Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 7 Святое Королевство Робл

Небо над Святым Королевством Робл было чистым и голубым, без единого облака, и утреннее солнце поднималось из-за восточных холмов, заливая землю тёплым золотистым светом, опускаясь на столицу.

Столица Хобурнс раскинулась на пологом холме у слияния двух рек, и её белые стены были видны за десятки километров. Город был построен из светлого камня, который на рассвете приобретал розоватый оттенок, а крыши крыли красной и синей черепицей. Широкие мощёные улицы расходились от центрального собора, вдоль них тянулись ряды лавок и жилых домов. На улицах уже кипела жизнь: торговцы раскладывали товары, дети бегали между ног взрослых, стражники в белых плащах патрулировали перекрёстки, а из открытых окон доносились голоса и звон посуды. Жители носили одежду светлых тонов с вышитыми символами веры и при встрече приветствовали друг друга, гордые своей Королевой, своими паладинами и великой стеной на востоке, которая, как они верили, защитит их от любых бед.

— Да хранит вас свет, господин Талек! Свежий хлеб, только из печи, берите пока тёплый! — кричал пекарь, выставляя корзины на прилавок.

— И тебя храни, Берн. Два каравая и булочку для дочки, — отвечал прохожий, бросая медяки в ладонь торговца.

— Слышали, что Королева вчера выходила к народу у южных ворот? Говорят, сама раздавала еду детям и даже посещала приют для детей, что погибли, защищая великую стену от вторжения полулюдей, — шептались две женщины у колодца, набирая воду в вёдра.

— Конечно, слышала. Она святая женщина. Да хранит её свет. Ни один правитель за двести лет так не заботился о простых людях.

— А мой муж говорит, что на юге опять дворяне недовольны, — понизила голос вторая, оглядываясь.

— Пусть будут недовольны. Пока Королева и паладины с нами, нам ничего не грозит. Лучше скажи, ты на праздник собора идёшь? Говорят, будет шествие до самой стены.

— Обязательно. Детей возьму, пускай видят и ощущают благословение четырех богов.

— Кстати, слышал, что через месяц Королева будет праздновать свой день рождения?

— Слышал, говорят, что паладины хотят устроить целый праздник в эту честь.

— Как было в прошлом году? Тогда мои дети вдоволь насладились хорошим представлением паладинов. Не знал, что силу веры можно так использовать.

— Скорее всего. Я тоже хочу увидеть, что будет в этом году. Да хранит её величество свет.

В самом центре Хобурнса, на вершине холма, стоял королевский замок из белого мрамора с семью башнями, соединёнными крытыми галереями. Его стены были украшены барельефами святых, а над главными воротами висел герб Бессарезов: золотая корона на синем фоне, окружённая серебряными крыльями. Тронный зал внутри был огромным и светлым, высокие арочные окна пропускали солнце длинными золотыми полосами на мраморный пол, а потолок был расписан фресками с ангелами.

На возвышении в конце зала, на троне из резного белого дерева с золотой отделкой, сидела Королева Калка Бессарез — двадцатичетырёхлетняя женщина с длинными золотистыми волосами, с серебряной диадемой, и мягкими голубыми глазами, в которых читались доброта и усталость одновременно. Одета она была в белое платье с длинными рукавами, расшитое серебряными нитями, а на плечах лежала голубая мантия с меховой оторочкой. Она сидела прямо, положив руки на подлокотники, и слушала доклад придворного, а рядом с троном стояли две женщины-паладина в белых доспехах.

— Ваше Величество, позвольте доложить о делах за прошедшую неделю, — произнёс придворный советник Морган, пожилой мужчина с седой бородой и усталыми глазами, склонив голову и держа в руках свёрток пергамента.

— Говори, Морган. Я слушаю.

— Начну с доброго. Урожай в северных провинциях в этом году превысил прошлогодний на треть. Крестьяне довольны, запасы зерна позволят пережить зиму без голода даже в неурочных деревнях. Также торговый флот из Ре-Эстиза прибыл в порт три дня назад с грузом железа и тканей. Таможенные сборы пополнили казну на четыре тысячи золотых.

Калка едва заметно улыбнулась, и в её глазах мелькнуло облегчение.

— Это хорошие вести. Передай благодарность управителям и дворянам северных земель. И проследи, чтобы часть зерна отправили в деревни у восточной великой стены, они всегда страдают первыми, когда начинаются холода.

— Уже распорядился, Ваше Величество. Далее… юг. — Морган замялся, перелистывая пергамент. — Граф Вальтер Хойнберг снова отказался платить королевский налог за третий сбор. Его пример подхватили ещё четыре дворянина. Они ссылаются на «традиционное право южных земель» и требуют, чтобы налог собирался через их казначеев, а не королевских.

Калка медленно выдохнула и прикрыла глаза на мгновение. Её пальцы сжались на подлокотнике трона.

— Сколько это в золоте?

— Около шести тысяч за всех пятерых.

— Шесть тысяч, которые не пойдут на ремонт стены, на жалованье рыцарям, на приюты детей, чьи отцы погибли на стене, на целителей, которые лечат крестьян от нашего имени. — Она помолчала и затем продолжила. — Напиши Графу письмо, вежливое и напомни, что его дед клялся в верности короне при моём отце. Предложи встречу в Хобурнсе, я готова выслушать его претензии лично.

— Ваше Величество, вы уже трижды предлагали встречу. Он трижды отказывал.

— Тогда предложи в четвёртый раз. — Калка посмотрела на Моргана спокойным, но твёрдым взглядом. — Я не стану посылать солдат на юг из-за шести тысяч золотых. Это приведёт к войне и конфликту, который они ждут от меня. Я не хочу, чтобы крестьяне и мои жители умирали из-за гордости одного графа или нескольких.

— Как прикажете, Ваше Величество. Следующее это из Теократии пришло послание от их посла. — Морган замялся, и Калка сразу поняла, что новости ей не понравятся. — Они снова выдвигают предложение о «духовном единении». В обмен на военную помощь в уничтожении полулюдей у восточной стены Теократия требует, чтобы Святое Королевство отказалось от самостоятельной веры в «Четырех Великих Богов», передало все храмы под их юрисдикцию и признало Верховного Жреца духовным главой обоих государств, а также чтобы их вероисповедание в «Шести Великих Богов» стало основной и верной. Также они настаивают на введении их священников в наш королевский совет с правом голоса.

Калка медленно выдохнула и прикрыла глаза. Это было уже четвёртое подобное послание за последние четыре года как политическая ситуация между их государствами стала крайне сложной. Каждый раз в другой формулировке они предлагали разные условия, но суть оставалась прежней, Теократия хотела поглотить их веру и получить рычаг влияния на Королевство, а затем контролировать их как марионетку и их жителей.

В Святом Королевстве Робл государственной религией является вера в «Четырёх Великих Богов» — Огня, Воды, Земли и Воздуха, и эта вера пронизывает жизнь каждого жителя от рождения до смерти. По своей сути эта церковь представляет собой изменённую версию культа «Шести Великих Богов» Слейновской Теократии, из которой намеренно исключают Бога Смерти и Бога Жизни: первого — потому что человечество инстинктивно боится нежити и всего, что связано с концом, а второй со временем просто сливается с остальными стихиями, растворяясь в повседневных молитвах.

Святая Королева Калка одновременно является высшим духовным лицом королевства, что делает церковь и трон единым целым, а храмы «Четырёх Великих Богов» заменяют местным жителям больницы, приюты и социальные службы, ведь священники активно используют божественную магию для исцеления болезней, изгнания тёмных духов и упокоения нежити.

