Готовый перевод Гвен Стейси - Эксгибиционистка: Глава 20

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь тонкие шторы, осветило обычную комнату ничем не примечательной девушки. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд — если не копать глубже. Но в этом и была вся соль: под маской скромности скрывалась настоящая шлюшка, готовая к любым извращениям — от фистинга до двойного проникновения. Её тело жаждало быть использованным как дешёвая игрушка для похоти.

Гвен с её чёрными волосами, переливающимися яркими розовыми прядями, огромными упругими сиськами — тяжёлыми, как спелые дыни, с торчащими сосками, усеянными пирсингом, что звенели при каждом вздохе, — и божественным телом, выточенным для греха: узкой талией, широкими бёдрами и сочной жопой, идеальной для хлёстких шлепков, лежала на боку. Она свернулась в позе похотливой кошки в течке и удовлетворяла свою неутолимую похоть самым непристойным образом. Пальцы одной руки — три сразу — жадно ныряли в мокрую, пульсирующую киску, растягивая стенки, чавкая в густой слизи, которая стекала по бёдрам ручьями и пропитывала простыни запахом мускуса и сладкой похоти. Другой рукой она теребила набухший клитор, щипая его, крутя, размазывая по нему липкие соки, пока он не покраснел и не запульсировал, как миниатюрный член. Губы были приоткрыты, слюна капала на подушку, а стоны эхом отдавались в комнате — низкие, животные, как у суки в жару. Кто-то назвал бы это неправильным, грязным развратом, но для Гвен это было самым естественным делом на свете — её ежедневным ритуалом, где она трахала себя, как порнозвезда, не жалея ни пальцев, ни фантазий. Чужое мнение? Ха, оно её никогда не волновало, особенно сейчас, когда тело горело от желания, соски ныли от возбуждения, а киска хлюпала, выплевывая соки при каждом толчке.

После череды оргазмов — для неё это стало рутиной, как утренний кофе, но с бонусом сквирта — она уже кончила дважды. Первый раз случился от быстрого трения клитора: тело содрогнулось, сиськи запрыгали, а из киски брызнул фонтан прозрачной жидкости, обдавая руку и живот. Второй — глубже, когда пальцы вонзились в точку G, вызвав судороги: она завыла, выгибаясь, и сперма-подобные соки хлынули, пропитывая матрас. Соски с пирсингом торчали, мокрые от слюны — она сама их облизывала, посасывая, как конфеты, — и от соков, стекающих по пальцам, всё ещё внутри вагины. Клитор пульсировал, опухший и чувствительный, но даже это перестало её цеплять по-настоящему. Даже подпитка энергией от внимания фанатов, их грязных комментариев, не давала того взрыва, что она жаждала. Она нуждалась в чём-то большем, в чём-то запретном, в чём-то, что разорвёт её изнутри и зальёт спермой.

И тут, как манна небесная, розовый глаз уловил новый комментарий:

«Ты хоть раз пробовала анал? Ты целка там? Хочешь попробовать? Мой член зайдёт в твою девственную дырку как родной, я в этом уверен, шлюха. Я разорву твою жопу, залью семенем и заставлю лизать остатки.»

Это ударило как гром среди ясного неба, как шторм в безветренный день. Гвен мгновенно напряглась, тело пронзила волна жара — от кончиков пальцев до корней волос, киска сжалась в спазме, выдавливая ещё порцию соков. В голове замелькали образы: её растянутое очко, красное и распухшее, куда стальным поршнем входит и выходит огромный, венозный член случайного прохожего — толстый, как запястье, с набухшей головкой. Он застаёт шлюшку Гвен в парке за мастурбацией — в непристойном наряде: мини-юбке без трусиков, с анальной пробкой в заднице, что вибрирует на максимуме. Литры смазки стекают по бёдрам, смешиваясь с потом и уличной пылью. Она готова, на четвереньках, жопа вверх, ждёт, мечтает, чтобы этот незнакомец распечатал её задний канал, трахнул жёстко — сначала медленно, растягивая, потом как отбойный молоток, во все дырки, чередуя киску и жопу, залив спермой до краёв. Чтобы она вытекала, капая на землю, пока Гвен стонет, умоляя о большем.

