Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 12. Любопытство

     На следующее утро Габриэль разбудил осторожный стук слуги в дверь, который сообщил, что уже время завтракать. Поскольку Миста ещё не вернулась, принцесса проспала, и её самой пришлось поспешно умываться, одеваться и подготавливаться.

     «Бесполезный замок с бесполезными слугами», – подумала она, завязывая волосы.

     Всё время своего пребывания здесь она завтракала таким образом, что требовалось пройти весь путь до часовни во внешнем дворе и есть с отцом Пелагием и его угрюмыми монахами. Несколько следующих часов также проходили в этой же часовне, где натасканные служители богов приглядывали за её нравственным исправлением, уделяя особое внимание добродетелям вроде скромности и целомудрия.

     К её удивлению, Пелагий оказался не так плох, как думалось сначала. Как и все видные люди Бехема, он добился своего положения многолетним поддакиванием Пауле, но не был и вполовину предан её «Мнениям о Том, как Всё Должно Быть», как Клемент.

     Фактически, когда Пелагий был вне поля её зрения, он полностью отдавался беззаботной и безобидной жизни служащего богам. Он никогда и никого не беспокоил, не считая поваров. Огромное количество куропаток, ягнят, гусей, угрей, винограда, пирогов и разнообразной выпечки, которое он потреблял каждую неделю, не мешало его телу, поддерживающему огромную лысую голову, оставаться худым и здоровым. Как ещё можно воспринять этот знак, если не божественной милостью и указанием продолжать в том же духе?

     Три его молодых монаха были и того хуже, ведь при малейшем поводе пускались в долгие дискуссии о разлагающихся нравах молодёжи и пороках распутных женщин, что уводили мужчин с Праведного Пути. Как считали они, этот Путь базировался на том, чтобы взять в руки меч и пронзить им любого, кто криво на тебя посмотрит. Боги, Честь, Преданность Королю и Стране – вот что имело для них значение^[1].

     Эти трое сами по себе обладали непоколебимыми умами, а интеллектуальное и моральное превосходство защищало их от презренных плотских соблазнов, но постоянное и регулярное нахождение рядом с привлекательной молодой леди, которая имела не лучшую репутацию, производило на них неожиданные эффекты. Во-первых, они с удвоенным рвением начинали презирать и осуждать так легко развращаемую молодёжь, а во-вторых… У них проснулась внезапная любовь к долгим холодным ваннам, а также необъяснимая склонность время от времени захаживать в уборную и выходить оттуда более спокойными, но избегающими зрительного контакта.

     Их звали Вульмар, Адемар и Вальдемар. Всем было около двадцати, а чисто выбритые лица почти всегда скрывали капюшоны их одеяний. Они казались совершенно взаимозаменяемыми во всех возможных отношениях.

     Вначале, когда родители Габриэль последовали совету короля и решили сослать её в Бехем, Паула поручила Пелагию следить за образованием принцессы. Тогда он оцепенел, ведь воспитание молодых женщин выходило далеко за рамки всех его областей знаний. Отец Пелагий быстро решил, что лучшим вариантом будет оставить Габриэль одну, чтобы она читала поучительные тексты писаний, или толкования писаний, или толкования толкований, а затем заставить её обсудить прочитанное с молодыми монахами, пока он сам где-то подремает. Казалось, он в значительной степени не осознавал внутренней борьбы этих монахов (которой точно не было).

     Такое положение вещей в большинстве своём устраивало и Габриэль, которая быстро поняла, что обсуждение полностью состоит из яростных попыток каждого из троицы показать себя самым умным, пока она просто сидит и смотрит. Следовательно, она также отказалась от чтения назначенных текстов и тайком начала читать интересное для себя. Каждую неделю Пелагий докладывал Пауле о замечательном прогрессе, которого достигла Габриэль.

     В это день после завтрака она последовала за тремя монахами в маленькое и тенистое помещение в задней части часовни, где они расположились вокруг простого стола из тёмного дерева. Темой обсуждения был древний текст о благотворительности, но дискуссия быстро переросла его, ведь собеседники начали скакать от темы к теме, пытаясь превзойти друг друга в праведности и радикальности. Троица была в прекрасном настроении, ведь новые наступления на Контарию и Редону означали для них, что добро постепенно побеждает зло.

