Готовый перевод Не все рыжие попадают на Гриффиндор [Завершено✅]: Глава 27

Девушка удивлённо посмотрела на молодого гения квиддича и, увидев его лукавый взгляд, рассмеялась.

 – Ты прав, спасибо. Я подумаю об этом, когда немного остыну.

Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Многие ощутили нарастающее волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы Уизли так и впились в директора горящим взглядом.

 – Торжественный миг приблизился, – Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. – Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец...

 – Что-что внесут? – недоуменно переспросил Грегори Гойл, но ему никто не ответил

 – ... я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, – присутствующие вежливо похлопали. – А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повёл, когда Дамблдор назвал его имя.

 – Знаете, – пробормотала Адайн. – Я с отцом видела много деловых людей из мира маглов. И мне кажется, что мистеру Краучу больше подходит их деловой стиль, нежели мантия волшебника.

 – Согласен, – на не слишком хорошем английском ответил Виктор Крам. – Я бы его не узнал, если бы ваш директор не представил мистера Крауча по имени.

 – Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, – продолжал Дамблдор. – И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.

При слове "состязания" зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.

 – Филч, – улыбнулся он. – Ларец сюда, пожалуйста.

Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Те, кто был пониже ростом, но при этом поселке или понаглее даже встали на стулья, чтобы лучше видеть. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:

 – Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров – три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:

 – В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик – Кубок Огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного – не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели.

 – Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, – сказал он. – Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению – для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

 – Виктор, ты в порядке? – Адайн поддержала болгарского ловца, когда тот, вставая из-за стола, покачнулся. Но едва коснувшись его ладони, девушка ахнула. – У тебя сильный жар! Тебе нужно в лазарет!

 – Мне приятна тревога очаровательной барышни, но не стоит беспокоиться. Завтра всё будет в порядке. Мне просто нужно выспаться.

 – Лихорадка простым сном не лечится! А если у тебя не просто простуда? Ты же собираешься стать чемпионом Дурмстранга, а значит, должен ответственнее относиться к своему здоровью!

Адайн искренне беспокоилась за парня и своего кумира, а потому не обращала внимания на направленные на них взгляды. Так она пропустила ревнивый взгляд Драко, завистливый – нескольких девушек, и даже Рон Уизли одарил слизеринку крайне недовольным и тяжёлым взглядом, как раз проходя мимо слизеринского стола, видимо, в надежде получить автограф Крама.

 – Виктор, я смотрю, ты времени зря не теряешь, – рассмеялся подошедший Каркаров. – Всем вернуться на корабль! – сказал он дурмстрангцам, а потом посмотрел на Крама. – Ты хорошо себя чувствуешь? Нормально поел? Может, послать на кухню за глинтвейном?

Виктор покачал головой и тихо сказал "нет", но его перекрыл более громкий голос Адайн:

 – Да! Если уж этот упрямец не хочет в лазарет! И в идеале, чтобы кто-нибудь следил за его состоянием ночью. Если лихорадка усилится, нужно сделать компресс и обтирание, а если не поможет, то точно следует отправить его в лазарет.

Каркаров с улыбкой смотрел на Адайн, одобрительно кивая, а Виктор, казалось, был несколько смущён, потому что торопливо высвободил руку из её маленьких ладошек.

 – Не переживай ты так, Адайн, – рассмеялся Владимир. – Витя крепче, чем кажется. Завтра он и правда будет здоров!

 – Вова прав, в этом нет необходимости, – кивнул Крам.

 – Профессор, а я бы не отказался от горячего вина и ухода такой милой девушки! – рассмеялся один из незнакомых Адайн дурмстрангцев. На него тут же уставились несколько пар очень недовольных глаз, а Каркаров рявкнул:

 – Я не с тобой разговариваю, Поляков! Ты опять, неряха, заляпал едой всю мантию! Добрых снов, юная леди, – быстро сменил гнев на милость директор, глянув на Адайн, а потом подтолкнул Крама к выходу: – Пойдёмте, ребята. Пора ложиться спать.

 – Что это было? – прошипел Драко на ухо Адайн, когда они двинулись к выходу из Большого зала, где как раз сформировался затор, как раз по вине Каркарова и, как ни странно, Поттера.

 – В смысле? – Адайн искренне недоумевала, с чего парень так зол.

 – Решила привлечь знаменитость своим милым нравом?

 – Драко, ты совсем идиот? – нахмурилась девушка, чувствуя ком обиды, поднимающийся к горлу.

 – А что, сама говорила, что восхищаешься его полётом и свободой в небе. Решила не упускать шанс? У тебя почти весь учебный год впереди, чтобы очаровать этого божественного ловца.

Адайн хотела ответить, что не стоит её судить по себе или своим подружкам, но не стала. В конце концов, кто знал её лучше Драко? И всё же он допустил в адрес девушки подобные мысли… обида сжала горло, а к глазам подступили слёзы, но Адайн упрямо их проглотила.

 – Думай, что хочешь, Драко, – едва слышно сказала она и, воспользовавшись тем, что Грюм проложил проход в человеческой пробке, бросилась бежать.

 – Дурак ты, Драко, – вздохнул Теодор, выпуская руку Пэнси, которая поспешила за подругой.

 – Хочешь сказать, что я не прав? – огрызнулся блондин, но Нотт ничуть не испугался.

 – Ты сам знаешь, что не прав. И от этого злишься ещё сильнее. Если ты её так любишь, то зачем ведёшь себя с Адайн, как последняя скотина?

Малфой ничего не ответил, лишь поджал губы и уверенно зашагал в сторону гостиной. Тео оставалось только вздохнуть и последовать за ним.

В спальне девочек Пэнси догнала-таки Адайн. Рыжая слизеринка упала на кровать и упрямо старалась сдержать подступающие рыдания.

Она услышала, как дверь спальни открылась и закрылась, раздались торопливые шаги, и вот под опущенный балдахин пролезла Пэнси.

Девушка посмотрела на Адайн, поудобнее устроилась на кровати, подложив под спину подушку, и раскрыла объятия.

 – Иди сюда, – тихо сказала Паркинсон.

Адайн открыла рот, чтобы язвительно отказаться, но вместо резких слов с губ сорвался всхлип, и девушка сама не поняла, как оказалась в объятиях подруги, изливая ей на грудь все слёзы, что копились в душе на протяжении последних двух месяцев.

Слизеринка не услышала, как снова открылась дверь, но ощутила, что вскоре её обняли ещё одни девичьи руки. Подруги ничего не говорили, ничего не спрашивали. Они лишь позволяли Адайн выплакаться, снять груз, который отравлял душу.

Когда она, выплакавшись, заснула, девушки стянули с подруги обувь и уложили на кровать. Трейси хотела было попытаться её раздеть, но Пэнси остановила:

 – Разбудим, – шёпотом сказала девушка.

Они укрыли Адайн одеялом, задвинули балдахин и отошли.

 – Может, стоит Драко врезать по его тупой блондинистой башке? – зло прошептала Трейси.

 – С каких пор ты стала такой боевой? – хмыкнула Пэнси, качая головой. – Давай дадим им время самим в этом разобраться?

 – И будем смотреть, как она плачет?

 – Ну, на меня же вы смотрели, – хмыкнула Паркинсон. – Успокойся, – примирительно подняла руки в воздух девушка. – Два месяца. Если после рождества ничего не изменится, мы возьмём всё в свои руки! Обещаю.

 – После рождества?

 – После рождества, – кивнула Пэнси.

Условившись о будущих планах, девушки направились в ванную комнату, а после легли спать.

http://erolate.org/book/1633/197477