Последующие дни были похожи один на другой. Адайн большую часть свободного времени проводила за учёбой, а когда была свободна, гуляла с новыми и старыми товарищами из Дурмстранга и Шармбатона. Иногда к ней присоединялись Пэнси и Трейси, а вот Драко и остальные мальчишки старались держаться в стороне.
Малфой так вообще что-то мастерил втихаря. И это что-то явно не было хорошим, так как он периодически довольно гаденько хихикал над своим… творчеством.
Что удивительно, ненависти окружающих перепало не только Гарри, но и Адайн.
Видя, как много времени девушка проводит в окружении учеников Дурмстранга, в том числе и Виктора Крама, который, будучи холодным и отстранённым со всеми остальными, с Адайн был добр, улыбчив и приветлив, многие завистники начали обвинять Адайн в том, что она не поддерживает чемпиона Хогвартса.
Вот только к ярости и неудовольствию сплетников, девушка не злилась, не смущалась и даже не пыталась избегать подобных тем. Напротив, она чётко и прямо ответила на вопрос кого-то из Рейвенкло о том, за кого болеет:
– Виктор Крам, естественно. Разве тут могут быть сомнения? – при этом выглядела девушка так, словно была вынуждена идиоту объяснять элементарные вещи.
После этого, хотя неудовольствие ещё ощущалось, над ней никто больше не пытался подтрунивать. Зачем, если Адайн не реагировала на их подколы, а чётко объясняла свою позицию каждому, кто спрашивал девушку, почему.
Несколько дней спустя, незадолго до совместного с гриффиндорцами зельеварения, Малфой раздал своё творение слизеринцам. Адайн тоже получила в руки значок, на котором было две меняющихся надписи: "Седрика поддержим – он настоящий чемпион!" и "Гарри Поттер – ты смердяк, задавала и дурак".
– Я не болею за Седрика, а Поттера унижать не планирую, – сказала девушка, вернув значок Драко.
– Поддержи хотя бы всех! – возмутился он.
– Вас и без меня много. Считайте меня призраком, мне нет дела до ваших плоских шуточек.
И с этими словами она снова уткнулась в какую-то книгу.
На самом деле, удивительно было не то, что Адайн не приняла участие в их шутке, а то, что она даже не попыталась товарищей отговорить или переубедить. Девушка просто проигнорировала их шуточки в адрес Поттера.
В этот момент в подземелье спустились гриффиндорцы, и Драко, естественно, не собирался молчать.
– Нравится, Поттер? – слизеринцы повернулись к ним значками, на которых были слова в поддержку Седрика. – Но это ещё не всё! Полюбуйся! – он нажал на значок, и красная надпись исчезла, сменившись зелёной, которая унижала Гарри.
Почти все слизеринцы загоготали. Все они, как один, нажали на значки, и на Гарри устремились многочисленные блестящие зелёные буквы. Гарри невольно залился краской и… бросил взгляд на Адайн. На ней не было такого значка, и хотя девушка не остановила Малфоя, но и не поддерживала своих друзей. От этого парню почему-то стало тепло, а в душе снова подняла голову вина, которую он столько лет старательно подавлял.
– Очень смешно! – язвительно бросила Гермиона, единственная, кто поддержала Гарри открыто. – Просто верх остроумия.
– Дать тебе, Грейнджер? – Драко протянул Гермионе значок. – Ой, не дотрагивался до меня! Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые? Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.
После этих слов Гарри не выдержал. С трудом подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчёта, он выхватил палочку, направив её на Драко. Но внимание окружающих больше было сосредоточено на Адайн. Во-первых, все знали уже, что слизеринка – полукровка, а мать её была маглорождённой. Во-вторых, девушка всегда яро противилась такому отношению Малфоя, заступаясь за других. Ну и в-третьих, всем было интересно, насколько сильно разошлись принц и принцесса Слизерина, раз Драко позволяет себе подобные слова в её присутствии.
Вот только лишь те, кто хорошо знал девушку, заметили в равнодушном лице и спокойных глазах Адайн лёгкую тень. Остальным показалось, что слизеринка осталась совершенно равнодушной.
Тем временем два непримиримых противника не обращали на это никакого внимания.
– Что ж, давай сразимся, – Малфой невозмутимо вынул свою волшебную палочку. – Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.
Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:
– Фурункулюс!
– Дантисимус!
Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в лицо Адайн, стоявшей недалеко от Драко, луч Малфоя – в Гермиону. Адайн застонала, выронив книгу, и схватилась за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Девушка покачнулась, но её поддержал Грегори, не дав упасть. Слизеринка со слезами на глазах прикрывала лицо ладошками.
– Малышка! – Драко бросился к девушке, игнорируя всё ещё направленную на него палочку Поттера. Однако последовавшая за этим ситуация всех слизеринцев, которые плотным кольцом окружили ребят, заставила в шоке замереть.
Адайн, размахнувшись, отвесила Драко сильнейшую пощёчину. Но не это поразило всех. А слова, которые были произнесены после:
– В бою никогда не отвлекайся от противника. Если товарищ погиб, то ему ты уже не поможешь, а если он жив, то твоё отвлечение станет гибелью для обоих, так как, пропустив атаку, ты не сможешь спасти ни себя, ни его! – хотя ей явно было больно, а от унижения из-за этого уродства девушка покраснела, Адайн всё равно заботилась в первую очередь о Драко. После этого не только друзья, другие слизеринцы тоже стали смотреть на блондина с осуждением за его поведение в отношении девушки.
С другой стороны, Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.
– Гермиона! Что с тобой? – воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.
Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы всё росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у неё вырвался отчаянный вопль.
– Отчего здесь такой шум? – проговорил убийственно вкрадчивый голос. У дверей лаборатории появился Снейп. Слизеринцы начали наперебой объяснять. А Северус указал длинным пальцем на Малфоя:
– Рассказывай ты, Драко, – Адайн прятала лицо в ладонях, а плечи её дрожали, поэтому взгляд Снейпа был невероятно холодным, и даже слизеринцы старательно избегали его.
– Поттер на меня напал, сэр.
– Мы напали друг на друга одновременно! – возразил Гарри, но Драко и Северус не обращали на гриффиндорца внимания.
– А его луч попал в Адайн. Видите? – Драко приобнял девушку за плечи, и Снейп, подойдя ближе, с мягким усилием отвёл её руки от лица. Нарывы покрывали всю нежную кожу девушки. Это было не только унизительно, но и очень больно, а потому взгляд Северуса Снейпа стал на несколько градусов холоднее, а от силы, с которой он стиснул зубы, по затихшему коридору пронёсся скрип.
– Пэнси, проводи, пожалуйста, Адайн в больничное крыло, – распорядился зельевар.
– Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, – воззвал к нему Рон, глядя, как две слизеринки покидают коридор перед кабинетом зельеварения.
Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в неё пальцем из-за спины Снейпа, кривляясь от едва сдерживаемого смеха. Зельевар холодно взглянул на гриффиндорец. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, – заключил он, чем вызвал хохот со стороны слизеринцев.
Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх. Гарри и Рон вместе заорали на Снейпа. Оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошёл.
– Угомонились? – шёлковым голосом молвил профессор Снейп. – А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору за оскорбление учителя, и ещё минус пятьдесят очков за то, что устроили этот балаган в коридоре. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чём будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.
http://erolate.org/book/1633/197482
Готово:
