Готовый перевод Return to the Ming Dynasty to Be a Prince / Князь из будущего в династии Мин: Глава 1

Глава 1. Добряк в девяти поколениях

Узкий и длинный мост Нэихэ¹ пролегал через реку Забвения², ведя в туманную, призрачную даль. Призраки, чьи ноги не касались пыли, всхлипывая, выпивали чашу супа бабки Мэн³ и ступали на непредсказуемый путь следующей жизни.

Из туманной дали исходила невидимая притягательная сила. Стоило душе ступить на мост, как пути назад уже не было. Оставалось лишь нестись вперёд, подобно мотылькам, летящим на огонь.

И вдруг раздался на удивление дерзкий голос: «Я жалуюсь! Я требую подать жалобу!»

Вслед за голосом с другого конца моста показался очень симпатичный молодой человек. Его волосы были уложены воском и блестели, а на нём был белый костюм, расшитый множеством блёсток. Он выглядел точь-в-точь как поп-звезда, только что сошедшая со сцены.

«Хлоп!» Чаша с ароматным супом бабки Мэн со звоном упала на землю. Морщины на лице бабки Мэн, глубокие, как ущелья, казалось, стали ещё глубже. Она пробормотала со вздохом: «Девятый раз... Девятый раз... Эта напасть снова вернулась».

За призраком, похожим на поп-звезду, следовали Бычеголовый и Лошадиная Морда⁴. Глаза Бычеголового были вытаращены до предела, а лицо Лошадиной Морды вытянулось длиннее, чем у осла. Всё потому, что Чжэн Шаопэн, которого они уже давно внесли в свой чёрный список, снова вернулся.

Его легенда о девяти смертях и восьми перерождениях началась с того момента, когда он упал с фуникулёра на горе Наньцан. Поскольку перед падением он успел подхватить трёхлетнюю девочку, он заработал благую карму, и его земной срок был продлён на три года. Но эта парочка неудачников, Бычеголовый и Лошадиная Морда, спешили на свадебный пир по случаю замужества дочери Городского Божества и забрали его душу, не дождавшись, пока он упадёт в ущелье.

Когда они, протрезвев, обнаружили, что схватили не того, тело Чжэн Шаопэна в мире живых уже было кремировано. Чтобы избежать ответственности, они подкупили судью Цуя, чтобы тот отправил его обратно в мир живых, позволив вселиться в чужое тело и дожить положенные три года.

Но кто бы мог подумать... за год он умудрился умереть и вернуться восемь раз, и ни разу не продержался дольше двух месяцев. Надо сказать, судья Цуй отнёсся к нему неплохо: в первый раз он отправил его в тело только что утонувшего богача из Вэньчжоу. У этого богача было четыре швейные компании, состояние в триста миллионов, ему было 68 лет, а жене — всего 28. А три его любовницы, прекрасные, как цветы, были ещё моложе — самой юной едва исполнилось 18. Чем не подарок?

Проблема была в том... что этот богач утонул не в реке и не в море. Его утопила в собственной ванне его же прелестная и очаровательная жёнушка, когда он принимал душ.

Чжэн Шаопэн, паря в воздухе в ожидании вселения, похолодел от ужаса. Поэтому, когда Бычеголовый и Лошадиная Морда со слезами и уговорами втолкнули его в тело только что утопшего мультимиллионера, он просто не мог наслаждаться таким «счастьем».

За две недели он разобрался в делах компании, после чего перевёл треть имущества первой, брошенной жене богача и их двоим сыновьям, а остальное раздал на благотворительность, приложив все усилия.

Спустя месяц его красавица-жена, которая видела его мёртвым, а теперь наблюдала, как он снова жив и целыми днями смотрит на неё странным взглядом, окончательно сошла с ума. Она схватила нож для фруктов и принялась без остановки наносить ему удары. Когда Бычеголовый и Лошадиная Морда прибыли на место, они тоже решили, что вселять его снова в это истыканное до состояния решета тело будет как-то тошнотворно, и им пришлось забрать его обратно в преисподнюю.

Чжэн Шаопэн, конечно, не признался, что он просто хотел умереть, так как у старика всё, что должно быть твёрдым, стало мягким, а всё, что должно быть мягким — наоборот, затвердело. Поэтому уважаемый судья, поломав голову, отправил его в тело только что умершего от болезни вице-мэра.

Этому вице-мэру было всего 48 лет, он был, что называется, в расцвете сил. Он лежал в палате повышенной комфортности, весь утыканный трубками. Когда он только попал в больницу, посетители шли нескончаемым потоком, но с тех пор, как лечащий врач сообщил начальству, что пора готовиться к панихиде, палата опустела.

Чжэн Шаопэн и не мечтал стать таким большим чиновником и действительно хотел принести пользу обществу, но он никак не мог смириться с тем, что его жена — женщина возраста его собственной матери.

Поэтому он целыми днями симулировал болезнь в больнице и отказывался возвращаться домой. Когда же он обнаружил, что этот вице-мэр был членом коррупционной группировки, он вздохнул с огромным облегчением.

Он собрал кучу доказательств и отправил их в провинциальную комиссию по проверке дисциплины. И когда организация начала строгое расследование по этому делу, он был с честью и по собственному желанию устранён своими бывшими подельниками.

«Нет в мире совершенства», — мог лишь сокрушаться Чжэн Шаопэн. Почему на свете не существует молодого, богатого, красивого, элегантного, обходительного и неотразимого молодого господина?

Э-э... на самом деле, такие существуют, просто у молодых людей с такими данными здоровье — хоть в космос запускай, и аппетит отменный, так что ждать вселения в такое тело пришлось бы долго.

Наконец, в восьмой раз, ему повезло вселиться в тело красивого и знаменитого на весь Гонконг и Тайвань поп-идола. Казалось, его мечта сбылась, и уж теперь-то он спокойно доживёт оставшиеся два года.

Но кто бы мог подумать... он снова умер и вернулся. Не говоря уже о бедном судье Цуе, даже у Бычеголового с Лошадиной Мордой нервы были на пределе.

А вот Чжэн Шаопэн вздохнул с огромным облегчением. Едва он с наслаждением вселился в тело этого только что скончавшегося от болезни знаменитого певца, как с ужасом обнаружил, что этот прекрасный юноша, сводивший с ума бесчисленных девушек, оказался гомосексуалистом, причём в пассивной роли («номером ноль»).

Двое крепких парней из его подтанцовки постоянно к нему приставали, а когда он отказывал им в близости, их обиженные взгляды заставляли его волосы вставать дыбом. Такое «опозоренное» тело... «Я же настоящий мужчина! Лучше умереть с голоду, чем потерять честь!»

— с горечью думал Чжэн Шаопэн. И вот... когда компания отправила его на материк для участия в благотворительном концерте, «только что оправившаяся от тяжёлой болезни» звезда «нечаянно» упала со сцены, ударившись затылком о камешек размером с попкорн. И его многострадальная душа снова отправилась прямиком в преисподнюю.

В Великом зале Подземного мира было тихо. На почерневшем от времени квадратном столе высилась стопка бумаг в половину человеческого роста, но судьи Цуя нигде не было видно. Бычеголовый и Лошадиная Морда с удивлением осмотрелись и подошли к столу.

На старинном столе стоял монитор, похожий на земной компьютер, а из-под стола виднелась чья-то спина — казалось, кто-то там копошится.

Бычеголовый осторожно подошёл и спросил: «Господин судья, что вы делаете под столом?»

Судья Цуй выбрался из-под стола. На нём был красный старинный чиновничий халат, а на его чёрной шапке покачивались два крылышка, похожие на персиковые листья, что делало его похожим на уездного судью седьмого ранга из театральной постановки. Брови домиком, маленькие глазки и сморщенное, как пельмень, личико придавали ему довольно комичный вид.

Увидев их, старик с сокрушённым видом вздохнул: «Ох! Опять эта система „Виндовс — Копец⁵“! С тех пор как мы её поставили, производительность в преисподней, конечно, выросла, но каждые несколько месяцев её приходится переустанавливать. Я уже с закрытыми глазами могу выполнить каждый шаг установки. Хуже того, она постоянно выдаёт ошибки: то зависнет намертво, то притворится, что зависла, то сама перезагружается. Говорят, у судьи Чжан Хуна в Зале Реинкарнаций многие души используют уязвимости системы, чтобы перемещаться во времени и попадать в древность, где становятся „племенными жеребцами“. Эти люди... говорят, человек стремится к лучшему, и в прошлых жизнях они ничего плохого не делали, так почему же они так рвутся переродиться в животных? Быть племенным жеребцом — это же так тяжело. Не понимаю, вот не понимаю».

Бычеголовый скривил губы, сдерживая смех. «Ладно, старик уже в возрасте, простительно ему не знать, что такое „племенной жеребец“, не мне же ему объяснять». Он сменил тему: «Что-то не так с системой? Может, вам помочь починить?»