Фантазия захватила её целиком, как вихрь. Гвен, не раздумывая, выдернула пальцы из киски — они были в густой, розовой слизи, как после кремпая слайма — и, обмакнув их в собственные соки, потянулась к заднице. Кончики пальцев коснулись тугого ануса — горячего, слегка потного — и она надавила, проникая внутрь. Сначала один палец — медленно, растягивая кольцо мышц, чувствуя, как оно сопротивляется, морщится, а потом поддаётся с влажным, непристойным чмоканьем, как будто жопа чмокает в поцелуе. Волны удовольствия прокатились по телу: анальная стимуляция была как электрический разряд, бьющий прямо в мозг, отдаваясь в клиторе вспышками. Она добавила второй палец, трахая себя в зад — жёстко, вгоняя до костяшек, круговыми движениями массируя стенки, царапая ногтями чувствительную плоть внутри. Каждая складка отзывалась жаром. Клитор она терла большим пальцем свободной руки, синхронизируя ритм — жёстко, быстро, как будто настоящий член долбил её, шлёпая яйцами по ягодицам. Тело задрожало, киска сжалась в спазме, брызнув соком на простыни — мини-оргазм от предвкушения.

Но главный оргазм накрыл анальной волной: мышцы задницы сжимались вокруг пальцев, выталкивая их, но она вгоняла глубже. Спазмы отдавались в животе, в сиськах — соски затвердели ещё сильнее — и в голове, где вспыхивали искры. Это был не просто оргазм — это был взрыв, когда задний проход пульсирует, как вторая киска, выжимая из тебя всю похоть. Она кричала от переполняющего блаженства, тело билось в конвульсиях, как от удара током. Жидкость — смесь соков, пота и даже лёгкого анального выделения — хлестнула из неё. Тело выгнулось дугой, сиськи хлопнули по матрасу, а в ушах звенело от собственного стона — хриплого и протяжного: «Да, трахни мою жопу!». Анальный оргазм разил без пощады: он начинался в глубине кишечника, как горячая спираль, закручивающаяся всё туже, нарастая от тупой боли к экстаза. Пока не прорывалась наружу, заставляя бёдра трястись, анус трепетать в конвульсиях — мышцы сжимались-расслаблялись ритмично, как будто жопа сосёт невидимый хуй. Киска брызгала фонтаном, словно вторая кульминация, заливая ноги и постель. Она кончила ещё раз, слабее, но острее — от эха спазмов в заднице, что передались клитору, вызвав цепную реакцию. Тело дёрнулось, она заскулила, пальцы в жопе замерли, пока волны уносились, оставляя дрожь и пустоту.

Тело Гвен обмякло, мокрое от всех видов жидкостей — пота, слюны, соков, даже лёгкой слизи из ануса, — упав на такую же пропитанную, хлюпающую постель. Она тяжело дышала, пыхтела, как после марафона ебли, но улыбка не сходила с лица — похотливая, удовлетворённая. Сквозь закрытые веки пробивался непристойный розовый свет, пульсирующий в такт сердцебиению.

