Готовый перевод Клинок рассекающий демонов - Серый человек / Клинок рассекающий демонов - Серый человек: Глава 7 Скука

Как же быстро летит время.

Мне уже двенадцать лет.

Вроде совсем недавно мне было семь. Я стоял в додзё с боккеном в руках, смотрел на двенадцатилетнего противника и впервые по-настоящему почувствовал интерес.

Не радость.

Не страх.

Не желание получить похвалу.

Именно интерес.

Тогда мне стало любопытно, что со мной происходит. Откуда берутся все эти изменения? Почему моё тело так быстро восстанавливается? Почему реакция становится быстрее? Почему бой, боль и тренировки перестали быть только мучением и начали затягивать?

С того момента прошло пять лет.

И за эти пять лет я узнал о себе гораздо больше.

Начнём по порядку.

После того боя я решил разобраться со своей реакцией. Насколько это вообще возможно ребёнку, который живёт в старой Корее, тренируется каждый день и не имеет под рукой ни нормальных приборов, ни секундомера, ни интернета.

Так что тесты были примитивные.

Падающие предметы.

Внезапные движения.

Спарринги.

Реакция на хлопок.

Реакция на удар.

Наблюдение за тем, как я успеваю заметить движение ещё до того, как оно становится полноценной атакой.

И постепенно я понял, на что это похоже.

Я не знаю, точная ли это копия или просто что-то похожее, но моя реакция напоминала «Импульс божественной скорости» из аниме Eyeshield 21.

Да.

Звучит странно.

Но после перерождения, младенчества с памятью взрослого мужика, странного тела, ускоренного восстановления и жизни в японской семье на окраине Сеула я уже перестал удивляться таким вещам.

Похоже, я действительно попал в какой-то аниме-мир.

Только вот в какой именно — понятия не имею.

Может, это мир Eyeshield 21, но я родился в другое время.

Может, вообще другой мир, где просто существуют похожие способности.

Может, меня закинуло в какую-то мешанину из разных правил, и теперь я должен сам разбираться, где нахожусь.

Не суть.

Главное я понял быстро: в детском теле этот импульс не работал в полную силу.

Сама реакция была аномальной с самого начала. Она всегда была быстрее, чем у сверстников. Но тело ограничивало её. Я мог увидеть движение, но не всегда успевал правильно ответить. Мышцы были слабыми. Координация — детской. Рост, вес, сила, длина рук — всё это мешало использовать реакцию полностью.

После того боя отец продолжил выставлять меня против двенадцатилетних.

Иногда я побеждал.

Иногда проигрывал.

И, если честно, проигрыши давали мне даже больше.

Каждый бой заставлял меня расти. Не в смысле роста тела, хотя с этим тоже всё стало странно, а в смысле опыта. Я учился драться против тех, кто больше. Против тех, кто сильнее. Против тех, кто быстрее. Против тех, кто не ведётся на простые финты и умеет держать дистанцию.

Я учился читать людей.

Плечи.

Стопы.

Корпус.

Дыхание.

Напряжение в кистях.

То, как человек смотрит перед атакой.

То, как меняется его вес за мгновение до шага.

Каждый бой добавлял что-то новое.

Мастерство росло.

Опыт расширялся.

Тело адаптировалось.

И мне это нравилось.

Семилетний я, наверное, ещё мог бы попытаться отрицать. Сказать, что это всё из-за отца, из-за дисциплины, из-за странного тела, из-за обстоятельств.

Но сейчас мне двенадцать.

И я больше не собираюсь врать самому себе.

Мне нравилось становиться сильнее.

Нравилось побеждать.

Нравилось понимать противника.

Нравилось в момент боя чувствовать, как мир становится проще и яснее. Всё лишнее исчезает. Нет прошлого. Нет будущего. Нет отца. Нет слуг. Нет странной новой жизни. Есть только движение, дистанция, дыхание и вопрос:

успею или нет?

И когда успевал — это затягивало.

Очень сильно.

Восстановление тоже продолжало развиваться.

Я не измерял его как учёный. Не мог. Но чувствовал телом. К девяти годам оно стало примерно в три с половиной раза быстрее, чем у обычного человека из моей прошлой жизни.

Не точная цифра.

Ощущение.

Но ощущение очень уверенное.

Ссадины проходили быстро.

Мышцы после тяжёлых тренировок переставали болеть слишком рано.

Там, где другой ребёнок лежал бы пластом, я уже мог снова двигаться.

Там, где взрослый задумался бы о перерыве, моё тело будто говорило: «Можно ещё».

И вот тогда я понял, с чем это связано.

