Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 9. Всё ужасно

     Это были захватывающие времени. Это были славные времена. Война на востоке, война на юге. Пока Титулус ушёл в Контарию, такое себе скромное вторжение в скромную страну, большая часть армий королевства ушла в залитую солнцем Редону, чтобы наконец поставить этого могущественного врага на колени. Это были времена, когда мужчины зарабатывали славу на войне, а все остальные грелись в лучах этой славы. Каждый с нетерпением ждал новостей с обоих фронтов.

     Мясо было как на подбор, специи – сплошная экзотика, но компания за столом более чем порочила это. Клемент продолжал сыпать своим железным остроумием. Городская знать обменивалась общими высказываниями и ворковала, как небольшая стая голубей. Два кавалериста, которых вопреки усталости и ранениями пригласили за стол, кормили всеми обрывками фронтовых новостей ненасытное брюхо леди Паулы. Габриэль с пустыми глазами, что сидела слева от неё и мечтала о приходе смерти, которая милостиво избавит её от этих страданий.

     – Я убеждена, что это лишь временная неудача, – произнесла непреклонная хозяйка замка.

     – Полагаю, Титулус такого же мнения, – ответил Никита и с трудом проткнул маринованный гриб вилкой, которую держал единственной рабочей рукой. – Он использовал этот же манёвр во время восстания лорда Фулерада, что принесло нам великую победу. Но разделять кавалерию и пехоту –всегда рискованно. Миледи, так уж получилось, что в тот день внезапно пошёл дождь, и мы не смогли объединиться, как изначально рассчитывали.

     – Значит виновата погода, – проворковала Паула, положив подбородок на переплетённые пальцы рук. – Если боги решили, что в ту ночь одержат победу варвары, нам остаётся только принять это.

     Солдаты неловко согласились. Подошёл слуга и предложил леди ещё вина, но она отказалась. Габриэль же воспользовалась случаем и перехватила слугу, сказав ему наполнить свой бокал до краёв.

     – Что ж, я уверена, что своей гениальностью генерал Титулус легко изменит ход войны и сокрушит контарианцев, – Паула улыбнулась на имени этого мужчины. Это была не боевая улыбка, а искренняя, душевная и верящая.

     «В этом-то и заключается проблема Паулы, – Габриэль сделала большой глоток вина. – Она действительно, действительно верит. Верит в величие королевства, божественное право короля, суровое правосудие богов и предписанный порядок всего сущего».

     Габриэль считала эту вылазку в Контарию всего лишь лёгким способом для Титулуса раздобыть деньги и влияние (он мог быть искусным и отважным воином, но во многих вещах это обычный интриган и мошенник), а также быстрым набегом, чтобы получить больше ресурсов на войну в Редоне. Паула же считала это священной войной, ещё одним этапом некой вечной борьбы добра и зла.

     – За Титулусом вся мощь и величие Хармена, поэтому его победа – лишь вопрос времени, – как обычно подлизался отец Пелагий (старый лысый священник, что возглавлял замковую часовню), когда почувствовал настроение Паулы. – Король серьёзно относится к этим начинаниям. Не зря же он сам отправился в Редону и оставил герцога Орена руководить войной в Контарии. Считаю, все согласятся, если скажу, что Орен – вторая по значимости персона после короля во всём королевстве!

     Паула уверенно кивнула, а Габриэль с любопытством глянула на всех. Неужели они действительно считали, что Орен Харатразкий мог действительно быть хорошим командующим этой войны? Они в самом деле верили в непредвзятость этого мужчины? Они невежи, простаки или просто отрицают реальность?

     – В конце концов мы покорим контарианцев, – несколько сдержано сказал Ховин. – Хоть это и может занять некоторое время.

     – Да, – согласился с ним Никита. – Титулус, вероятно, приедет сюда пополнить припасы, с разрешения вашей светлости, немного отдохнуть, допросить мальчика…

     – Точно, мальчик! – хлопнула в ладоши леди Паула. – Говорите, он пытался украсть Королевского орла?

