Готовый перевод Гвен Стейси - Эксгибиционистка: Глава 61

Под её озорным, до предела выносливым языком бился чужой пульс — рваный, загнанный, словно птица в силке. Гвен чувствовала каждую судорожную волну, пробегавшую от основания до самой головки по вздувшейся вене, и солоноватый жар обжигал гортань изнутри. Она лишь крепче сжала губы, перекрывая последние крохи воздуха, что ещё питали эту агонию. Жалкие, едва заметные глазу рывки его парализованных бёдер раз за разом разбивались о стену её контроля — невидимую, но абсолютную. Влажные, громкие звуки трения плоти заполняли пропитанную потом тишину салона, сплетаясь со скулежом поверженного противника.

Успешно поделившись своим разрывающим тело безумием, Гвен больше не чувствовала себя безвольной, одурманенной секс-куклой. Перекачав львиную долю этого животного, сжигающего нейроны пожара в рассудок парня, она наконец смогла вынырнуть из густого омута слепой похоти и вновь обрела способность мыслить более или менее рационально. Девушка понятия не имела, сколько именно времени продержится обратный эффект препарата и как долго Фил просидит на кожаном сиденье в состоянии пускающей слюни амёбы. Холодный расчёт окончательно взял верх над изнывающим от недавнего возбуждения нутром, жёстко требуя ускорить финал. Ей оставалось лишь вырвать своё право на правду и навсегда поставить в этой грязной истории жирную точку.

Решение пришло мгновенно, отозвавшись волчьим оскалом где-то на задворках сознания. Гвен перешла в тотальное наступление. Жалкие игры закончились. Она убрала скользкие ладони с его бёдер, властно переложив их на длинное пульсирующее основание, максимально жёстко зафиксировала свою позицию сверху и принялась насаживаться на багровый ствол с безжалостным поршневым ритмом. Вверх и вниз до самого спазмирующего упора, с недюжинной силой вбивая чужую раскалённую плоть в собственное узкое горло. С каждым резким, удушливым толчком она намеренно игнорировала естественные человеческие рефлексы, подавляя рвотный позыв и легко справляясь с невыносимым, раздирающим связки объёмом. Мышцы её горла обхватывали ствол с противоестественной, почти механической хваткой.

Грудная клетка Фила заходила ходуном, надсадно втягивая спёртый, вязкий воздух. Мышцы напряжённого живота сводило мучительной судорогой, пробивающейся наружу даже сквозь химический паралич. Он застонал — хрипло, сорванно, — распахивая остекленевшие от ужаса и подступающего экстаза глаза. Тело охотника рефлекторно дёргалось, жалко пыталось выскользнуть из этой агрессивной сладострастной мясорубки, слепо искало спасения, но девушка непоколебимо продолжала свой разрушительный танец. Свободная рука скользнула ниже — по-хозяйски, грубо и собственнически сминая налитые свинцовым жаром тестикулы, добавляя к процессу жёсткое физическое давление. Кожа мошонки под её пальцами была тугой и горячей, и Гвен чувствовала, как внутри перекатывается, собираясь в плотный узел, та самая жидкость, ради которой она и затеяла весь этот жестокий спектакль.

Воздух в тесном пространстве салона начал стремительно и пугающе меняться. Сквозь удушливый запах мужского пота и дешёвой обивки мощной невидимой волной ударил тот самый неестественно концентрированный аромат шоколада. Запах становился осязаемым. Он густой патокой забивал лёгкие и заставлял саму сущность Гвен сжиматься в голодном, откровенно потребительском предвкушении. Симбиот внутри неё заворочался, разбуженный этим ароматом, и Гвен кожей ощутила, как по позвоночнику прокатилась чужая, нетерпеливая волна — горячая, собственническая, требующая немедленного насыщения.

Ускользающая жизненная энергия жертвы стремительно собиралась в одной точке, готовая вот-вот с напором выплеснуться наружу. Девушка сомкнула влажные губы на стволе ещё плотнее, создавая абсолютный, не оставляющий шансов на спасение вытягивающий вакуум, и потянула на себя с такой дикой первобытной силой, словно всерьёз собиралась вырвать его грязную, истерзанную душу прямо через пульсирующую плоть.