Судья Цуй покачал головой: «На этот раз несерьёзно. Просто после запуска индикатор жёсткого диска бешено мигал полчаса, прежде чем позволил мне работать. Я чуть не заснул, пока ждал».

Лошадиная Морда пробормотал: «А ведь наша отечественная операционная система „Дытин“⁶ была вполне неплоха. Зачем было приглашать иностранного Городского Божество для разработки? Говорят, Его Величество Яма ведёт переговоры с западным Ямой Люцифером, чтобы те прислали того самого дизайнера, Билла Гэйву⁷, для скорейшего обновления системы».

Судья Цуй покачал головой: «Ничего не поделаешь. Говорят, тот Городское Божество ушёл в отпуск в мир людей, а в Книге Жизни и Смерти его имени нет. Пока отпуск не закончится, его никто не найдёт. Так и мучаемся. Кстати, вы же вроде отпуск просили, что вы здесь делаете?»

Бычеголовый сухо рассмеялся: «Господин, тот... тот парень, что жить не хочет, снова умер. Из трёх лет земного срока он прожил всего год, а умер уже девять раз. Вам нужно что-то придумать, господин. Так ведь и до Ямы недолго догуляться, а если он узнает, нам всем несдобровать».

При этих словах лицо судьи Цуя дёрнулось. Он быстро склонился над компьютером и застучал по клавиатуре, а затем уставился на экран, не говоря ни слова. Лошадиная Морда напрягся и придвинул своё ослиное лицо поближе: «Что такое? Что-то случилось?»

Судья Цуй ответил: «Ничего не случилось. Моему компьютеру просто снова нужна переустановка. Слишком много системного мусора. Это же процессор „Смертиум“⁸, работает ужасно медленно!»

Бычеголовый, услышав это, потрогал свой рог и промолчал.

Спустя некоторое время лицо судьи Цуя внезапно изменилось, став мертвенно-бледным. Если бы не его алый чиновничий халат, Бычеголовый и Лошадиная Морда подумали бы, что это сбежавший из тюрьмы призрак, и тут же накинули бы на него свои цепи.

Бычеголовый встревожился: «Что случилось, господин? Неужели системного мусора так много, что процессор больше не может „умирать“?»

Судья Цуй, дрожа всем телом, указал на экран и простонал: «Всё, всё пропало! Накрылось! Всё по-настоящему накрылось! Эх! Знал бы я раньше, лучше бы сразу доложил Яме, что вы нарушили правила и по ошибке забрали душу. А я, пытаясь прикрыть вашу оплошность, совершал ошибку за ошибкой. Теперь нам конец!»

Лошадиная Морда фыркнул и с обидой сказал: «Да что тут такого ужасного? Ну, вернулся он восемь раз за год. В крайнем случае, за оставшиеся два года вернётся ещё шестнадцать раз. Я готов, посмотрим, кто кого переупрямит».

Судья Цуй с похоронным выражением лица сказал: «Не в этом дело, не в этом. Посмотрите, вместе с тем разом, когда вы его по ошибке забрали, он умер уже девять раз подряд, и каждый раз — совершая добрый поступок. Поэтому... поэтому... — Судья Цуй глубоко вздохнул и, скрипнув зубами, произнёс: — Теперь он праведник девяти жизней».

«Праведник девяти жизней? Что это значит?» — не понял Бычеголовый. Слова судьи были слишком заумными.

Судья Цуй, дрожа, ответил: «Если мы сейчас отправим его обратно в мир живых, и он снова умрёт, совершив доброе дело, он станет праведником десяти жизней и вырвется из круга перерождений».

Бычеголовый не понял: «Праведник десяти жизней? Вырвется из круга перерождений? Что это значит?»

Судья Цуй хлопнул себя по ляжке: «Это значит... он станет буддой!»

Бычеголовый и Лошадиная Морда одновременно раскрыли рты от изумления: «Не... может быть? Разве стать буддой так просто?»

Судья Цуй горько усмехнулся: «Иногда для становления буддой тоже нужен подходящий случай. Бодхисаттва Гуаньинь в тот день, когда Будда проповедовал и вёл своих учеников к просветлению, увидела, что в мире людей случилось великое бедствие, и произнесла: „Пока не спасены все живые существа, клянусь не становиться буддой!“ Так она упустила свой шанс. И хотя её сила превосходит силы многих будд, она не может называться буддой».