     В это же время Габриэль играла с бретелькой своего платья. Единственное, что нравилось ей в нём, это жёсткий воротник, который она могла поднять так, чтобы он закрывал её шею. Она наслаждалась ощущением того, как ткань защищала её подобно стенам собственного замка, который позволял ей хоть немного отдалиться от заносчивого Бехема вокруг^[2]. Хотя чего таить, в платье была ещё одна вещь, которая нравилась ей. У него были… карманы. Если когда-то Габриэль станет достаточно могущественной, чтобы снести этот чёртов замок и казнить в нём всех, то портниху она обязательно пощадит.

     Пока монахи перешли от благотворительности к преимуществам телесных наказаний и тому, насколько сильно война пойдёт на пользу размякшей современной молодёжи, глаза Габриэль блуждали по крепким резным каменным колоннам, что поддерживали сводчатый потолок комнаты, и богато вышитым гобеленам, висевшим между ними. Один из них изображал женщину, чьё платье было сделано из кирпичей, как башня замка, и пару львов по боках. Домальба, богиня непорочности^[3].

     Габриэль закрыла глаза. Толстые стены часовни заглушали все звуки двора, отчего это место казалось изолированным от остального человечества и всех признаков жизни. Разговор перешёл от мягкости молодёжи к ужасным потенциальным последствиям такого, как было показано на примере упадка и падения империи Гебра^[4].

     – Их проблема была в том, что они стали изнеженными и слабыми. Именно это сделало их уязвимыми для врагов! – огласил Вальдемар. Остальные двое кивнули в знак согласия и посмотрели на него так, словно была сказана некая свежая и оригинальная мысль, а не обломки повторяемых народных мудростей, чем это было на самом деле.

     – Раз это было с ними, то может случиться и с нами. Слава богам, что у нас хорошие лидеры. Есть даже люди с настоящей выдержкой, как в старые времена.

     – Конечно, есть, но немного. Король велик, пусть его жизнь будет долгой. Но кто сравним с ним? Не наследный принц, это точно.

     – Нет, но есть граф Бириат.

     – И герцог Орен.

     – И есть Титулус.

     – Есть.

     – Есть.

     – Титулус объединяет в себе всё, чем должен быть настоящий мужчина. Мы все видели его своими глазами.

     – Его победы наверняка вдохновят наш народ и укажут ему истинный путь.

     Габриэль, сидящая в безопасности своего крошечного замка, даже не дрогнула. Ещё на прошлой неделе в течение трёх долгих дней ей пришлось сидеть рядом с Титулусом на пышных пирах, которые Паула устраивала в его честь, когда тот проходил здесь вместе со своей армией. Так вот, этот мужчина никогда не забывал бросать ей небрежные замечания о долге мужчин быть смелыми и свирепыми, тогда как женщины должны быть целомудренными и послушными. Кто он вообще такой, чтобы читать ей лекции? Да это же просто раздражающий выскочка, в котором нет ни капли королевской крови!

     – Считаю, его победа над Контарией будет особенно ценной и поучительной, если вспомнить контарианские обычаи.

     – Какие такие обычаи? – встряла в дискуссию Габриэль. Послышался коллективный вдох воздуха.

     – Контарианские обычаи?

     – Контарианские обычаи?!

     – Да это же деградировавший и развращённый народ! Они совокупляются на открытом воздухе и сразу со многими партнёрами!

     – Они вступают в противоестественные союзы! Мужчины возлегают с мужчинами, а женщины с женщинами!

     – Они приносят своих детей в жертву своим богам!

     – Они пьют кровь девственниц, чтобы сохранить молодость!

     – Они похищают крестьян Хармена и подвергают их всевозможным развратным практикам!

     Их причитания и описания контарианских обычаев затянулись на какое-то время. Монахи, казалось, обладали обширными знаниями обо всех сексуальных прегрешениях контарианцев, что будто постоянно занимали их мысли. Похвальная преданность принципу «знай своего врага». Габриэль слушала эти рассказы об ужасных, нечистых, пьющих кровь (и не только её) людях на границе королевства с гораздо большим интересом, чем обычно.

     Выйдя после полудня из часовни, она прищурилась от солнечного света. Обычно большую часть оставшегося дня она была предоставлена самой себе. Поскольку у неё отсутствовали хоть какие-то развлечения, компания или некое продуктивное дело, Габриэль предположила, что смысл этих часов в том, чтобы утомить её до смерти.