Её анус... О, это было зрелище для извращенцев, достойное порно-камер. Тугая, розовая дырочка — только что растянутая пальцами — теперь зияла слегка, пульсируя, как живое сердце в разгаре страсти. Влажная, блестящая от естественной смазки, остатков соков и тонкой плёнки анальной слизи, с лёгким румянцем по краям. Мышцы ещё не сомкнулись полностью, обнажая внутренние складки — розовые, набухшие, жаждущие. Кольцо ануса было идеально гладким, без единой морщинки, но сейчас оно трепетало, слегка приоткрытое, словно приглашая к новым вторжениям — головку члена, язык или кулак. Внутри виднелась тёмная, манящая глубина, пропитанная мускусным ароматом запретного, с тонкой плёнкой слизи, стекающей по промежности и смешивающейся с кисочными соками в липкую лужицу. Мышцы спазмировали хаотично — то сжимаясь в тугой, пульсирующий кулак, то расслабляясь с похотливым чмоком, выпуская воздух и запах возбуждения. Как будто анус дышал, живой и жадный, пропитанный ароматом мускуса, пота и желания, отзывчивый на малейшее дуновение. Это был не просто выход — это была вторая вагина Гвен, пробудившаяся и требующая ебли: с чувствительными стенками, усеянными нервными окончаниями, что отзывались на каждое касание вибрацией, отдающейся в клиторе, сосках и даже в губах. Тело снова дрожало от предвкушения.

Мышцы ануса странно спазмировали, словно шептали с ней — или со всем миром, — прося добавки: «Ещё, трахни меня глубже, заполни спермой!». А о чём ещё могло просить очко пробудившейся анальной шлюхи? Не получив желаемого, оно ещё немного посопротивлялось дрожью — мышцы сжимались-выталкивали, как в мини-оргазме, — сжимаясь и разжимаясь, как рот, жаждущий члена. И начало медленно закрываться, оставляя ощущение пустоты, тоски, что кольнула в животе, как неудовлетворённая похоть.

Гвен почувствовала эту тоску каждой фиброй души — жгучую, как огонь, — и в голове словно щёлкнул выключатель. Мысль пришла молниеносно, дикая и грязная. Её киска, отзываясь на зов, начала выделять обильный поток странно липкой слизи — густой, как гель для анального фистинга, постоянно блестящей, источающей сладкий, одурманивающий аромат похоти, смешанный с мускусом. Гвен мгновенно просунула руку между ног, зачерпнула горсть этого натурального лубриканта — тёплого, вязкого, как сперма, — и начала судорожно лепить из него анальную пробку: импровизированную, тёплую, гибкую, с утолщением посередине, идеально подходящую по форме к её жаждущей дырочке, чтобы растягивать и заполнять. Времени было мало, пока врата не сомкнулись, но она успела: пальцы, сжимающие самодельную игрушку — скользкую, пульсирующую от тепла тела, — потянулись назад. Гвен не удержалась — другой рукой снова потрогала клитор, вызвав лёгкий спазм.

Процесс был медленным, мучительно возбуждающим, как прелюдия к групповухе. Сначала Гвен провела кончиком пробки по промежности, размазывая слизь — густую, блестящую, — чтобы всё было скользким, готовым, пропитывая кожу ароматом секса. Анус дрогнул в предвкушении, слегка приоткрываясь, как цветок под дождём, мышцы подёрнулись, приглашая. Она нажала — медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как тугое кольцо мышц сопротивляется, упираясь в головку пробки, растягиваясь с лёгким жжением, что переходило в удовольствие. «Ох, блядь, дааа...» — прошептала она хрипло, толкая сильнее. Тело задрожало от напряжения. Кольцо растянулось, обхватывая пробку туго, как резинка на члене, с влажным, чавкающим звуком — шлюп! — когда оно сдалось и пропустило узкую часть внутрь. Стенки кишечника обхватили её, теплея, пульсируя. Гвен замерла, дыша прерывисто, наслаждаясь этим растяжением — мышцы ануса горели сладкой болью, пульсируя вокруг инопланетного тела, посылая искры удовольствия вверх по позвоночнику, в сиськи, где соски встали торчком, и в киску, что снова потекла. Она крутанула пробку, чтобы смазка распределилась равномерно — внутри всё хлюпнуло, как в мокрой пизде, — чувствуя, как стенки кишечника обволакивают её, теплея от трения, массируя каждую клеточку. Ещё толчок — и пробка вошла глубже, полностью. Основание плотно прижалось к ягодицам, запечатывая дырочку с чмоком. Анус сжался вокруг неё, пытаясь вытолкнуть, но только усиливая ощущение наполненности: каждый спазм теперь отзывался вибрацией в клиторе, заставляя киску снова сочиться. Тело задрожало, и... оргазм накатил внезапно, от давления в жопе — не мощный, но острый, как укол: киска сжалась, брызнув соком по руке, анус запульсировал вокруг пробки, усиливая волны. Гвен заскулила, пальцы на клиторе замерли, пока тело трепетало в мини-конвульсии, оставляя её мокрой и дрожащей.