Под эгидой церкви существует Орден Паладинов, чьи воины специализируются на уничтожении злых монстров и полулюдей во имя четырёх божеств, и именно они стоят на страже великой стены, считая свой долг священным. При этом Слейновская Теократия, соседнее государство, считает истинными богами своих «Шесть Великих Богов» и категорически отрицает веру в стихии, называя её упрощённой и неполной, что на протяжении десятилетий создаёт между двумя государствами напряжение, которое то затихает, то вспыхивает с новой силой, но так и не перерастает в открытую войну лишь потому, что оба государства нуждаются друг в друге больше, чем хотят это признать.

— Они называют это «предложением», — произнесла Калка, и в её голосе прозвучало раздражение, которое она даже не пыталась скрыть. — В прошлый раз они требовали только храмы. Теперь им нужен совет. В следующий раз они потребуют трон Святого Королевства?

— Формулировка действительно… настойчивая, Ваше Величество. Посол ожидает ответа в течение двух недель.

— Ответь им следующее. — Калка выпрямилась и стала более уверенно говорить. — Святое Королевство благодарит Теократию за заботу о наших границах, но мы способны защитить свой народ собственными паладинами. Что касается веры в Четырех Великих Богов, то это не обсуждается и мы продолжим верить в них. И добавь, что, насколько мне известно, Теократия ведёт войну с эльфами, и, возможно, им стоит сосредоточить усилия на собственной войне, а не на переустройстве чужого Королевства.

Морган едва заметно улыбнулся, записывая последние слова.

— Это может их разозлить, Ваше Величество.

— Сомневаюсь, тебе хорошо известно, что наши прошлые ответы были ничуть не лучше. Я не отдам веру и свободу своего народа в обмен на защиту от Теократии, когда мы сами можем себя защитить.

— Мудро, Ваше Величество.

Калка откинулась на спинку трона и потёрла переносицу пальцами. Утро перестало казаться таким лёгким.

— Морган, есть ещё что-то?

— Да… Барон Дольфон Мирониус три дня назад погиб.

— Как? Его убили или несчастный случай? — спросила Калка, нахмурившись, ведь Барон был одним из немногих дворян, что поддерживал её из аристократии. Хоть он и был обычным Бароном, но для Калки даже такая поддержка была весомой. Тем более Барон поддерживал её взгляды и сам был хорошим человеком.

— Паладины уже взялись за это дело. Но по словам слуг… он покончил с собой пронзив себе горло ножом на глазах слуг, когда принимал еду. При этом… погибли ещё слуги в его особняке.

(Это невозможно, чтобы Дольфон решил покончил с собой без веской причины. У него не было никаких серьёзным проблем. Хоть он и был в ссоре с детьми и хотел для них лучшего, причин для самоубийства просто нет. Если только в его жизни что-то не случилось. Но он бы точно сказал бы мне или у другим. Он был очень добрым и достойным дворянином, чтобы просто так поступить) – размышляла Калка.

— Что со слугами?

— Одни стали свидетелями этого ужаса, а другие были найдены в пустой комнате, пока что удалось определить, что над их телами надругались, а после разорвали на части. Пока не ясно кто это сделал, но это вряд ли Барон.

— Звучит скорее как получеловек проник в наши земли и начинает вести бесчинства, — сказала Калка, ведь разорвать человека не является проблемой для полулюдей. — Пускай паладины усилят поиски. Нельзя оставить получеловека расхаживать по нашим землям. Объяви награду авантюристам и сообщи стражникам во всех городах усилить охрану ночью.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, Ваше Величество. На сегодня это всё.

— Тогда на этом я возьму перерыв. Вентис, сделайте мне чай в кабинете, пожалуйста. Кажется, сегодня он мне понадобится.

— Сию минуту, Ваше Величество, — сказала женщина-паладин по имени Вентис, поклонившись и покинув тронный зал, направляясь в кабинет Королевы быстрым шагом.

Морган склонился и попятился к дверям, а Калка слегка расслабилась, вернув на лицо улыбку и радуясь, что пока нет никаких серьёзных проблем. Затем она вздохнула и встала, чтобы направиться в свой кабинет. За ней последовала другая паладинша — она имела длинные каштановые волосы, собранные белой лентой, и чёрные глаза. Облечённая в женское одеяние паладинов, она держалась чуть позади, но не так формально, как положено охране.