     – Мы поймали его прямо посреди нашего лагеря. Он уже наложил на него свои руки! Патрульным невероятно повезло, что посланники прибыли именно в тот момент. Скорее всего, теперь им постоянно рыть отхожие места, пока дышит Титулус.

     – Превосходно! – воскликнула Паула. – Но видите ли, поведение того мальчика совершенно типично для контарианцев. Я годами повторяю об этом Королю, нашему лорду. Они – кучка воров и насильников. Они нецивилизованны и не умеют продумывать заранее. Хочу сказать, он же никогда в жизни не видел ничего столь прекрасного, что и пробудило у него желание запятнать его своими ручонками!

     Леди Паула оглядела стол. Её широко открытый рот исказился в безмолвном смехе, блестящие глазки почти исчезли, а тонки брови взлетели вверх. Гости подчинились и рассмеялись вместе с ней.

     – На самом деле, их кавалерийская тактика в лесах очень точно продумана и… – было начал Ховин, но Никита заткнул его рот пинком по больной ноге.

     – Полагаю, даже самые варварские народы обязательно приобретут кое-какие полезные навыки в ходе своей печальной истории, – сказал Клемент, сглаживая ситуацию, что явно противоречила убеждениям леди Паулы. – Вы тоже так считаете, принцесса?

     – Да, – Габриэль допила остаток своего бокала и сурово глянула на Клемента с мыслью: «Невозможно наплевать на достоинства страны лесных бродяг, чем я сделала это прямо сейчас».

     – Клемент, раз уж говорим о мальчике… ты организовал всё в нужное в темнице?

     – Да, миледи. Додо постоянно стоит на карауле.

     Казалось, ответ удовлетворил Паулу, но один из горожан, старший мужчина в эффектном красном сюртуке, неуверенно поднял глаза:

     – Додо? Прошу прощения, ваша милость, но разве это не тот большой мужчина, который немного… простоват?

     – Именно это и делает его отличным охранником, – хихикнула Паула. – Он будет следить за заключённым именно так, как ему скажут. Его нельзя ни убедить, ни подкупить, ни умолить. Никто не заставит Додо отклониться от приказов, что мы отдали ему. Разве что сам Король, если он когда-либо приедет сюда.

     – Клемент, расскажи им историю с кладовой! – замахала она руками, как гигантская ворона.

     Если подытожить, то всё было так. Однажды Паула и Клемент отправились на несколько дней посетить деревни и оставили Додо охранять дверь кладовой. Но они забыли сказать ему, что он должен впустить начальника снабжения. Вернувшись, они обнаружили голодных мужчин с синяками, которым приходилось эти несколько дней перебиваться на одних ягодах и корнях, а Додо твёрдо стоял спиной к двери.

     Гости захихикали как люди, что слышали одну и ту же историю в шестидесятый раз.

     – Да, – Паула закончила жевать кусок телятины и вернулась к предыдущей мысли: – Додо будет достойным охранником для самого хитрого заключённого, не говоря уже о контарианце. Наш гость, вероятно, слишком поражён, что впервые в жизни у него есть крыша над головой, и поэтому даже не пытается сбежать.

     – Правду говорите, – согласился Клемент. – Уверен, все согласны с тем, что хоть контарианцы могут говорить на том же языке, что и мы, их нельзя считать по-настоящему достойным народом или любого рода партнёрами. Давайте же выпьем за Титулуса и его предстоящее покорение этих земель!

     «Но это же вы очень хорошо торговали с контарианцами до того, как началась эта война», – подумала Габриэль и воспользовалась тостом как поводом получить ещё вина.

     Все кубки были высоко подняты, и глаза принцессы снова встретились с Клементом, на что тот любезно улыбнулся. Габриэль инстинктивно немного откинулась назад, прижимая шею к воротнику платья^[1]. Она не могла поймать ускользающую мысль, но что-то в этом постоянно вежливом и скучном управителе всегда выводило её из себя.

     ––––––

     Примечания:

     1. На этом моменте начинается сага о шее Габриэль. На каком-то подсознательном уровне она всегда считает шею своим уязвимым местом, из-за чего инстинктивно скрывает её каждый раз, когда испытывает тревогу или пытается отстраниться.

http://erolate.org/book/2946/285754