Ощутив это чувство полной, животной наполненности — жопу заполнило тёплое давление, как будто внутри настоящий хуй, готовый кончить, — Гвен поняла: так и должно быть. Словно давно потерянная часть тела, о которой она забыла — её анальная душа — вернулась, перетекая особым, жгучим теплом внутри, разливающимся по венам, заставляя соски ныть и киску капать.

Внезапно прозвенел будильник — резкий, как пощёчина. Время Евы прошло — пора возвращаться хорошей девочке. Гвен закрыла свои розовые, светящиеся похотью и неохотой глаза — зрачки расширенные, как у наркоманки в экстазе — и постучалась в эфемерную дверь, будя «соседку».

Не так уж медленно наша героиня начала возвращаться: мышцы лица разгладились, кости приятно хрустнули, волосы снова обрели платиновый оттенок, розовый отблеск угас. Миру предстала любимая всеми Гвен Стейси — свежая, невинная, с лёгким румянцем на щеках, но с телом, всё ещё трепещущим от эха оргазмов.

Первое, что она почувствовала после пробуждения, — это песня. Не ушами, а всем телом, каждой частичкой души: вибрация пробки в жопе отдавалась мелодией похоти, как будто тело пело о недавней ебле. Соски отзывались трепетом, киска — лёгким пульсом. Словно сирена приветствовала давно потерянную сестру. Следом по коже пробежала приятная дрожь, а за ней — мурашки, что заняли свои места, щекоча соски до боли и бёдра до мокроты.

Но Гвен не могла игнорировать дискомфорт — он был сладким, извращённым. Во-первых, липкость: простыни и тело были в соках, как после оргии — сперма, пот, слизь везде, запах секса висел в воздухе. Во-вторых, неестественное давление в заднице: словно хотелось в туалет, но напряжение мышц ануса — тугое, пульсирующее вокруг пробки — ничего не дало. Только вспышку возбуждения, когда она пошевелилась, и пробка сдвинулась, послав волну в клитор. Гвен, хорошая девочка, отказывалась верить, что в её попке притаился инородный предмет — толстый, заполняющий, трахающий при каждом вдохе. Когда она засыпала, его не было, и не пришлось гадать, кто виновник. Она сама — её тёмная сторона.

Беспомощно вздохнув — но с лёгким стоном, потому что вздох сдвинул пробку, — Гвен позвала проказницу:

— Ева? Ты тут?

— Понравился утренний подарок? — раздался игривый, хрипловатый голос в голове, полный намёков на новые извращения. — Чувствуешь, как она сидит в твоей жопrе, Гвенни? Как трахает тебя изнутри, растягивает твою анальную дырочку?

— Я не думаю, что кто в здравом уме воспримет это как подарок, — ответила Гвен, протягивая руку между ног и пытаясь нащупать конец пробки. Пальцы скользнули по мокрым губам киски, вызвав дрожь, но тело предательски отреагировало: соски затвердели, анус сжал пробку, послав искру удовольствия.

— Я бы не советовала вытаскивать. Я хочу, чтобы ты стала родной с этой штукой. Ходи с ней весь день, чувствуй, как она трахает тебя изнутри при каждом шаге — шлёпает по стенкам, заставляет твою киску течь, как у шлюхи на первом свидании с хуем.

— Что ты несёшь? Я не буду этого делать! — Гвен поёрзала, и пробка надавила глубже, вызвав лёгкий спазм. Мини-оргазм подкрался, киска сжалась, выдавливая каплю сока. Она закусила губу, чтобы не застонать.