Эта женщина была Келарт Кастодио, верховная жрица храма «Четырёх Великих Богов» и младшая сестра нынешнего лидера всех паладинов.

— Келарт, как там Ремедиос? — спросила Калка с улыбкой, смотря на свою подругу.

— Сейчас она ведёт тренировки для паладинов.

— Неужели? Редко она таким занимается.

— Просто сегодня новые члены проявили себя хорошо, и она решила лично их потренировать. Всё-таки требования к паладинам крайне высокие, и те, кто может их выполнить, должны доказать это делом.

— Это в её духе, хехе, — мило рассмеялась Калка, зная Ремедиос достаточно хорошо, ведь они были подругами детства, и та могла быть импульсивной и поддаваться разным порывам.

Они шли по коридору замка, и Калка, убедившись, что рядом нет лишних ушей, слегка наклонилась к Келарт.

— Кстати, я слышала от служанок, что Ремедиос вчера разбила стену мечом и потом полдня ходила красная. Это правда?

— Абсолютная. Она пыталась отработать новый удар и не рассчитала силу. Стена разлетелась на части. Она потом стояла посреди зала и делала вид, что так и было задумано.

— Ха-ха-ха! Я так и знала! Она с двенадцати лет такая, вечно ломает вещи и делает вид, что ничего не произошло. — Калка прикрыла рот ладонью, смеясь. — А что насчёт того рыцаря, который ей цветы прислал? Из южного гарнизона?

— Она сожгла цветы прямо в коридоре и сказала, что у неё нет времени на «глупую романтику» и потом начала отчитывать рыцаря, что тот занимается ерундой.

— Бедный мальчик. Хотя с Ремедиос по-другому и не бывает. — Калка покачала головой с тёплой улыбкой. — Ладно, а что у тебя в храме? Я слышала, что на прошлой неделе был какой-то скандал с пожертвованиями.

Келарт слегка помрачнела.

— Один из младших жрецов присваивал часть пожертвований себе. Небольшую, но систематически он это делал. Я узнала и отстранила его от службы. Он теперь работает в архиве, переписывает свитки.

— Справедливо. Ты слишком мягкая, Келарт. На твоём месте я бы его выгнала.

— Он кормит троих детей, Ваше Величество.

— Калка. Мы не на службе.

— …Калка. Он кормит троих детей. Выгнать его на улицу было бы жестоко. Пусть трудится и думает о том, что сделал.

— Ну тут ты права. Было бы жестоко так поступать с отцом. — Калка махнула рукой. — А что насчёт слухов о том, что южные дворяне собирают собственный совет? Морган мне докладывал про налоги, но я слышала от купцов, что граф Хойнберг устраивал званый ужин и приглашал всех недовольных.

Келарт кивнула, понизив голос.

— Это правда. Мой источник в храме на юге подтвердил. Граф Хойнберг действительно собирал у себя около двадцати дворян. Официально праздник урожая. Неофициально обсуждали, как «вернуть традиционный порядок наследования». Их поддержали другие члены семьи Бессарез. Но у тех нет достаточного влияния, в отличии от…

— От моего старшего брата Каспонд, который отдал мне трон, но они все равно хотят его усадить на него.

— Именно. Хотя ваш брат, насколько я знаю, всё ещё не проявляет к этому интереса.

— Каспонд даже письмо мне не написал за последний год. Я не знаю, что он думает и чего хочет. Может, он и правда не при чём, а может, просто умнее, чем кажется. — Калка вздохнула. — Ладно, пусть Морган следит. Я не хочу действовать первой и создавать проблемы моему брату. Да и не хочу ввязываться в эти подковерные интриги ради власти.

Они подошли к дверям кабинета, и Вентис уже ждала внутри с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник и две чашки. Калка жестом пригласила Келарт сесть.

— Садись, выпей со мной. Это приказ Королевы, если по-другому ты не согласишься.