С моим детским телом.

Примерно в семь лет, когда восстановление стало особенно заметным, тело начало меняться быстрее. Я рос не так, как должен был. Сначала это было почти незаметно. Потом уже невозможно было игнорировать.

К девяти годам я выглядел не на девять.

Скорее на двенадцать.

Рост, пропорции, сила, выносливость — всё опережало возраст. Не настолько, чтобы выглядеть взрослым, но достаточно, чтобы люди начали обращать внимание.

И, конечно, отец тоже заметил.

Таскэ Хайро.

Кто бы сомневался.

Как вы помните, когда он замечал, что я становлюсь сильнее, он не задавал лишних вопросов. Не пытался понять, опасно ли это. Не думал о том, что ребёнку, возможно, нужен отдых.

Нет.

Он просто увеличивал тренировки.

И здесь ничего не изменилось.

Он продолжил их увеличивать.

А я продолжал привыкать.

Нет.

Не просто привыкать.

Я продолжал наслаждаться этим.

Тренировками.

Боями.

Ощущением, что тело каждый раз становится немного лучше.

Наверное, если бы мне кто-то в прошлой жизни сказал, что однажды я буду получать удовольствие от адских нагрузок, ежедневной боли и спаррингов против людей старше меня, я бы послал его куда подальше.

Но вот он я.

Таскэ Хайто.

Двенадцать лет.

И я уже давно перестал быть обычным ребёнком.

Когда мне внешне стало можно дать двенадцать-тринадцать лет, отец начал таскать меня по разным додзё.

Не только туда, где занимались мечом.

Нет.

Ему этого было мало.

Он водил меня туда, где учили работать с копьём.

С шестом.

С короткими палками.

С нунчаками.

С кусаригамой.

С разным корейским оружием, названия которого я первое время даже запомнить не мог.

Сначала я просто сражался против учеников.

Потом против старших учеников.

Потом против тех, кого наставники считали достаточно опытными, чтобы не бояться поставить их против странного японского мальчишки с жёлто-зелёными глазами.

Я проигрывал.

Много раз.

Копьё, например, поначалу было настоящей головной болью. Дистанция огромная. Подойти сложно. Один неверный шаг — и тебя уже ткнули в грудь или плечо. Против копья нельзя просто думать как мечник. Нужно ломать ритм, уходить с линии, заставлять противника терять пространство.

Кусаригама была ещё хуже.

Цепь.

Груз.

Серп.

Непредсказуемая траектория.

Оружие будто создано для того, чтобы бесить человека, который привык читать движение тела. Потому что часть атаки идёт не только от руки, но и от инерции. Пришлось учиться смотреть шире. Не только на человека. На оружие. На дугу движения. На пространство вокруг.

Нунчаки сначала казались глупостью.

Потом мне пару раз попали по рукам так, что я быстро перестал считать их глупостью.

Каждое оружие ломало привычки.

Каждый новый противник заставлял перестраиваться.

Каждые два дня у меня были спарринги.

Иногда чаще.

Из-за моей выносливости отец позволял себе то, от чего многие взрослые воины, наверное, заплакали бы, сели на пол и попросили маму забрать их домой.

А мне было нормально.

Тяжело.

Больно.

Но нормально.

Восстановление вытягивало.

Дисциплина держала.

Интерес толкал вперёд.

Я собирал опыт как жадный идиот.

Меч.

Копьё.

Цепь.

Палка.

Короткое оружие.

Длинное оружие.

Противники выше.

Противники ниже.

Быстрые.

Сильные.

Техничные.

Грязные.

Самоуверенные.

Осторожные.

Каждый чему-то учил.

И в итоге я начал превосходить их.

Не всех сразу.

Не легко.

Но постепенно.

Всегда постепенно.

Так продолжалось годами.

А теперь мне двенадцать.

Мой рост — сто шестьдесят девять сантиметров.

Для моего возраста это ненормально.

Но слово «ненормально» давно стало частью моей жизни.

Скорость восстановления ощущается примерно как четыре целых и одна десятая от обычной. Да, снова не точный расчёт. Я просто чувствую разницу. Моё тело слишком хорошо знает боль, усталость и то, как быстро они уходят.

Реакция в спокойном состоянии держится примерно около ноль целых тринадцати секунды.

А в бою, когда включается этот самый импульс, она всё чаще доходит до ноль целых одиннадцати.

Иногда мне кажется, что я начинаю чувствовать момент ещё раньше, чем сам осознаю его разумом.

Тело двигается.

Глаза видят.

Мозг собирает всё в одну картину.

И мир становится медленнее.

Не буквально.

