Готовый перевод Drip-Fed / Капельное Питание: Рост

Слизь столкнулся с суровой реальностью: большинство приобретенных и имеющихся теперь у него частей-отростков со временем переставали быть полезными. Хвост насекомого уже потерял свою жизнеспособность. Глаза всех видов существ, которых он поглотил до этого, также быстро переставали выполнять свою основную функцию. Потому что по сравнению с общей массой его тела, они были слишком малы и угол обзора был не значителен. Однако больше всего его беспокоило отсутствие нормальных ног.

Достигнув размера грейпфрута, она снова перешел на ползание. Все очень просто объяснялось – ползать у него получалось намного быстрее, чем ходить на нескольких отростках-языках моллюсков. Конечно, языки по-прежнему были эффективны, но ему не хватало набора из четырех, доступных ему языков, чтобы удовлетворить свои потребности по перемещению.

Это не совсем поддавалось осмыслению представлений слизи: он мог вырастить шесть лапок насекомых, но только четыре языка моллюска. Рассуждая логически, он понимал, что ноги были частью одного набора, а языки – другого. Но в целом принцип работы его организма все-таки озадачивал его. Он понимал, что это работает, и понимал, как это работает, но не понимал, что заставляет это работать. Ответом на это была магия, о существовании которой он знал, хотя никогда с ней не сталкивался в жизни. Каким бы ни был данный ему дар развития черт поглощенной им жертвы, это можно было назвать только магией. На самом деле, осознание сего факта, мало чем помогло ему в развитии и понимании, как же это действует.

Слизь также столкнулся с другим неприятным для него фактом своего существования: достигнув своего нынешнего размера, моллюски не могли обеспечить его дальнейший рост. Он все еще мог есть их, и делал это всякий раз, когда был голоден, но они больше не увеличивали его биомассу. Новая упавшая партия мха вскоре также показала, что эффект от его поглощения почти свелся к нулю.

Инстинктивно он понимал, что это происходит потому, что рост его массы происходит не от фактического поглощения материала, по крайней мере, это не главное. Развитие и рост происходит путем добавления новых чужеродных генов, анализируемых его ядром. И в качестве «награды» ядро увеличивает его биомассу, делая его больше. Другими словами, как только его ядро съело достаточно видов одинаковых генов, полностью изучив их, наступал эффект «привыкания», и он больше не рос за счет пополнения «базы данных» ядра знакомыми ему генами.

К концу этого набора откровений слизь принялся размышлять над другим вопросом: зачем утруждать себя дальнейшим ростом? Он был уже и так слишком велик для этого места, чтобы не подвергаться нападениям самых крупных хищников, обитающих в этой экосистеме. На самом деле, он сейчас существовал в совершенно безопасном для себя месте. И у него был свой собственный не оспариваемый ни с кем источник пищи.

Он провел несколько циклов пищеварения, улучшив способ, которым он мог измерить время. Это было связано с затратой времени на переваривание одного моллюска. И продолжал размышлять над этим вопросом целесообразности дальнейшего развития. Он уже решил, что хочет продолжать расти дальше, прежде чем даже начал искать причины подобного импульса. Но все же слизь чувствовал, что ему нужно понять причины своего желания.

У слизи уже было слишком много вопросов о самом себе. И он решил начать с этого.  Потому что он не хотел «бегать» по крушу, размышляя, почему он делает те или иные вещи. Он хотел иметь цель.

Он пришел к ряду причин, некоторые из которых понимал, некоторые – нет, по крайней мере пока нет. Его желание выйти за рамки своей привычной среды обитания, в первую очередь, объяснялось тем, что он понимал, что ничто не вечно, и он тоже. Он понятия не имел, что находится за пределами озера и этой миниатюрной пещеры, но он просто знал, что это еще не конец всего мира. Даже если эта пещера сохранится на века такой, какая она есть, и ничто не вторгнется в нее снаружи, слизь понимал, что он-то не бессмертен. Жизнь, проведенная только за поеданием моллюсков, представлялось какой-то не очень веселой.

И тут возникала еще одна причина не бездействовать, пребывая в благости до самой смерти: он действительно не хотел просто быть в безопасности, он хотел стать самым большим обитателем в озере. Так уж случилось, что самый большой обитатель озера, ко всему прочему, обладал четырьмя функционирующими лапками, поэтому мысль бросить ему вызов пришла к нему как бы сама собой.