— Тогда как насчёт сквиртануть прямо на уроке или в школьном коридоре? Представь: все увидят, как ты кончаешь, брызгая на пол, как последняя шлюха — соки хлещут из киски, жопа пульсирует вокруг пробки, а ты краснеешь, но внутри орёшь от кайфа. Твои одноклассники обкончаются от вида.

— Ты этого не сделаешь...

— Сделаю, Гвен, и ты это знаешь. Конорс и Питер уже в курсе, что ты извращенка, кончающая в голос от всего подряд — от вибрации в жопе или случайного касания. Так пусть узнает вся школа. И наш папочка особенно — представь его лицо, когда увидит, как его «хорошая девочка» мастурбирует в туалете, трахая себя пробкой. Ух, я вся теку от этой мысли... А тебя это не возбуждает? Твоя киска уже мокрая, признайся.

— Нет... Что ты такое говоришь... — Но Гвен солгала: тело горело, пробка при каждом слове Евы вибрировала в голове, посылая импульсы в клитор, и возбуждение накатывало снова.

— Не ври. Я — это ты, Гвен, и я знаю, какая ты на самом деле — анальная блядь, жаждущая, чтобы тебя ебали везде. Ты же начинаешь вспоминать, что мы делали этой ночью? Вернее, ты и не забывала — смотрела из-за угла, нежно теребя клитор пальчиками, пока я тебя ублажала: пальчики в киску, потом в жопу, пока ты не завыла и не обкончалась. Гвен, тебе меня не обмануть — твоя дырочка уже сжимается от воспоминаний.

— Ха... — вздохнула Гвен, и вздох вышел стоном, потому что она невольно пошевелила бёдрами. Пробка сдвинулась, вызвав вспышку — тело задрожало, киска запульсировала, почти оргазм, но она сдержалась. — Да, я извращенка, но теперь для извращений у нас есть Ева. Так что не трожь мою светлую сторону.

— Пф, но это чертовски скучно. В чём смысл, Гвен? Что тебя останавливает? Что папочка не одобрит? Да брось, если он даже увидит тебя с пробкой в жопе — растянутую, мокрую, — то не поверит, не то что из вторых рук. К тому же мы не собираемся палиться. Ну давай, Гвенни, всего лишь жалкая анальная пробка — но она сделает каждый шаг еблей, заставит тебя кончать мысленно. Зато сколько кайфа! Ооо, ты уже вся горишь, Гвенни — соски стоят, киска течёт, жопа жрёт игрушку. Так в чём смысл твоего сопротивления? Давай, признай, ты хочешь, чтобы я заставила тебя кончить прямо сейчас, от одного давления.

— Ладно. Но никаких проделок в людных местах. — Гвен сдалась, и от этих слов тело отозвалось теплом — возбуждение накатило сильнее. Она сжала бёдра, чувствуя, как пробка давит, и лёгкий оргазм прошёлся по ней: киска сжалась, соки потекли, но она подавила стон.

— То есть не в людных я могу делать всё, что в голову взбредёт? И не в мою голову, Гвенни, а в твою — твою извращённую головку, набитую самыми грязными желаниями: бондаж, публичный минет, анальный креампай от незнакомцев. Даже я впечатлена. Оо, я поняла, почему ты сопротивляешься! Ты хочешь пожёстче! Пробка — для слабаков. Хочешь, я сделаю шарики? Метр длиной? Или полтора, чтобы они растягивали тебя, как на вертеле — вставляй по одному, чувствуй, как жопа жрёт их, кончая от каждого, пока не вывалятся в оргазме?

— Не-е-ет, Ева! Никаких шариков. И никаких проделок, понятно? — Гвен почти умоляла, но голос дрожал от возбуждения, тело уже предвкушало.

— Лааадно, ладно... Пока. Но ты знаешь, что я могу...

http://erolate.org/book/1972/225642