Не так, что время останавливается, а я бегаю между каплями дождя.

Нет.

Просто чужие движения становятся понятнее.

Грубее.

Честнее.

Я вижу начало.

А если видишь начало — можешь успеть к концу.

Тренировки я никогда не прекращал.

Благодаря отцу они только увеличивались. Утро, день, вечер. Силовые. Выносливость. Гибкость. Стойки. Удары. Спарринги. Работа против разного оружия. Разбор ошибок. Повторение. Ещё повторение.

И снова повторение.

Многие взрослые воины, думаю, действительно заплакали бы от моего расписания.

А мне всего двенадцать.

И самое странное — я чувствую, что ещё не достиг пика.

Не близко.

Тело продолжает развиваться.

Реакция продолжает раскрываться.

Восстановление всё ещё растёт.

Мастерство всё ещё можно углублять.

Есть куда двигаться.

Есть куда становиться сильнее.

Вот только появилась новая проблема.

Мне снова стало скучно.

И это раздражало сильнее, чем боль.

Сейчас я стою в очередном додзё.

Передо мной противник.

Имя я, если честно, не запомнил. Кажется, ему семнадцать. Или восемнадцать. Что-то около того.

Для окружающих это должно выглядеть серьёзно.

Двенадцатилетний мальчик против почти взрослого парня.

Разница в возрасте.

Разница в силе.

Разница в опыте.

Люди вокруг смотрят внимательно. Кто-то ждёт, что меня наконец поставят на место. Кто-то уже видел мои прошлые бои и хочет понять, справлюсь ли я сейчас. Наставник держит лицо спокойным, но я вижу интерес в его глазах.

Отец, как всегда, стоит в стороне.

Молча.

Я уже почти не обращаю на него внимания.

Сигнал.

Бой начался.

Противник принимает стандартную стойку.

Неплохую.

Для обычного ученика.

Он делает шаг и атакует сверху вниз.

Медленно.

Я даже не сразу двигаюсь.

Смотрю.

Плечи напряжены слишком рано.

Вес перенесён грубо.

Замах большой.

Сила уходит не туда.

Кисти зажаты.

Удар ещё даже не набрал мощь, а он уже открылся.

Куча ошибок.

Раньше я бы напрягся.

Семилетний я искал бы момент, пытался бы пройти через дистанцию, рисковал бы, читал бы каждое движение, ловил бы шанс.

Сейчас шанса даже искать не надо.

Он сам протягивает мне его в руки.

Я резко сближаюсь.

Короткий шаг.

Тело идёт вперёд раньше, чем его удар становится опасным.

Мой боккен поднимается и бьёт не по телу.

По оружию.

Точно в момент, когда его меч ещё не завершил движение и не набрал силу.

Сухой удар дерева о дерево.

Его боккен вылетает из рук.

Падает на пол.

Стук разносится по залу.

Тишина.

Противник смотрит на пустые ладони.

Потом на меня.

Я опускаю боккен.

Всё.

Победа.

Даже не вспотел.

Скучно.

Я слышу, как кто-то шепчется. Наставник объявляет результат. Противник всё ещё пытается понять, как бой закончился так быстро.

А я стою и чувствую только раздражение.

Не на него.

Он не виноват.

Он нормальный.

Для своего возраста, для своего уровня, для этого додзё — он, наверное, даже неплох.

Просто мне больше неинтересно.

И вот это моя главная проблема.

Оказалось, мне действительно нравится драться.

Нравится выяснять, кто сильнее.

Нравится побеждать.

Нравится чувствовать предел, давить на него, ошибаться, исправляться, становиться лучше.

Похоже, я реально сильно изменился.

Тот Алексей из прошлой жизни, который плыл по течению и считал дни серой массой, наверное, посмотрел бы на меня сейчас и не узнал.

Или узнал бы слишком хорошо.

Потому что проблема осталась той же.

Скука.

Только раньше мне было скучно от рутины.

А теперь мне скучно, потому что противники перестали заставлять меня расти.

Я смотрю на лежащий на полу боккен.

Потом на свои руки.

Потом на отца.

Он молчит.

Как всегда.

И я вдруг понимаю, что если так продолжится, я снова превращусь в того, кем был раньше.

В человека, которому всё безразлично.

Только теперь у меня будет сильное тело, быстрая реакция и умение ломать чужие атаки за одно движение.

От этой мысли становится неприятно.

Я сжимаю рукоять боккена.

Скучно.

Чертовски скучно.

И хуже всего то, что где-то глубоко внутри я уже хочу найти того, кто сможет это изменить.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://erolate.org/book/1888/223245