— Вы злоупотребляете властью, Ваше Величество.

— Только когда речь идёт о чае и подруге. — Калка налила две чашки и протянула одну Келарт. — Расскажи что-нибудь хорошее. Я устала от налогов, дворян и великой стены.

Келарт приняла чашку и задумалась на мгновение.

— В нижнем городе открылась новая пекарня. Хозяйка печёт булочки с корицей, и за ними выстраивается очередь до соседней улицы. Говорят, даже капитан стражи приходит лично, хотя у него есть для этого подчиненные. Похоже он заинтересован этой женщиной. Насколько я слышала, она вдова с тремя детьми.

— Серьёзно? Капитан Брейт стоит в очереди за булочками?

— Вроде как каждый утро. В шесть часов и в полном доспехе, слышала, что он ведет беседы перед покупкой булочек.

Калка рассмеялась так, что чуть не расплескала чай.

— Хахаха, я хочу туда завтра после приемов. Переоденусь и пойду как обычная жительница, чтобы понаблюдать. Может быть, у них что-то выйдет.

— Ваше Величество, охрана…

— Келарт, это приказ твоей королевы. Не волнуйся, в последнее время не было проблем и отсутствие на несколько часов не создаст серьёзных проблем. Зачем ещё мне столько министров, если я не могу на несколько часов покинуть замок.

— …Как прикажете, Ваше Величество, — сказала Келарт, и в её глазах мелькнула тёплая искра от того, что её Королева даже несмотря на своё положение может вести себя как обычная девушка и наслаждаться жизнью. Мало кто мог бы так открыто разговаривать с монархом. Но даже несмотря на всё это Калка была достаточно хорошим правителем и могла позволить себе время отдохнуть.

Калка отпила чай и посмотрела в окно, где солнце уже поднялось высоко и заливало кабинет тёплым светом. На мгновение она позволила себе просто сидеть и ни о чём не думать. Она верила, что дальше Святое Королевство ждёт светлое будущее, и она будет стараться изо всех сил, чтобы осуществить эту цель.

* * * * *

Поместье барона Дольфона Мирониуса стояло на окраине Лойца, отделённое от остальных домов каменной оградой и рядом старых вязов, чьи кроны уже начали желтеть к осени. Сам город был небольшим: мощёная площадь с колодцем, два десятка лавок, казарма стражи на двенадцать человек и храм «Четырёх Великих Богов» с покосившейся колокольней. Поместье на этом фоне выглядело богато, но без излишеств двухэтажный дом из серого камня, конюшня, сад с яблонями и хозяйственные постройки. Сейчас у ворот стояли двое стражников в белых плащах с алебардами, а внутри, в главном зале, где ещё пять дней назад барон принимал завтрак, работали паладины Ордена.

Старший паладин Ордена, Грейвон Хальт, высокий мужчина лет сорока с коротко стриженными седыми волосами и шрамом через переносицу, стоял посреди зала и осматривал комнату, заложив руки за спину. Двадцать лет службы научили его читать места смерти так, как жрецы читают священные тексты, и это место ему не нравилось.

Рядом с ним, записывая в потёртую книжицу с пергаментными страницами, стояла его помощница, паладин второго ранга Селина Ворт, молодая женщина с тёмными волосами, собранными в тугой узел, и внимательными карими глазами. На её поясе висел святой символ «Четырёх Великих Богов», серебряный и потёртый от частых молитв.

— Дворецкий утверждает, что барон сидел за столом, принимал ранний завтрак, — произнёсла Селина не поднимая головы от записей, глядя краем глаза на пятно крови и восстанавливая в голове картину. — Затем сказал, что гость ушёл, а после Барон вонзил себе нож в горло. На глазах у дворецкого и двух слуг.

— Без колебаний и борьбы с самим собой? — Грейвон уточнил смотря на улики,

— Дворецкий говорит, что барон улыбался. Улыбался, когда резал себе горло. И продолжал улыбаться, когда падал.