Бычеголовый, услышав это, невольно сложил ладони: «Какое доброе сердце у бодхисаттвы, не зря люди называют её Великой и Милосердной. Бодхисаттва Кшитигарбха сказал: „Пока ады не опустеют, клянусь не становиться буддой!“. Он, как и Гуаньинь, хоть и не стал буддой, в моём сердце — истинный будда».

Судья Цуй вздохнул: «Великое милосердие не спасёт нас сегодня. Нравы в мире падают, сердца черствеют, и Будда, чтобы наставить людей на путь истинный, триста лет назад на горе Гридхракута дал великий обет: если смертный сможет творить добро на протяжении десяти жизней, он тут же станет буддой. Если мы позволим ему умереть, совершив добро, ещё один раз, он станет буддой. А у Будды силы безграничны, он непременно увидит всю подноготную, и тогда наше мошенничество раскроется».

Бычеголовый и Лошадиная Морда застыли в оцепенении. «И... и что же теперь делать? — пробормотали они. — Этот проклятый негодяй... мы не хотели, чтобы он разбился в лепёшку, и из лучших побуждений забрали его душу раньше времени. Кто же знал, что в Книге Жизни и Смерти внезапно всё изменится? Что же теперь делать?»

Внезапно Бычеголовый подозрительно вращая глазами, спросил: «Постойте-ка, господин, что-то не сходится. Когда мы отправляли его вселяться в чужие тела, чтобы он дожил свои три года, мы же подкупили бабку Мэн, чтобы она не давала ему суп. Получается, сколько бы раз он ни умирал, всё это должно считаться одной жизнью. Как же их стало девять?»

Судья Цуй вздохнул: «Системная уязвимость...»

Бычеголовый и Лошадиная Морда замерли на мгновение, а затем в один голос с невыразимой скорбью воскликнули: «Ненавидим Билла Гэйву!»

Судья Цуй метался по залу. Спустя некоторое время он вдруг нахмурился, воровато огляделся по сторонам, подозвал Бычеголового и Лошадиную Морду и, покручивая свои мышиные усики, злорадно усмехнулся: «Кхе-кхе-кхе... раз уж уязвимость в компьютере судьи Чжана в Зале Реинкарнаций позволяет душам путешествовать во времени, у меня появилась одна идея. Если мы придумаем, как отправить его вселяться в тело в древности, хе-хе-хе...»

Бычеголовый моргнул, удивлённо спросив: «И что с того? А если этот мерзавец и там построит мост или починит дорогу, случайно споткнётся о камешек и снова умрёт? Разве это не будет считаться выполнением обета о десяти жизнях праведника?»

«Хе-хе-хе... — Судья Цуй выдавил из себя коварный смешок. — Обет Будды о том, что праведник десяти жизней может стать буддой, был дан триста лет назад. Если отправить кого-то в прошлое, на триста лет назад, то даже если он умрёт сто раз, совершая добрые дела, это не будет считаться выполнением условия для становления буддой, ха-ха-ха...»

Услышав это, Бычеголовый и Лошадиная Морда одновременно захлопали в ладоши и разразились злодейским смехом: «Превосходно! Господин судья, вы и вправду старый лис, э-э... то есть, мудры и рассудительны...»

Примечания переводчика:

¹ Мост Нэихэ (奈何桥) — в китайской мифологии мост, который каждая душа должна пересечь на пути в загробный мир. Также переводится как «Мост Безысходности».

² Река Забвения (忘川河) — река, отделяющая мир живых от мира мёртвых.

³ Бабка Мэн (孟婆) — божество в китайской мифологии, которое ждёт души на мосту Нэихэ и даёт им выпить суп забвения, чтобы они забыли свои прошлые жизни перед реинкарнацией.

⁴ Бычеголовый и Лошадиная Морда (牛头马面) — стражи загробного мира, сопровождающие души умерших.

⁵ «Виндовс — Копец» — игра слов в оригинале: 瘟到死 (wēn dào sǐ), созвучно с Windows, означает «чума до смерти», а 岔皮了 (chà pí le), созвучно с XP, означает «глюкнуло/сломалось».

⁶ «Дытин» (谛听) — имя мифического зверя, способного различать правду и ложь, питомец бодхисаттвы Кшитигарбхи. Здесь используется как название отечественной ОС.

⁷ Билл Гэйва (毕儿盖瓦) — игра слов, созвучно с именем Билла Гейтса.

⁸ «Смертиум» — игра слов в оригинале: 奔死 (bēn sǐ), созвучно с Pentium (奔腾), означает «бегущий к смерти».

http://erolate.org/book/3316/309355