Готовый перевод Восхождение принца Хаоса: Глава 30 Разговор и Розария

После встречи в доме Лилит прошло несколько месяцев.

Мелиодас провёл там около недели, осматривая владения во всей их роскоши в сопровождении двух наследниц. Обе усердно обхаживали его: устраивали «случайные» встречи в саду, «забывали» пригласить свиту на прогулку, намеренно задерживались в библиотеке, пока он читал. Альбедо проявляла особое рвение — приносила разного рода информацию, что его заинтересовать, предлагала новые маршруты для осмотра. Изабель же, напротив, делала ставку на уверенность: напоминала, что её положение неоспоримо, а поддержка принца — лишь подтверждение очевидного.

Но со временем Мелиодасу наскучило выбирать между ними. Его интересовало другое — вторая дочь, чьё отсутствие никто не объяснял. Так как хотел узнать секрет об этой дочери. Он спрашивал — получал уклончивые ответы, служанки ничего не говорили. Даже Альбедо молчала. Лишь Изабель, под угрозой разрыва их неофициального союза, наконец заговорила.

Если без лишних подробностей, то вторую дочь звали Розария Лилит. И она ушла…

— Ты серьёзно? — спросил Мелиодас приподнимая бровь на Изабель.

— Да.

Он понимал, почему это скрывали. Наследник, покинувший дом, — позор для рода. И одновременно — лёгкая добыча. Захвати его, заставь оставить потомство — и получишь законное право претендовать на титул через ребенка, сделав целый род марионеткой. Особенно если тот сам отказался от защиты. Даже отказ от наследства не может, многое сводится к крови в таких семьях, чтобы поддерживать порядок в доме.

— Наша сестра не желала участвовать в этой борьбе, — сказала Изабель, поправляя перчатку. — Она предпочла свободу и свой путь. У неё… своенравный характер. Она желала свободу, чем просто быть наследницей. От чего та стала очень одержима силой, чем обычной властью и влиянием как я или Альбедо.

— Понятно. Но… разве ей не выгоднее было остаться? Бороться за наследие — это всё же власть.

— Отчасти. Но она назвала это «чепухой» и ушла.

— Сложно поверить.

— Почему вы сомневаетесь? — в её голосе прозвучало лёгкое раздражение.

— Потому что на слово верить глупо. Особенно когда речь о власти целого дома.

Изабель слегка прищурилась.

— Говори правду. — потребовал Мелиодас.

— Ну… между нами есть небольшое соглашение. Благодаря этому я смогла убрать её.

— Какое?

— Она уходит из дома, но формально остаётся наследницей, чтобы это место сразу же не заняла Альбедо.

— Странно. Звучит… подозрительно. Будто она отказалась от трона без борьбы. Что за условия?

— Это личное.

— Говори. — потребовал Мелиодас выпустив ауру, которая неожиданно была довольно давящей для его юного возраста, которому ещё нет пятидесяти лет. Изабель на мгновение замерла от такого открытия, хоть она слышала о таланте и гениальности принца по слухам, теперь могла убедиться в них. Ведь это значит, что его будущее как Императора будет точно надежным.

— Я расскажу — но только если мы заключим контракт крови: не использовать это против меня. И… если Альбедо попытается занять моё место, вы встанете на мою сторону. И наш союз будет надежным.

— Ставишь мне условия?

— Иначе никак.

— Я могу просто попросить Альбедо.

— Принц, я вам более полезна, чем Альбедо. И Альбедо вам вряд ли расскажет информацию, которой владею я.

— Пока что ты не показал свою пользу и только говоришь о своей полезности и силе.

— Тогда мы в тупике.

— Похоже.

Между ними возникла неловка пауза, но взгляды были острыми и пронзительными, будто оба давили друг на друга, показывая свою уверенность.

— Я соглашусь на контракт, но не крови, а на оказание тебе более высокой позиции в моей фракции.

— Маловато. Я хочу вашу надежную поддержку принц. Без возможности её потерять в будущем.

— Альбедо, возможно, оказалась бы… разговорчивее. Особенно если бы узнала, что её сестра скрывает правду от будущего Императора. — с ухмылкой заявил Мелиодас.

— Хорошо, я скажу, — сказала она, сжимая кулаки. — Но знай: если вы нарушите слово, я не стану вашим врагом. Я просто расскажу всем, как легко первый принц меняет союзников. — заявила она, не желая давать Альбедо преимущество даже небольшое. Даже если она не смогла выторговать для себя полную поддержку принца, но зато место в его фракции. Это уже была небольшая победа.

— Говори.

— Она вступила в сговор с неизвестными лицами. Не знаю, кто они. Но влиятельны и серьёзны, потому что я не смогла узнать кто они такие, а это не так-то просто. Суть сделки — я окажу ей поддержку, когда она попросит. И в тоже время обязываюсь снабжать их информацией и иногда средствами дома Лилит.

— Понятно, — сказал Мелиодас.

Он не верил ей до конца. Но спрашивать дальше было бессмысленно: если Изабель лжёт, она рискует потерять его поддержку. А значит — говорит правду… или ту её часть, что считает безопасной.

После этой встречи Мелиодас, его свита, мать и отряд Имперских стражников вернулись в столицу.

Он не забыл и про список, составленный Альбедо. Даже в дороге он перечитывал его — имена, даты, места встреч. Особенно его заинтересовали три имени, связанные с домом Астарот.

Эми же, пока Мелиодас вёл интриги с дочерями Лилит, занималась проверкой владений дома Лилит. Она лично осмотрела склады, казну, торговые точки и архивы. Ничего не упустила.

Не раз находила сомнительные товары и сделки — контрабанду магических кристаллов, неучтённые поставки «Розовой Фландрии», договоры с неизвестными купцами. Но пока это выглядело как обычные нарушения, за которые полагался лишь выговор от Императора, а не обвинение в предательстве.

Тем не менее, Эми не переставала подозревать Лилитару в измене. Просто та умела скрывать следы слишком хорошо.

Эти подозрения укрепились, когда сын передал ей список Альбедо.

Сравнив имена с докладами своих шпионов, Эми убедилась: дом Астарот действительно вёл тайные дела с Лилит. Ведь в последнее время поведение Астарота стало странным — их слуги и вассалы вели себя тише воды, ниже травы, будто готовились к чему-то. Разговоры в тавернах, переброски грузов ночью, отмена публичных аудиенций… Всё это не ускользнуло от глаз Имперских теней.

Норива приказал собирать информацию о возможных заговорах среди своих последователей. Он понимал: Астарот к чему-то готовится. А значит, нужно укреплять лояльность и выявлять предателей — пока не стало слишком поздно.

Именно поэтому он и воспользовался предлогом визита сына к Лилит: отправил Эми от своего имени, зная её недоверие к суккубам. Пусть другие сочтут это проявлением предвзятости — он знал: именно она найдёт то, что другие пропустят.

Ариель после рождения Зелдриса, как и большинство демонесс, стала почти неотлучной от сына. Она пыталась скрывать свою привязанность, но не могла. Из-за этого временно отстранилась от обязанностей секретаря.

Норива, в свою очередь, был завален работой — особенно бумажной. Но всё же находил время навещать детей, хотя бы на короткие минуты.

Мелиодас же провёл оставшийся месяц в столице спокойно: тренировки, исследования в лаборатории, встречи с союзниками. Иногда играл со своей домашней тигрицей Суфия, которая всё ещё дрожала, когда его пальцы касались её тела — но теперь не от боли или страха, а от ожидания. Она научилась желать его прикосновения, даже если тело помнило страх и боль от плети.

После этого Мелиодас решил посетить резиденцию Империи Ёкаев в столице Инферно. С собой он взял только Хильду — как личную служанку и телохранителя. Остальная свита была ни к чему: визит носил неофициальный характер, а доверял он лишь Хильде в таком плане.

Резиденция занимала обширный участок в центре города. В её сердце возвышался огромный чёрный особняк с воротами, украшенными символом Империи Ёкаев. Вход охраняли ёкаи в традиционных доспехах, неподвижные, как статуи. Вся постройка словно парила между мирами: её аура была настолько странной, что вызывала ощущение, будто здание существует лишь отчасти — будто его границы размыты, а реальность вокруг него слегка колеблется.

Обычно сюда допускали демонов только по официальному разрешению; для Ёкаев таких ограничений не было, ибо оно являлось — центром связи со своей Империей и те могли в любое время посетить это место. Но Мелиодас был принцем и поэтому прибытие одобрили мгновенно, и его встретили с почестями.

Особенно тепло приветствовала его сама Ясака Кицунэ. На ней было простое жёлтое кимоно, подчёркивающее изгибы её фигуры, а за спиной плавно колыхались девять лисьих хвостов — признак её высокого ранга и силы среди кицунэ.

— Приветствуем принца Мелиодаса-сама, — произнесла она, склоняя голову в почтительном поклоне согласно обычаям своей Империи ёкаев. Все ёкаев, вышедшие встречать гостя, последовали её примеру.

— Рад посетить вашу резиденцию и вновь вас увидеть, леди Ясака, — ответил Мелиодас с лёгкой улыбкой, отдавая должное их жесту.

Ясака улыбнулась в ответ и повела его внутрь, сопровождаемую двумя горничными с лисьими хвостами. Снаружи здание ничем не отличалось от архитектуры города Инферно, но внутри всё было иначе: полы — из татами, стены — деревянные, двери — раздвижные, из бумаги и бамбука.

— Как вы могли заметить, внутри всё устроено по-нашему, — сказала она, идя впереди. — Даже само пространство здесь иное.

— Сложно не заметить, — с ухмылкой отозвался Мелиодас. Хильда шла за ним в полшага, спокойная, но настороженная.

— Хе-хе, не волнуйтесь. Это особая способность одного из наших ёкаев. Он создал внутреннее пространство, чтобы оно соответствовало нашему образу жизни. Надеюсь, вас это не смущает?

— Вовсе нет. Мне даже интересно побывать в чужой культуре. Но что это за сила? Не похоже, что это просто манипуляция пространством. Я бы подумал, что вы использовал артефакт, чтобы изменить пространство.

— Это сила «Страх». Она черпает мощь из тайны и страха. Иногда в ней сочетаются сразу несколько принципов, позволяющих влиять на разные сферы реальности и законов. Вот вам прямой пример.

Ясака обвела рукой коридор.

— Значит, находясь здесь, мы полностью в власти того Ёкая, кто управляет этим пространством?

— Частично. Но не беспокойтесь. Он ещё далёк от совершенства в этой силе, и она не может вам угрожать. У любой способности есть пределы и слабости.

Ясака открыла раздвижную дверь в большую комнату для встреч. Внутри всё было выдержано в духе её родины: низкий лакированный стол, подушки из шёлка, на полу — татами, без единого пятна пыли. За широким окном виднелся внутренний сад с чёрными лилиями и каменным фонтаном, вода в котором стекала бесшумно, будто боялась нарушить покой.

— Прошу, садитесь, — сказала она, указывая на подушки. — Здесь мы можем говорить спокойно.

Мелиодас опустился на колени, не дожидаясь приглашения. Хильда заняла позицию позади — не садясь, не отводя взгляда от хозяйки дома.

— Вы сказали, что сила «Страх» черпает мощь из тайны и страха, — начал Мелиодас, глядя прямо в янтарные глаза Ясаки. — Значит, чем меньше о ней знаешь, тем сильнее она действует?

— Верно и в тоже время не совсем, — кивнула она, наливая чай в три чашки. — Она усиливается от страха окружающих к сущности Ёкаев. От того, что ты не знаешь, есть ли угроза… или она уже за твоей спиной. Поэтому можно сказать, что чем сильней и больше бояться силу Ёкая и меньше о ней знают, тем она сильней.

— Интересно, — произнёс он, не касаясь своей чашки. — Тогда почему вы так открыто рассказали мне о ней?

Ясака улыбнулась — не насмешливо, а с лёгкой искрой одобрения.

— Это не такой уж большой секрет, чтобы скрывать. И я не хочу, чтобы вы приняли нашу гостеприимность за ловушку. Для нас вы и ваша раса ценные торговые партнеры и союзники. Считайте мои слова знаком дружбы с моей стороны и доверия.

Молчание повисло на мгновение. За окном ветер шелестнул лепестками чёрных лилий.

В этот момент в комнату вошла служанка. На её голове красовались изящные красные рога изо лба, но Мелиодас сразу понял: она не демон их расы. Её аура была иной, как и внешность. В руках она держала поднос из полированного чёрного камня, на котором стояли чайник необычной формы — будто выточенный из вулканического стекла — и чашки без ручек, гладкие, тёплые на ощупь, с тончайшей золотой каймой по краю.

Хильда молча наблюдала, как девушка наливает чай — чётко, без единого лишнего движения. Пар поднялся вверх, завиваясь в причудливые узоры, и комната наполнилась ароматом: дымным, сладковатым, с нотками жасмина и чего-то терпкого, словно кора старого дерева.

Как принц, Мелиодас вкушал лучшие напитки, мясо, фрукты Империи. Но этот чай сразу выделился одним только своим запахом, что наполнил комнату.

Не дожидаясь, пока Хильда проверит напиток на яд, Мелиодас взял чашку и сделал глоток.

Он не боялся отравы. Его тело высшего демона превращало любой яд в лекарство — достаточно было одного вдоха или глотка. Лишь немногие знали об этом, но даже без этого он мог быть уверен: Ёкаи не рискнут убить принца ради мимолётной выгоды. Убийство — это конец. А союз с Империей демонов — начало чего-то большего.

— Вкусно, — сказал он, опуская чашку. — Впервые пробую такой чай.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулась Ясака. — Это наш особый чай «Чермышь». Его высоко ценят даже в ваших дворянских кругах. У нас он тоже в почёте. Похоже, вы не имели случая попробовать его раньше?

— Верно. Но рад, что смог насладиться им в вашей компании, — ответил Мелиодас, и в его голосе не было ни тени формальности.

— Хе-хе… Вы слишком льстите мне, Мелиодас-сама.

— Нисколько, леди Ясака. Я искренне восхищаюсь вашей красотой и манерами.

— А вы умеете говорить так, что женщина невольно краснеет, принц.

— К чему снова эти титулы? — Мелиодас слегка наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое. — Давайте говорить открыто. Как тогда, на балу.

Оба понимали, что эта встреча попытка улучшить отношения с двумя Империями. Ведь Мелиодас будущий потенциальный Император. Даже если может что-то случится в будущем, его шансы весьма внушительны, пока его отца никто не победит и не заберет трон.

Ясака на мгновение задумалась, затем кивнула и посмотрела на служанку.

— Хорошо. Принеси наши лучшие сладости, — сказала она служанке, всё ещё сидевшей на коленях на татами рядом со столиком.

— Будет исполнено, Ясака-сама, — тихо ответила та, вставая и выйдя без лишней заминки.

— Вы умеете принимать гостей, — заметил Мелиодас, ставя чашку на низкий деревянный столик. Чай в ней ещё дымился, отражая свет от жидкости.

Мелиодас наслаждался своим положением первого принца — роскошью, уважением, властью. Но в глубине души знал: всё это держится на двух столпах — силе отца и его собственной.

Империя демонов не прощает слабости. Здесь не важны титулы, если за ними нет мощи. Пока ты силён — тебе кланяются. Пока за тобой стоит сила — тебе верят. Кто сильнее, тот и прав. Так было с незапамятных времён.

Именно поэтому он не позволял себе утонуть в наслаждениях слишком сильно и старается набирать влияние и силу. Каждый день — тренировка. Каждая встреча с дворянами — политическая игра. Каждый глоток изысканного блюда напоминание о цене власти, чтобы использовать её для себя и своих близких.

— Ясака, можно узнать больше о вас и вашей культуре?

— Обо мне? — удивилась она, приподняв бровь.

Прямота принца была неожиданной. В их мире подобное от взрослого Ёкая сочли бы грубостью, почти оскорблением. Но Мелиодас был юным демоном — и потому мог позволить себе переступить грань формальности без последствий.

— И о вашей культуре, — повторно уточнил он с лёгкой улыбкой, смягчая просьбу. Он знал: женщинам нравится говорить о себе. Особенно когда речь шла о них самих. Это не всегда работает, если только женщина не обладает особыми качествами характера. Но Мелиодас знал из воспоминаний Ясаку и понимал, что с ней можно сблизиться.

Ясака на мгновение задумалась, глядя в чашку, где ещё дымился чай.

— Если говорить без лишнего… Я родилась очень давно в клане Кицунэ «Серебряная листва». У меня была старшая сестра. Мы росли вместе, тренировались вместе, становились сильнее вместе. — Её пальцы слегка сжали край чашки. — Наш клан был одним из многих. Все соперничали за влияние, за право быть первыми. Сила — вот что ценилось выше всего. Без неё не было ни уважения, ни власти.

— В этом мы похожи, — сказал Мелиодас. — В мире демонов тоже никто не дарит тебе место за столом власти просто так. Его нужно взять и заслужить.

— Верно. Но в те времена разобщённость была нашей главной слабостью, которая продолжалось похоже ещё с самого нашего зарождения. Я думаю, виной тому, что наш остров был очень долго изолирован и не вмешивался в дела континента. Из-за этого у нас не было общего врага. Кланы не доверяли друг другу. К примеру, среди таких ёкаев как — кицунэ, тэнгу, они, каппа, юки-онна — стояли стены предрассудков и конфликтов. Мы одна раса, но вели себя как чужие. — Она вздохнула. — Император Нурарихён пытается это изменить. Объединить нас. Сделать из разрозненных кланов — единый народ.

— Звучит как достойная цель.

— Именно поэтому я пошла за ним. — Её голос стал тише. — Прошлые Императоры ночи… им было всё равно. Их интересовала лишь власть ради власти. Они запугивали всех вокруг, чтобы становится сильней. Они не видели страданий, не слышали мольбы. А я… я не могла молчать, глядя на это веками и пыталась исправить.

— «Император ночи»? — переспросил Мелиодас.

— Так иногда называют нашего Императора.

— Понятно. Значит, вы боролись за справедливость?

— За единство. За то, чтобы ёкаи перестали резать друг друга из-за старых обид и глупых предрассудков. Я не верю, что мы можем быть едины только под гнетом страха и тирании. — Она замолчала на мгновение. — Но мне не удавалось сделать это доказать по разным причинам. Поэтому я поддержала Нурарихёна. Помогла ему взойти на трон, даже замарав руки в крови.

— То есть вы помогли ему свергнуть предыдущего Императора?

— Именно. Я помогла Нурарихёну победить прошлого Императора ночи… — произнесла Ясака, но в её словах под конец были заметные слабые нотки грусти и печали.

Мелиодас не стал цепляться к этой детали Он знал: когда в словах остаётся недоговорённость, лучше дать ей повисеть в воздухе, чем вытаскивать на свет силой.

— Но насколько я могу понять, вы называете себя «Высший клан» при нашей первой встречи. В этом есть смысл?

— Есть. Среди кицунэ, как и среди других ёкаев, множество кланов. Но всех их объединяет Высший клан — он главенствует и представляет интересы остальных. В него входят самые сильные его представители. Именно они стоят у власти в нашей Империи. Сила, признанная остальными силами.

— В плане менталитета наши расы схожи, я бы сказал. Но почему ваша Империя так долго оставалась в изоляции? Если не секрет.

— Не такой уж и большой секрет. Первое — мы просто не знали о существовании континента. Жили на своём острове, считая его всем миром. — Она помедлила, будто взвешивая каждое слово. — Когда же узнали — попытались выйти в большой мир. Но первые попытки закончились плачевно. Многие погибли. Тогдашний Император ночи издал указ: никто не покидает остров. Закон был жёстким, но необходимым. А те, кто всё же пытался проникнуть к нам, быстро понимали: на нашей земле нас не сломить и поэтому они погибали мучительной смертью. — Уголки её губ дрогнули. — Так мы и жили — вдали от чужих войн, чужих взглядов, чужих амбиций.

— Значит, из-за этого запрета вообще никто не пытался посетить континент?

— Конечно, пытался. Ёкаи всегда были любопытны. Некоторые уходили — и не возвращались. Те, кто вернулся, рассказывали: на континенте живут расы, чья сила не уступает нашей. Что здесь место для сильных и нам не следует недооценивать жителей континента. — Она сделала паузу. — Сам Нурарихён побывал здесь, ещё до того, как стал Императором. Он видел ваши города, ваши войны, ваши праздники. Именно поэтому он и решил: пришло время выйти из тени и стать частью этого континента.

— Ваш Император — интересная личность.

— Верно, — сказала Ясака с улыбкой. — Очень интересная.

— Возможно, вопрос прозвучит грубо, — начал Мелиодас, опуская чашку на стол, — но каково было правление прошлого Императора Ёкаев? Насколько я могу судить, без причины вы бы не пошли против него.

Ясака помолчала. Её пальцы слегка сжали край чашки.

— Прошлый Император… был жестоким. Ему были безразличны судьбы собственного народа. Он жаждал лишь личной власти — и для этого держал всех в страхе. Многие боялись его. И всё же служили — не из верности, а из уважения к его силе.

— Вам не нравилась такая политика, и вы решили помочь его свергнуть. Это понятно. Но… нельзя было убедить его измениться?

На мгновение Ясака задумалась, будто взвешивая саму возможность. Потом покачала головой.

— Нет. «Он» был непреклонен.

— Но зачем запугивать своих подданных?

— Чтобы усилить свой «Страх».

Она сделала глоток чая, прежде чем продолжить.

— Мы, ёкаи, — существа ночи и тайны. И чем меньше нас понимают, чем сильнее боятся — тем могущественнее становится наша сила с противником. Это не жестокость ради жестокости. Это наша природа и сила. Пока враг не знает, кто ты и на что способен, он не осмелится напасть. А если осмелится — проиграет. Страх делает нашу силу могущественней. Поэтому так и называют нашу силу «Страх».

Мелиодас кивнул.

— В этом есть смысл. Никогда бы не подумал, что такова суть вашей расы. Спасибо за откровение.

Он слегка улыбнулся.

— Но неужели ваш нынешний Император, Нурарихён, тоже следует этому пути?

— Не совсем. Он держит баланс. Ёкаи идут за ним не из страха, а из уважения. — В её голосе прозвучала искренняя гордость. — Поэтому я горжусь тем, что следую за таким лидером.

— Раз вы поделились столь личной историей, — сказал Мелиодас, беря чашку и делая глоток, — грех не рассказать и о нашей.

Ясака слегка наклонилась вперёд — заинтересованная, но сдержанная. Она хотела понять не суть демонов, но и то, что двигало их наследником в будущем, чтобы понять, что ожидать от демонов если он станет Императором.

Так, за чашкой чая и тихим шелестом ветра за окном, начался обмен не просто историями — а доверием. Подобный обмен мнений и историй помог Мелиодасу сблизиться с ней, а ей с ним. Оба получили бы от этого свою выгоду и были этим довольны.

— — — — —

— — — — —

В другом месте — глубоко под землёй, в тёмной пещере, где свет не проникал уже сотни лет, — разгоралась битва.

Среди теней мелькали силуэты в чёрных плащах, лица их скрывали капюшоны. Перед ними извивался монстр — огромный, с несколькими руками, кожистыми крыльями и чёрной, как смоль, шкурой. Из пасти его вырывалось пламя, а из ладоней — вспышки разрушительной магии.

— Довольно этих игр! — крикнула одна из фигур, резко распахнув плащ. На её спине раскрылись кожаные крылья, похожие на крылья летучей мыши. Она взмыла вверх — пещера была достаточно просторной для полёта — и зависла над монстром.

За её спиной засияли магические круги.

— [«Щупальца»]

Из кругов вырвались десятки алых щупалец, обвивая конечности чудовища, сковывая его движения.

— Это наш шанс! — закричали остальные.

Они бросились вперёд. Мечи, секиры, вспышки заклинаний — всё обрушилось на обездвиженного зверя. Тот рвался, рычал, пытался вырваться, но натиск был слишком силён.

В финале один из нападавших вонзил в череп монстра странный клинок — изогнутый, будто выточенный из кости. Голова чудовища взорвалась, превратившись в кровавую кашу.

Тишина вернулась в пещеру — тяжёлая, насыщенная запахом крови и озона.

— Наконец-то он погиб, — произнесла женщина с крыльями, опускаясь на землю. — Идём. Нельзя терять время.

Остальные члены группы собрались вместе, переступая через тела убитых монстров, усеявших пол пещеры. Кровь ещё не успела засохнуть; воздух был тяжёл от запаха крови и разлагающейся плоти.

Они направились к огромным каменным дверям, покрытым древними изображениями и надписями на забытом языке. Один из путников — тот, что шёл последним — коснулся двери амулетом с вделанным кристаллом. В тот же миг камень засветился тусклым синим светом, руны загорелись поочерёдно, и створки медленно распахнулись с глухим скрежетом.

Внутри царила тьма — до тех пор, пока не вспыхнули кристаллы, вделанные в стены. Их холодное сияние озарило гигантскую гробницу. В центре комнаты возвышался пьедестал, на котором покоился массивный саркофаг из чёрного обсидиана.

— Наконец-то мы нашли его, — сказала женщина, снимая капюшон.

Её лицо было прекрасным и опасным одновременно: длинные волосы цвета свежей крови, глаза того же оттенка, полные хищного нетерпения. Под чёрным плащом угадывалось облегающее платье, не скрывающее ни изгибы тела, ни готовность к бою.

— Ты, — она резко указала на одного из спутников, — проверь на ловушки.

— Ах! — вырвалось у него, когда она схватила его за воротник и швырнула вперёд, будто мешок с песком.

— Очень жестоко, леди Розария, — проворчал он, поднимаясь с пола.

В ответ — лишь молчаливый взгляд. Красные глаза горели, как угли. Мужчина тихо вздохнул и двинулся к саркофагу, ощупывая пол и пространство на предмет скрытых рун или механических ловушек. Но ловушек не было на пути.

Убедившись в безопасности, остальные подошли к пьедесталу и без церемоний начали сдвигать крышку. Внутри не было тела как должно быть в таких саркофагах. Только — чёрная сфера, парящая над дном саркофага. От неё исходила плотная, давящая аура — древняя и чуждая остальным.

— Это оно? — Розария нахмурилась. — Разве здесь не должно быть трупа?

— Похоже, Совет Короля Демонов спрятал тело в другом месте, — сказал лидер группы, склоняясь над сферой. Его пальцы не касались её, но глаза жадно впитывали каждую деталь. — Возможно, это ключ к телу или что-то что оставил он после себя.

— Я и думал, что не станут прятать останки Второго Короля Демонов в таком месте без серьёзной охраны, — заметил один из членов, пытаясь выглядеть проницательным.

— Босс-монстр был силён, но его сила недостаточна, чтобы охранять тело Второго Короля. — добавил другой.

— Значит, всё это — пустая трата времени, — бросил третий, раздражённо сплюнув на пол.

— Не совсем, — возразил лидер. — Забираем сферу. Она может привести нас к телу.

Розария стояла молча, сжав кулаки. Она была недовольна, но не показывала.

Их целью было найти тело Второго Короля Демонов — основателя Королевства демонов, создателя Совета Короля демонов, архитектора её законов и структуры. Он знал тайны, способные укрепить власть любого, кто их унаследует. Секреты, что позволяли Королевству демонов стоять веками, несмотря на войны, предательства и вторжения извне.

А вместо этого — лишь чёрная сфера в пустом саркофаге.

Розария жаждала силы. Узнав, что Второй Король оставил после себя знания, способные дать абсолютную власть, она, не раздумывая присоединилась к этой группе. С ними она прошла долгий путь, стала сильнее. Она не жалела, что отказалась от борьбы за трон Лилит. Ей было безразличен трон и роль главы Лилит. Розарию не интересовала судьба рода. Она хотела свободу. А свобода, как она знала, рождается только из абсолютной силы такая как у Архидемонов. И ради такой силы она будет бороться и сражаться.

Когда лидер протянул руку и вынул сферу из саркофага, комната внезапно содрогнулась.

На всех обрушилась давящая аура — древняя, чуждая, полная презрения к живым. Тела словно окаменели. Даже дышать стало трудно.

Каменные двери за их спиной с грохотом начали закрываться. По стенам, полу и потолку засияли магические круги, один за другим. Из них вырвались монстры — не такие, как те, что встретились в пещере. Эти были крупнее, плотнее, их аура пульсировала яростью и разумом. Некоторые имели крылья из костей, другие — тела, сплетённые из теней и пламени.

— Эх… — вздохнула Розария, бросив взгляд на лидера, когда давящая аура исчезла.

Тот даже не дрогнул. Ни удивления, ни вины — только холодный расчёт. Он знал, что ловушка сработает. Возможно, даже рассчитывал на неё.

Теперь у них не было выбора.

— Действуйте, — приказал лидер, не отводя взгляда от сферы. — Мы не можем погибнуть здесь. Иначе подведём господина.

— Есть! — хором ответили члены группы.

Они сняли капюшоны. Один за другим — как будто сбрасывали маски. Из-под ткани показалаись лица, изуродованные шрамами, клеймами, но полные решимости. Каждый выпустил свою ауру — не для демонстрации, а для боя.

Каждый из них был кем-то: последний наследник уничтоженного рода; бывший раб, вырвавшийся из цепей собственной волей и жаждой силы; предатель, отказавшийся служить кому-либо; изгнанник, чью собственную семью он едва пережил.

Ни один не дрогнул. Ни один не выказал страха. Они знали: в этом мире выживает не тот, кто надеется на чудо, а тот, кто сам становится чудом — через кровь, боль и волю.

Монстры хлынули вперёд — не как стая, а как единый организм, управляемый древней волей гробницы. Их тела были разными: одни покрыты чешуёй, другие — костяными наростами, третьи — тенями, едва удерживавшими форму. Но все двигались синхронно, будто их связывала одна аура.

— [«Барьер маны»]! — крикнула Розария, и её крылья вновь расправились.

Она встала в центре, подняв руки. Из её ладоней вырвались голубые нити потоки маны, что впитались в землю и образовали пульсирующий барьер. Монстры врезались в него, и от каждого удара по кругу пробегали вспышки тёмно-красного света.

— Держите строй! — приказал лидер, уже стоя на коленях перед сферой, которую держал обеими руками. Его пальцы касались чёрной поверхности — и в тот же миг по его лицу пробежали тени удивления. Из сферы шептали слова — высасывали ману. Он почувствовал, как его силы утекают, как будто сама тьма пьёт его изнутри.

— Проклятье… — прохрипел он, поняв, что сфера опасней, чем кажется.

Один из членов группы — высокий мужчина со шрамом через всё лицо — вырвал из-за спины двуручный топор и бросился вперёд, не дожидаясь приказа.

— Я прикрою! — зарычал он, и его аура вспыхнула, как угли в горне.

Топор рассёк первого монстра пополам, но второй вцепился ему в плечо когтями. Кровь брызнула на пол, но он лишь оскалился и ударил лбом в морду твари, сломав ей череп.

— Глупец! — бросила Розария, не отводя взгляда от барьера. — Не растрачивай силы!

— А ты не командуй! — огрызнулся он, отбрасывая тело монстра ногой.

Женщина с седыми волосами и глазами цвета льда встала спиной к лидеру и начала выкрикивать заклинания на забытом языке. Из её рта вырывались ледяные руны, впивавшиеся в пол и превращавшиеся в шипы. Монстры, наступившие на них, застывали, их плоть покрывалась инеем.

— Атакуй! — крикнула она.

Розария стиснула зубы. Она не любила, когда планы рушатся. Но ещё больше ненавидела, когда её считали слабой.

— Жалкие монстры! — рявкнула она и резко опустила руки.

Барьер лопнул — но не от слабости, а по её воле. В тот же миг из разрыва вырвались алые щупальца, не атакуя монстров, а впиваясь в руны на стенах. Комнату содрогнуло. Кристаллы на потолке потемнели, пол покрылся трещинами. Монстры замедлились — их связь с гробницей ослабла.

— Теперь! — крикнула Розария.

Группа ринулась вперёд.

Шрамованный рубил топором, не щадя себя. Седовласая замораживала целые ряды врагов, а третий член — изгнанник с кинжалами в обеих руках — пронзал глаза и горла, двигаясь как тень. Даже раненый, он не отступал.

Через несколько минут последний монстр рухнул, рассыпавшись в прах.

Лидер, бледный и дрожащий, отпустил сферу. Та упала на пол с глухим стуком, но не погасла — продолжала пульсировать, будто живая. Сам лидер тяжело дышал от истощения.

— Она всё ещё активна, — прохрипел он. — Если оставить её здесь, гробница восстановится. А если взять с собой — она будет пожирать нас по дороге.

— Что ты узнал? — спросила Розария у лидера.

— Эта сфера скрывает в себе много тайн, нам нужно её взять с собой. Она требует ману для пробуждения. Но будет трудно её перетащить не прикасаясь.

— Значит, запечатаем, — сказала Розария.

Она подошла, не касаясь сферы, и начертила вокруг неё круг из собственной крови. Седовласая добавила ледяные руны. Сфера дернулась — один раз — и затихла, но они могли почувствовать, что это лишь временная мера. Её чёрный блеск померк, будто её закрыли в саркофаг изнутри.

http://erolate.org/book/294/34227