. Если бы не Господин, мы бы все жили жизнью, которая хуже смерти».

«О... Я просто сделал то, что должен был. Не принимайте так близко к сердцу».

«И за то, что натворил мой брат... я искренне извиняюсь».

«Ха-ха...»

Хан Бом продолжала кланяться, чередуя слова благодарности и извинения.

«А ведь с этой стороны она выглядит иначе».

До сих пор Хан Бом казалась мне смесью капризного ребенка и сорванца.

Она уверенно заявляла о своих правах, но из-за отчаянного положения и моего давления всё обычно заканчивалось довольно неуклюже.

Но сейчас передо мной была Хан Бом, проявляющая зрелость и ведущая себя как взрослая женщина.

Если до Регрессии она казалась взбалмошной школьницей, то сейчас от неё веяло аурой новой сотрудницы, уже познавшей тяготы общества.

Опустив голову, Хан Бом начала рассказывать о том, что думала до того, как Повествователь и Мин Хаён пришли сюда.

«Честно говоря, если бы у нас отобрали последний гроб, я собиралась покончить с собой».

«....»

«Мне было так страшно. Страшно потерять всё и то, как со мной будут обращаться... Но когда я столкнулась со смертью лицом к лицу, у меня задрожали руки и ноги, и я ничего не смогла сделать».

Под близостью смерти она, вероятно, имела в виду нападение монстров в подземелье и случай с галлюциногеном, когда её чуть не убили Красные Призыватели.

Повествователь продолжал слушать, делая вид, что ничего не знает.

«Тогда я и подумала: если бы не Господин, я бы от страха даже не смогла покончить с собой и жила бы в нищете и позоре».

Я понимал чувства Хан Бом.

Повествователь никогда не думал о самоубийстве, но он считал, что это не то, что можно легко сделать, просто решившись.

Разве что такой тип с силой Регрессии, как Хан Ёрым, может кончать с собой так же легко, как жевать рис.

Обычный человек никогда не решится на это запросто.

Какой бы жалкой ни была жизнь впереди, она заканчивается лишь раз.

Если бы Повествователь и Мин Хаён отправились в Зефирум не сейчас, а во время следующего Ритуала Призыва, Хан Бом за это время оказалась бы в аду, из которого невозможно выбраться даже с Регрессией.

«Правда... искренне благодарю вас».

«Я тоже рад, что смог помочь».

Хан Бом благодарила его и в первом, и во втором раундах, но такой искренней я видел её впервые.

И тут она начала проявлять еще большую искренность.

«Я не собираюсь отделываться одними словами».

«А? Ох!»

В месте, ярко освещенном Сущностью Лунного Света, Хан Бом, глядя на Повествователя, начала медленно задирать футболку.

Под быстро снятой футболкой её бюстгальтер и белая кожа красиво отражали лунный свет.

Хотя я поспешно отвернулся, мои глаза так и норовили выскочить из орбит, чтобы рассмотреть тело Хан Бом.

«Ого, ну и дела, обалдеть».

[....]

Ключицы, тронутые тенью, и отчетливо заметные ребра.

Настоящий эталон стройности.

Я видел эту сцену несколько раз, но каждый раз она казалась новой и свежей.

Хотя Хан Бом уже не раз общалась с Повествователем нагишом и должна была привыкнуть, раздевание посреди деревни заставило её лицо покраснеть от стыда.

Сняв футболку, она подошла ко мне вплотную и заговорила.

«Как я вам... нравлюсь?»

***

«Хан Бом».

«Хе-хе...»

Сняв футболку, Хан Бом, как только Святой Покровитель приблизился, отвернула покрасневшее лицо в сторону и прикрыла руками грудь в бюстгальтере.

Очевидно, до Регрессии она уже не раз показывала верхнюю часть тела, но мысль о том, что для этого Святого Покровителя это впервые, заставила её сердце бешено колотиться.

Ей было и любопытно, и страшно от того, что он сделает.

Пока она ждала с закрытыми глазами, чувствуя, как сердце бьется, словно по нему ударяют молотом, что-то легло ей на плечи.

«...?»

Почувствовав прикосновение ткани, Хан Бом открыла глаза и увидела синее одеяло, прикрывающее её белую кожу.

Переведя взгляд, она посмотрела на стоящего рядом Святого Покровителя.

Святой Покровитель с горькой улыбкой произнес:

«Дорожите своим телом».

«Н-но... я не то чтобы...»