Селина перестала писать и посмотрела на капитана.

— Это не похоже на то, чтобы человек сам на такое решился. Ни один человек в здравом уме не будет улыбаться, перерезая собственное горло.

— Не похоже. — кивнула Селина.

— Скорее на магию контроля разума. Но по словам дворецкого и слуг барон почти не встречался с кем-то из магов, чтобы такое с ним сделали. Только если это не произошло, когда он был один, но тогда это возможно было только ночью, пока все спали. — заявил Грейвон.

Он обошёл стол и остановился у окна, выходящего в сад. Ставни были целы, засов закрыт изнутри. Жрец-целитель из храма, осматривавший тело перед погребением, подтвердил, что барон был здоров, никаких ядов и зелий в крови не обнаружено. Святая вода, которой окропили зал, не почернела и не зашипела, а значит, это не воздействие демонической силы.

— Позови дворецкого, — сказал Грейвон.

Селина кивнула и вышла в коридор. Через минуту она вернулась с пожилым мужчиной в чёрном фраке, который держался прямо, но руки его мелко дрожали, а под глазами залегли тёмные круги от бессонных ночей. Его звали Хартман, и он служил барону Мирониусу двадцать три года.

— Садитесь, Хартман, — сказал Грейвон, указывая на стул у стены. — Я знаю, что вы уже рассказывали городской страже, но мне нужны подробности. Каждая мелочь. Начните с того вечера.

Хартман сел, положив руки на колени, и уставился в пол.

— Барон ужинал один, как обычно. Я подал ему похлёбку, жаркое и вино. Он был в хорошем настроении, спрашивал про урожай, про детей своих, хотя они с ним не разговаривают уже полгода. Единственное, что он спрашивал каждый час, как поживает его «гость».

— Гость, — повторил Грейвон, и это слово ему не понравилось потому что он часто мелькал в записях. — Вы видели этого гостя?

— Нет, господин паладин, не видел. Барон сказал, что гость уже в его кабинете на втором этаже и что мне не следует туда подниматься. Я спросил, нужно ли подать вино или закуски наверх, но барон ответил, что гость не нуждается в угощениях.

— И вы не поднялись проверить?

Хартман замялся, и его пальцы сжались на коленях.

— Барон был моим господином. Если он говорит не подниматься, я не поднимаюсь. За двадцать три года я ни разу не ослушался его слова. И не ослушался бы, даже если бы он велел мне броситься в огонь.

— Понятно. Что было дальше?

— Барон попросил меня привести к нему девушек. Трёх служанок из тех, что работали в доме. Он сказал, что гость желает видеть их в своей комнате. Я… — Хартман сглотнул, и его кадык дёрнулся. — Я спросил, зачем. Барон посмотрел на меня так, что я не стал переспрашивать. Его глаза были… пустые и угрожающие. Как будто он смотрел сквозь меня и видел что-то другое. Не меня. Что-то за мной.

— Какие девушки? Назовите имена.

— Лиза, Марта и Кэтти. Все трое из Лойца, кроме Кэтти, та из деревни Гельмур. Лизе было девятнадцать, Марте двадцать один, Кэтти восемнадцать. Красивые девушки, все трое. Барон никогда раньше не обращал на них внимания, он не из таких был. У него жена покойная, он по ней горевал три года и даже портрет её со стены не снял.

— Вы проводили их наверх?

— Да. Они пошли сами, я только указал дорогу. Лиза ещё улыбалась, думала, что барон хочет поговорить или дать дополнительное жалованье. Они поднялись по лестнице, и я слышал, как открылась дверь кабинета. А потом… тишина. Я подумал, что, может, гость с ними беседует, и вернулся к своим делам.

— Понятно. Что было потом?