И тогда Гвен почувствовала, как налитая раскалённой кровью плоть судорожно дёрнулась на её напряжённом языке, с силой выплескивая первый обжигающе горячий залп. Это было далеко не просто мужское семя. Тяжёлый поток мощным ударом обрушился о стенки горла, мгновенно затапливая вкусовые рецепторы той самой терпкой, сводящей с ума сладостью амброзии. Она причудливо смешивалась с бархатным вкусом шоколада, но на заднем фоне неотступно пульсировал намёк на что-то совершенно иное — вкус, который невозможно описать ни одним известным человеческим словом. Не отвратительный, но и не нормальный — аномально внеземной, синтетический и живой одновременно. Чужая вибрирующая сила тяжёлыми глотками скользила по пищеводу, растекаясь теплом в животе и поднимаясь вверх по позвоночнику искрящейся, покалывающей волной. Девушка жадно глотала эту густую концентрированную энергию с ненасытной, пугающей жадностью давно изголодавшегося по любимому лакомству зверя. И если бы в этот сумасшедший момент она могла рассмотреть заливающую её рот жидкость, то определённо бы испытала шок — сперма не может иметь розовый цвет. Это противоречило всем законам биологии и граничило с абсолютным абсурдом. Но прямо сейчас распалённое нутро лишь радостно и жадно впитывало с трудом добытый нектар, подчистую вымывая из гудящих вен жалкие остатки навязанного химического дурмана и замещая его кристально чистой, звенящей физической мощью.

Резко вспомнив свою изначальную цель, она усилием воли вынырнула из пучины физического удовольствия и сосредоточилась на получении желаемого. И она его получила. Вспышками чужих образов, резкими звуками и обрывками чужих мыслей она втянула в себя все ответы на свои незаданные вопросы. Правда обрушилась на неё тяжёлым информационным каскадом, и от этих приобретённых знаний нерешённых вопросов стало на порядок больше. Мозг лихорадило. Сжевать и проглотить чужую скомканную память оказалось совсем не тем же самым, что сгрызть плитку молочного шоколада. Ей определённо потребуется время и тишина на тщательное переваривание этого ментального хаоса.

Когда судорожная пульсация глубоко в горле окончательно иссякла, сменившись лишь жалкими, вялыми спазмами истощённой плоти, девушка с громким, непристойным влажным звуком разорвала тянущий вакуум. Она неторопливо, с чувством выполненного долга облизала припухшие губы, педантично собирая языком остатки терпкой сладковатой влаги, и с абсолютно холодным, королевским превосходством посмотрела сверху вниз на свою сломленную жертву.

И вдруг её собственное, разогнанное адреналином сердце на мгновение болезненно пропустило удар. Осознание накрыло её с головой. Она забрала не только силу и спрятанные воспоминания. Она втянула в себя нечто большее, забрав то самое неведомое, что всё это время незримо тянулось к ней из тела Фила. Ту самую невидимую нить, что с первого взгляда тянула её саму к этому парню с непреодолимой, пугающей гравитацией. Теперь это чужеродное нечто приживалось внутри неё, намертво сплетаясь с её собственной ДНК и тихо нашептывая, что отныне они связаны, что они вместе навсегда.

Последнее, что увидела Гвен перед тем как зрение, другие чувства и разум заволокло по-настоящему розовой пеленой, так это тело перед собой. Она удивилась изменениям, даже на секунду усомнилась в себе — перед ней уже не было хорошо сложенного мужчины с большим членом. Это было скорее тело больного домоседа, который пропустил пубертат или вовсе не знал, что это такое и когда происходит рост половых признаков. Его член уменьшился, сжался, сморщился, превратившись в жалкое подобие того орудия, что минуту назад раздирало ей горло. И он точно стал гораздо меньше, чем просто от оттока крови обратно в систему — сама плоть будто усохла, отдав всё, что в ней было, без остатка. Кожа парня приобрела нездоровый сероватый оттенок, щёки впали, а под глазами залегли глубокие тени, словно из него высосали не сперму, а саму жизнь. Гвен смотрела на эту пустую, выпотрошенную оболочку и чувствовала, как где-то внутри довольно урчит сытая, удовлетворённая тьма, а затем реальность окончательно растворилась в вязком розовом тумане.

http://erolate.org/book/1972/225683