И последнее, что он не совсем понимал, была та часть его разума, которая беспокоилась не только о своей смертности, но и о том, чтобы оставить после себя себе же подобного. Деторождение, вот что это было за слово. Что-то, на что он еще был не способен. Не из-за отсутствия органов, нет-нет. Теоретически он мог бы сконструировать все необходимые части для воспроизводства, но, когда он попытался сделать это из чистого любопытства внутри самого себя, все, что он получил, было небольшим взрывом в своем теле.

Из этого он узнал две вещи.

А: какая бы магия не лежала в его основе, она была слишком сильна, чтобы ее можно было передать такому низшему существу, как водяному жуку, например.

Б: ему действительно не нравилось быть носителем чего-то, что внезапно взорвалось внутри него же.

Поэтому он поклялся сам себе, что, несмотря на то, что фактически он был и самцом, и самкой одновременно, экстернализировать  такие эксперименты в будущем (перенести воспроизводство потомства наружу себя). Не то чтобы он собирался повторить это в ближайшее время.  Он отложил решение этого вопроса до поры до времени. Он сам себе дал установку на будущее, что будет преследовать что-то сексуально привлекательное для себя, что будет находиться во внешнем мире. Пока он понятия не имел, как это существо будет выглядеть. Он просто знал, что, когда придет время, он поймет, что это его брачный партнер.

На данный момент перед слизью стояли более насущные проблемы – приобретение набора функционирующих лап после поедания водяного дракона. Это бело легче сказать, чем сделать. На бледных ящериц с красными венками оборчатых антенн вокруг голов было страшно смотреть. Своими большими хвостами они проворно рассекали водную толщу. Их черные глазки не отличались хорошей зоркостью, но обоняние компенсировало этот недостаток. Наконец, они сами по себе были такого размера, что слизи было бы трудно полностью обернуться вокруг их тел. Эти существа, единственные истинные хищники озера, известные как аксолотли, стояли на вершине пищевой пирамиды маленького мира пещеры.

И один из них уже дважды становился мишенью атак слизи, и обе попытки были неудачными – аксолотлю оба раза удалось ускользнуть.

В первый раз все объяснялось просто. Поскольку аксолотль не имел реального опыта общения с приближающейся к нему слизью, он действовал осторожно, но, оценивая при этом себя как главного хищника, недостаточно осторожно. Точно так же, как и слизь не оказала должного уважения аксолотлю.

Так что, несмотря на то, что слизь успешно сумел обернуться вокруг тела аксолотля, он все же недооценил, насколько большей силой может обладать его противник. Вырвавшись из объятий слизи, аксолотль отделался несколькими неприятными кислотными ожогами на одной из левых лапок.

Затем слизь начал целенаправленно преследовать этого индивидуума, легко различимого по паре красных линий меж черных точек-глаз, «гоняя» его по озеру. С одной искалеченной конечностью он наверняка станет более легкой добычей.

Оказалось, что все не так просто. У водяного дракона имелся регенеративный фактор, который, конечно, не особо впечатлял, но вносил свои коррективы и стал неожиданностью для слизи. Искалеченная лапка зажила без каких-либо рубцов. В конце концов, слизь снова напал на него, но новые раны, нанесенные в маленькой схватке, со временем снова зажили.

Слизь чувствовал, что, если так будет продолжаться и дальше, все будет только хуже. Его биомассе, которую каждый раз разрывала на части убегающая добыча, была ужасно больно. При этом он не терял безвозвратно много биомассы, но расходовал большое количество энергии. А потеря энергии означала, что ему придется подкрепиться. Слизень терял много времени, отправляясь за едой. И за это немалое время раненый аксолотль мог спрятать и исцелиться. Замкнутый круг.

Еще одна проблема заключалась в том, что, какими бы тупыми ни были эти животные, они были достаточно умны, чтобы в конце концов разобраться, как этот охотник нападает на них. Даже самый тупой кирпич поумнеет, если его достаточно часто бить молотком.

Поэтому слизь очень постарался, чтобы третья встреча с аксолотлем оказалась и последней. Для этого нужно было серьезно подготовиться. Это требовало времени, очень много времени. Но, в конце концов, все приготовления слизня были завершены.

Возвращаясь к старой стратегии засады из мха, слизь решил выжидать. Он охотно позволял некоторым жукам грызть новое выросшее «растение». Он вполне мог пожертвовать небольшой частью биомассы в обмен на хорошую приманку. Он терпеливо лежал там, держа наготове все пять отростков, которые мог в данный момент поддерживать.