— Ничего серьёзного. После этого прошёл день, и на следующее утро я проводил обход поместья и решил проверить гостя, нужно ли ему что-то. Я стучал десять минут, но не получал ответа, хоть это и было грубо с моей стороны. Но решил сообщить барону на завтраке, так как у меня было много работы, а барон просил его не будить до рассвета. Когда же я его разбудил и привёл сюда, то… он сказал, что гость, похоже, покинул поместье. Когда он это услышал, то внезапно взял нож со стола и с улыбкой вонзил его себе в горло. От такого поворота я был шокирован и просто смотрел несколько секунд, а затем бросился спасать барона, но тот продолжал тыкать себя ножом с этой глупой улыбкой на лице. Другие слуги пытались тоже помочь, но были сильнее меня шокированы и просто стояли, не в силах пошевелиться. — К концу своего рассказа слёзы стали выступать из глаз дворецкого, и голос его дрогнул. — Кто мог так поступить с нашим бароном? Он никому не сделал зла. Ни одному человеку.

— Успокойтесь, Хартман. Мы найдём виновника и накажем его по закону и по вере, — сказал Грейвон, положив руку на плечо старика. — Селина, уведи его на кухню, пусть ему дадут воды и хлеба.

Селина кивнула и мягко взяла дворецкого под локоть, уводя его из зала. Хартман едва переставлял ноги, согнувшись под тяжестью горя, ведь барон был хорошим человеком, и без него они все не знали, что их ждёт. Поместье без хозяина это ничто, а ничто для старых слуг это нищета. Новый барон может быть не таким хорошим или хуже. Это пугало всех.

Когда дверь за ними закрылась, Грейвон повернулся к Селине, которая уже вернулась и стояла у окна, ожидая слов своего наставника.

— Что думаешь обо всём этом?

— Это точно магия контроля разума, причём такая, которую наши жрецы не способны распознать даже после смерти.

— Это и так понятно, я хочу понять, кто был этот «гость». Скорее всего барона подчинили ночью, пока он спал. Но тогда наш виновник смог проникнуть в поместье незамеченным, мимо стражи у ворот, слуг и запертых дверей. Жаль, что барон не имел барьера от проникновения, но в таком маленьком городе это роскошь, которую мало кто может себе позволить. Особенно когда шансы такого развития крайне малы.

— Тела женщин тоже в ужасном состоянии. Те части, что мы смогли собрать, показали, что над их телами надругались прежде, чем разорвать на куски. Причём не торопясь. Жрец сказал, что по следам крови на стенах они были живы долгое время. — ответила Селина с отвращением на лице, когда вспоминает ту картинку в комнате, где явно поработал жестокий монстр без капли сочувствия к жизни.

— Наш убийца действовал очень осторожно в одном и крайне неосторожно в другом. Но своими поступками он сузил нам круг поисков, — сказал Грейвон, подходя к столу и опираясь на него руками.

— То есть? — не поняла Селина, нахмурившись.

— Полулюди не испытывают вожделения к людям. Это как если бы наши люди проникли на территорию полулюдей и решили изнасиловать женщин-полулюдей, а затем разорвать их голыми руками. Понимаешь, к чему я? — сказал Грейвон, смотря на Селину тяжёлым взглядом.

— Это… отвратительно, но логично. Тогда наш убийца человек? Или нечто, что выглядит как человек?

— Возможно. Или тот, кто испытывает к людям желания, похожие на наши. Возможно, это какой-то сильный безумец, одержимый кровавыми забавами. Но тогда какой смысл убивать барона? Он не занимает высокого положения, у него нет врагов среди знати, и непонятно, зачем это вообще кому-то нужно. Будто барон просто случайно попал под руку, а не был целью. Даже южные дворяне, если бы решили кого-то убрать, выбрали бы кого-то более значимого, чем барон из Лойца.

— Согласна, в этом нет смысла. Если только барон не увидел что-то, чего не должен был видеть или знать.

— Кем бы это ни был, он опасен. Опасен тем, что мы не понимаем, с чем имеем дело. Я напишу донесение в Хобурнс и в храм. Надеюсь, старшие жрецы и другие паладины займутся поисками этого монстра.

http://erolate.org/book/285/33964