Пока Хан Бом, растерявшись от действий и слов Святого Покровителя, что-то бессвязно бормотала, он похлопал её по плечу, успокаивая.

«Сделайте это позже для того человека, которого полюбите».

Услышав слова Святого Покровителя, Хан Бом ощутила, как в ней смешиваются самые разные чувства.

То ли она настолько непривлекательна, что он отвергает женщину, которая идет на такое искушение, — мелькнула в голове похотливая мысль, но с другой стороны теплилась вера в то, что до Регрессии он искренне любил её.

До Регрессии Сон Сухо бесчисленное количество раз говорил слова, вселявшие веру в Хан Бом.

Слова о том, что он её любит и что она прекрасна.

По иронии судьбы, это семя доверия всё еще живо, но человека, способного его взрастить, больше не было.

Хан Бом опустила голову и тихо пробормотала:

— …Господин, я вам противна?

— Что? Не может такого быть.

— Или мое тело кажется вам никчемным?

— Э-это уж точно нет!

Видя растерянно выкрикивающего Святого Защитника, Хан Бом чувствовала досаду, но на её лице невольно появилась улыбка.

«Похоже, до Регрессии господин и правда меня любил».

Хан Бом было досадно, но в глубине души ей стало радостно.

Хотя мир Гроба прошел через сброс из-за процесса Регрессии, она смогла убедиться, что вера в отношения, которые были до этого, стала только крепче.

Однако, даже если эта вера возросла многократно, чувство сожаления не исчезало так просто.

«Все-таки я не хочу это так оставлять… Кажется, если упущу момент сейчас, потом будет еще сложнее… Ладно, попробую тот способ!»

Хан Бом решила воспользоваться методом, который помог ей сблизиться со Святым Защитником в прошлом круге.

Она обхватила грудь руками и издала стон.

— Кх-а-а…

— Хан Бом, что с вами?

— Ах, господин… я…

Хан Бом начала подыгрывать, взглянув на Святого Защитника раскрасневшимся лицом.

— У ме-меня из груди идет грудное молоко.

..

..

Хан Бом невольно улыбалась, глядя, как Сон Сухо усердно сосет её соски.

«Какое счастье. Значит, если я снова регрессирую, можно будет начать так же».

Хан Бом и в жизни бы не подумала, что первым интимным опытом между мужчиной и женщиной станет грудное вскармливание.

Сначала, когда она приняла усилитель лактации и мучилась от сильной боли, Хан Бом жалела об этом, но сейчас осознавала, что это был гениальный ход.

«Хы-ы-ы… Теперь уже не больно, и чувства такие… ах… приятные…»

Боли не было и в помине; каждый раз, когда он слизывал капли, покалывающее ощущение возбуждало Хан Бом всё сильнее.

Сам этот акт, ставший связующим звеном со Святым Защитником, приводил её в восторг.

Наслаждение, привязанность, узы.

Всё это смешалось, и любовь Хан Бом к Святому Защитнику стала еще крепче.

«Раньше меня раздражало просто смотреть на свою грудь, хи-хи-хи…»

Хан Бом всегда сокрушалась из-за своей маленькой груди.

Но теперь эта маленькая грудь, которая казалась ей обузой, ощущалась чем-то незаменимым.

Пока она наслаждалась его губами на своих сосках с закрытыми глазами, Сон Сухо отстранился и сказал:

— Всё готово. Вам теперь лучше?

— Хы-ы… Да. Простите меня. Вам, наверное, было неприятно?

— Что вы! Не говорите так. Никто бы так не подумал о вас, Хан Бом.

Хан Бом было приятно от заботы Святого Защитника, но в то же время её одолевали беспокойства.

«…Кажется, в последнее время молока становится всё меньше?»

Срок действия усилителя лактации точно составлял один месяц.

Чувствуя, как постепенно уменьшается количество молока, она поняла, что эффект лекарства подходит к концу.

«Купить его, наверное, нельзя… В этот раз, прежде чем регрессировать, надо будет попросить сделать еще одну порцию и выпить её».

Хан Бом улыбнулась, глядя на Святого Защитника, который после того, как пососал её грудь, теперь поправлял её одежду.

— Эм… Господин, правда, спасибо большое. Могу я попросить… оставить это в секрете?

— Я ни за что не скажу даже Хаён. Обещаю.

— Верю вам.

Закончив на этом, они вдвоем вернулись к остальным спутникам.

***

На следующее утро мы отправились в охотничьи угодья и начали охоту.