Это требовало терпения, много терпения, но слизь уже усвоил этот урок, что ожидание всегда окупается. Он мог полагаться сейчас исключительно на свое вибрационное восприятие. Наконец, он почувствовал приближение врага.

Он потратил несколько циклов пищеварения, чтобы раскинуть свою ловушку. Сначала он убедился, что именно здесь охотятся аксолотли. Затем ему нужно было дождаться периода голода мелких обитателей озера, чтобы привлечь как можно больше насекомых на свою приманку. Приманкой служила только часть его тела.

Другая же часть вступила в игру, когда произошло внезапное всасывание воды рядом с ним. Быстро открывая пасть, аксолотль создавал огромное и внезапное всасывание воды, доставляющее пищу, прямо ему в пасть. Аксолотль получил свою порцию еды, заполучив на свою морду и порцию слизи в процессе всасывания.

Это был первый шаг в стратегии слизи, действующего из засады. Затем он использовал четыре отростка, которые не были мхом, чтобы справиться со второй проблемой – удержаться на бьющемся в его хватке хищнике. Все эти части, что использовал сейчас слизень для нападения, появились у него благодаря моллюскам, а именно, это были две половинки раковины, сильная мышца, предназначенная для закрытия створок раковины и сам язык. Все эти части до поры до времени были скрыты под «мхом». Слизень быстро «расчехлил» их после того, как облепил морду аксолотля слизью.

После успешного запуска порции слизи в морду водяного дракона слизь был уверен, что сможет продержаться на нем естественным образом достаточно долго, чтобы раковина закрепилась на нем и после захлопнулась. Аксолотль свернулся калачиком, пытаясь всеми лапками оттолкнуть или соскрести то, что держало и одновременно частично переваривало его. Скорлупа была твердой и довольно гладкой, так что зацепиться и снять ее с себя было не так-то просто. Осознав это, он принялся метаться в воде.

И хотя аксолотль не мог этого знать, инстинктивно он выбрал правильную стратегию. Как бы не были тверды створки раковины, они все же были достаточно хрупкими. Хороший точный удар о камень мог бы сломать эту часть тела слизи, позволив ему вырваться из удерживающих его пут, сбежать, исцелиться и жить.

Слизь уже знал эту свою слабую сторону нападения. На протяжении многих, многих пищевых циклов он ел моллюсков, и каждый раз, когда ему приходилось переваривать вкус мела их раковины, он ждал, чтобы в ней появилась червоточина, «прокол» в раковине, после чего вся оборона моллюска сводилась к нулю. В конце концов он догадался, что достаточно просто расколоть раковину моллюска, чтобы не переваривать так долго невкусный мел. Главное, сделать это правильно.

Вот тут-то и приступил к атаке его язык. Медленно двигаясь, сильная мышца ухитрилась схватить аксолотля за правую переднюю лапку, сумев перехватить добычу понадежнее. Псевдомох вскоре сменился вторым языком, который обвился вокруг другой лапки аксолотля. И тут раздался предсказанный ранее слизью удар о камень.

Слизи было очень больно терять раковину. Этим органическим щитам требовались века, чтобы вырасти, и как только они разрушались, все, что было непосредственно связано с точкой роста, было лучше отбросить. Теперь это будет действовать только как вросший ноготь и не более того.

Когда куски разбитой скорлупы посыпались на дно, аксолотль уже начал выдыхаться, теряя медленно силы. Со стороны это выглядело так, как будто водяной дракон решил надеть очень странную шляпу-ракушку с двумя языками, привязанными к плечам, медленно раскачиваясь в воде. По правде говоря, теперь он был обречен стать следующим блюдом слизи, поскольку тот уже претендовал на победное условие этой схватки: внешние жабры существа.

Когда слизь заключил в оболочку эти вычурные красные штуковины, он понятия понятие, что уже одержал победу. Но факт оставался фактом, что с их растворением аксолотль начал задыхаться. Нельзя было сказать, что было сейчас хуже – умереть, пока твой мозг медленно растворяется, или задохнуться, будучи глухим, слепым и даже лишенным обоняния.

Не было никакого смысла обращать внимание на то, что со стороны слизи природа проявляла себя так жестоко. Победитель пишет правила. И в этом озере это был самый решительный победитель.

http://erolate.org/book/2265/245437