     Пересекая в очередной раз внешний двор, Габриэль погрузилась в размышления, сколько недель она сможет выдержать здесь, прежде чем выпрыгнет из окна своего третьего этажа. В такой-то момент её взгляд упал на массивную башню по другую сторону сада часовни. Контарианский мальчик содержится в темнице под ней.

     Такая мысль заставила её остановиться. Некоторые из решетчатых низких окон темницы выходили в сад на уровне земли, спрятанные в достаточно больших нишах, чтобы в них сидеть. Они отграничены от остальной части двора кустарниками и несколькими тисовыми деревьями сада. Если его держат в конкретно этих камерах, она, вероятно, могла бы взглянуть на него или даже поговорить с ним, не привлекая особого внимания к себе.

     Габриэль покачала головой и продолжила свой путь. У неё всё ещё оставалось достаточно достоинства, чтобы не болтать с низкородным отбросом, постоянно находясь начеку, как идиотка. К тому же парень, с большой вероятностью, тупица. Зачем портить себе фантазии, встречаясь с чем-то реальным?

     Вернувшись в Большой зал, она обнаружила, что Паулы нет в замке: она отправилась на прогулку с Клементом и несколькими приближёнными. Хоть Габриэль обрадовалась, что ей не угрожает общество её светлости, вчерашний гнев снова дал о себе знать. Слишком опасно для прогулок… ага, конечно.

     Миста отыскалась спящей в своей небольшой комнате. Габриэль не стала её будить и пошла к себе, бросилась на кровать и стала смотреть на балдахин над собой.

     «А если написать родителям, что я изменилась, и попросить вызволить меня отсюда… – задумалась она и сжала кулак на одеяле. – Нет, к чёрту их сразу. Рано или поздно они пошлют за мной, чтобы проверить, сработала ли их идиотская задумка. До этого нужно найти способы выживать здесь. Например… ткание гобеленов или садоводство».

     Она резко села. Парень в темнице не выходил из её головы. Он был единственным в этом дерьмовом замке, что хоть немного было ей интересно. Но разговор с ним через окно заставит её выглядеть глупо. Он сразу поймёт, что у неё нет на такое разрешение, а если нужно разрешение, то она какая-то проходная девушка, которую не стоит уважать.

     Чтобы поговорить с ним в темнице, нужно пройти мимо Додо. Додо никому не позволит его увидеть. Габриэль хорошо помнила историю Паулы. Никто не способен отменить приказы, которые получил Додо, за исключением самого короля, если он посетит это захудалое место.

     «Хоть ты в скверной ситуации… – раздался тихий голосок в её голове. – Но разве у тебя не королевское происхождение?»

     В конце концов, Паула и Клемент сейчас в отъезде. Неплохой день для экспериментов.

     ––––––

     Примечания:

     1. Национализм, опять же, немного устаревший для феодального королевства, но фэнтези как жанр допускает отклонения. Три молодых монаха – портрет современной политической радикализации различных правых типов, которая любит считать себя консервативной и традиционной, но на самом деле всего лишь бессмыслица с короткой памятью. Всё-всё, молчу.

     2. Шея Габриэль возвращается.

     3. Из Википедии: «Мэри Уайтхаус (Хатчесон при рождении; 13 июня 1910 г. – 23 ноября 2001 г.) была английской общественной активисткой, которая выступала против социального либерализма и основных британских СМИ, которые она обвиняла в поощрении более либерального общества… Кампании Уайтхаус ещё больше разделили мнение. Критики обвиняют её в том, что она крайне критичная личность, и традиционные моральные убеждения привели её к прямому конфликту со сторонниками сексуальной революции, феминизма и прав геев. Другие видят её более позитивно и считают, что она пыталась остановить упадок того, что она считала моральными стандартами Британии».

     Интересный факт: Мэри Уайтхаус упоминается в песне «Pink Floyd – Pigs (Three different Ones)». Если перевести Уайтхаус (Whitehouse, «белый дом») на латынь, то получится «Domus Albus». Если проигнорировать все лингвистические приличия и сделать его женским, то получится «Домальба» (Domalba).

     4. Гебра была очень незначительным местом, что упоминалось как одно из мест «Плоского мира» Терри Пратчетта. Текущий разговор – это пародия на все те времена, когда кто-то критиковал развитие общества, прибегая к аргументу, что именно такая вещь привела к падению Рима. Это всё ты виноват, Эдуард Гиббон (он написал книгу «История упадка и разрушения Римской империи»).

http://erolate.org/book/2946/285757