Различия с первым и вторым кругами были очевидны.

Дело в том, что группа мешавших нам людей в охотничьих угодьях полностью исчезла.

Обычно на следующий день после дуэли должна была нагрянуть толпа помех, но так как я строго-настрого предупредил Ян Джихён, никто нас не беспокоил.

Хан Бом поначалу тоже казалась озадаченной этой ситуацией, но, к счастью, вскоре приняла это как должное.

Видимо, она предположила, что решающей причиной стала моя расправа над Беном Крашем.

И еще — Хан Ёрым.

«Должно быть, сейчас он ведет переговоры с теми ребятами».

Как я и ожидал, в этот раз Хан Ёрым отправился на охоту в одиночку, и примерно сейчас группа «Красного Полумесяца» должна попытаться выйти на контакт с ним.

«Надо приказать продолжать слежку за Хан Ёрымом».

На самом деле, нынешние призыватели Красного Полумесяца были почти моими подчиненными, и это я велел им выйти на связь.

Хан Ёрым наверняка собирается использовать организацию Красного Полумесяца, чтобы как-то расправиться со мной, но он и представить себе не может, что это лишь затягивает на нем кандалы.

— Давайте немного отдохнем.

— Хорошо.

Поохотившись какое-то время, мы решили сделать перерыв по предложению Мин Хаён.

— Защитник, можно тебя на пару слов…

— …? Ладно.

Хан Бом и троица красавиц, бывшие в нашей группе, завели разговор между собой, а Мин Хаён отвела меня подальше, чтобы они не слышали, и осторожно заговорила.

— Защитник, я ведь говорила раньше, что Ёрым, возможно, регрессировал?

— Да, но так как точных доказательств нет…

Доказательств Регрессии и быть не могло.

Однако Мин Хаён покачала головой и сказала:

— Прямых улик нет… но я уверена, что он регрессировал.

— …Что? С чего ты взяла?

Мин Хаён с непоколебимой уверенностью и серьезным лицом продолжила рассказ.

— Сегодня случайно услышала от других женщин… Ёрым… нет, этот ублюдок переспал с другой женщиной.

— Ха-ха…

Я внимательно слушал, терпя уколы совести от слов Мин Хаён, которые били прямо в цель.

Я недоумевал, какое отношение секс имеет к Регрессии, но у Мин Хаён, наблюдавшей за Хан Ёрымом со стороны, было иное мнение.

— Так вот, я взглянула на ту женщину, с которой спал этот подонок. И… как ни посмотри, она совершенно не в его вкусе.

— Э… может, они просто сошлись характерами?

— Нет. Для него важны только лицо и фигура. Он смотрит только на это.

— Ха-ха…

На этот раз слова вонзились еще глубже, но я сдержался.

— Но какая связь между тем, что он переспал с женщиной, и Регрессией?

— Подумай сам, если бы он действительно хотел секса, разве он не стал бы подкатывать к тем женщинам вон там?

— Ну, пожалуй…

— Он наверняка пробовал несколько раз. А потом, решив, что во время Регрессии у него с ними ничего не выйдет, переспал с другой.

— .…

Вообще-то нет… Это я просто приказал ему ни с кем не спать.

На самом деле я, как и Мин Хаён, думал, что Хан Ёрым не пойдет на близость с другими женщинами.

Поэтому я использовал подчинение, наложенное на троицу красавиц, чтобы они не поддавались на соблазны Хан Ёрыма,

и намеревался не дать Хан Ёрыму выхода для его похоти.

Потому что я считал, что такой тип, как Хан Ёрым, скорее заплатит деньги за продажную любовь красивой женщине, но никогда не станет заниматься мастурбацией.

Но, вопреки моим ожиданиям, ему, видимо, приспичило настолько, что он связался с обычной женщиной.

— К тому же, не кажется ли тебе, что он странно притих? И ведет себя осторожно, будто что-то замышляет…

— Пожалуй…

— По мне так он выглядит как человек, выжидающий подходящий момент.

— Тогда нам действительно стоит быть осторожнее…

Сухо поддакивал Мин Хаён, насколько это было возможно, соглашаясь с ней.

«И была еще одна странность».

«Какая именно?»

Подсказа на регрессию, попавшая на радар Мин Хаён?

Сухо навострил уши, сосредоточившись на ее словах, и Мин Хаён начала тихо шептать мне на ухо.

«Бом… смотрела на тебя как-то необычно».

#

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://erolate.org/book/1425/179487