Готовый перевод Дерзкая и развратная Ино: Глава 10. Ино помогает во время работы

Ино шла по пустому коридору штаба, и каждая ступенька отдавалась влажным, тяжёлым пульсом между ног. Она сняла трусики ещё в своей комнате и сейчас чувствовала, как прохладный ночной воздух ласкает её уже набухшие, мокрые половые губы. Юбка была короткой специально — она хотела, чтобы Обито сразу увидел, насколько она готова.

«Я не просто хочу его член. Я хочу сидеть на нём, как на самом тёплом, толстом, живом стуле, пока он будет пытаться писать свои чёртовы отчёты. Хочу чувствовать, как он пульсирует внутри меня, как он держит себя в руках и мучает меня. А потом… потом я хочу, чтобы он сломался и выебал меня так, будто ненавидит и любит одновременно».

Она толкнула дверь без стука. Обито сидел за массивным столом, в тусклом свете лампы, в полурасстёгнутом бронежилете. Единственный видимый глаз поднял на неё. Он уже знал. По запаху. По тому, как она двигалась.

— Хочу погреть твой член, пока ты работаешь, — сказала Ино прямо, без всякого стыда, обходя стол. Голос был низким, чуть хриплым от возбуждения. — Можешь продолжать писать. Я просто посижу. Полностью. До самого основания.

Обито медленно отложил ручку. Уголок губ дёрнулся.

— Ты сегодня особенно наглая, Яманака.

— А ты сегодня особенно твёрдый, — парировала она, уже расстёгивая его штаны. Его член выскочил тяжёлый, толстый, с выступающими венами, уже наполовину стоячий. Ино обхватила его пальцами, провела вверх-вниз, собирая первую каплю предэякулята большим пальцем и размазывая по головке. — Смотри, как он уже течёт для меня. Твой член знает, кто его хозяйка.

Она забралась к нему на колени лицом, задрала юбку до пояса, сдвинула в сторону и без лишних слов опустилась.

Головка упёрлась в её вход. Ино медленно, осознанно, села.

Сначала — жжение растяжки. Потом — то самое сладкое, тяжёлое, заполняющее ощущение, когда толстый член раздвигает её стенки, входит глубже, глубже, пока не упрётся в самое дно. Она застонала протяжно, низко, когда её ягодицы наконец легли ему на бёдра, а лобок прижался к его основанию.

— Вот так… — выдохнула она, дрожа всем телом. — Полностью. Теперь можешь работать.

Обито действительно взял ручку. Одна его рука легла ей на бедро — тяжёлая, властная, не дающая двигаться ни на миллиметр. Вторая продолжала писать.

Ино сидела неподвижно.

И это было невыносимо.

Его член пульсировал внутри неё медленными, тяжёлыми толчками. Каждая жилка отдавалась в её стенках. Она чувствовала, как её собственная киска жадно сжимается вокруг него, пытаясь выдавить хоть какое-то движение, хоть каплю трения. Но он не двигался. Просто сидел и писал.

Через пять минут из неё уже потекло. Горячие, густые выделения стекали по его яйцам, оставляя тёмные пятна на ткани штанов. Ино закусила губу так сильно, что почти пробила кожу.

«Он чувствует, как я сжимаюсь. Он специально держит меня. Я вижу в его голове… он возбуждён до чёртиков. Он представляет, как я ломаюсь. Как начинаю скулить и умолять. Он хочет, чтобы я сошла с ума от пустоты и полноты одновременно. Чёрт, как же я его люблю за это…»

Она активировала свою способность. Разум Ино Яманака коснулся разума Обито — нежно, но глубоко. Она нырнула.

И увидела.

Он хотел, чтобы она сидела здесь до тех пор, пока не начнёт дрожать и плакать от переполненности. Хотел, чтобы потом, когда он её выебет, она сама, на коленях, слизывала каждую каплю его спермы с пола и со своих бёдер. Хотел видеть, как она кончает от одного только ощущения, что её используют как живую игрушку-грелку. И одновременно — нежно, глубоко — хотел, чтобы после всего она прижалась к нему и сказала, что он молодец, что отработал хорошо.

Ино тихо, злорадно рассмеялась ему прямо в ухо.

— Я всё вижу, Обито… — прошептала она. — Ты хочешь, чтобы я была твоей личной спермоприёмницей и одновременно хорошей девочкой, которая заботится о тебе после работы. Ты хочешь заполнить меня так, чтобы я ходила с твоей спермой внутри весь день и чувствовала, как она вытекает при каждом шаге. И ты хочешь, чтобы я это любила.

Его член дёрнулся внутри неё так сильно, что она едва не застонала.

— Заткнись, — хрипло сказал он, но голос дрожал.

— Нет, — Ино медленно, очень медленно, сжала его внутри себя. — Я не заткнусь. Я буду читать тебя, пока ты меня держишь. И я знаю… ты сейчас думаешь, как хорошо было бы привязать меня к этому столу и трахать, пока кто-нибудь не постучит в дверь.

Она почувствовала, как его пальцы на её бедре сжались сильнее.

Десять минут превратились в двадцать.

Ино уже тихо скулила, не в силах сдерживаться. Её бёдра мелко дрожали. Соски, твёрдые как камни, тёрлись о ткань топа. Клитор пульсировал без единого прикосновения. Из неё текло непрерывно — тёплые, тяжёлые капли падали на пол с тихим, влажным звуком.

— Обито… пожалуйста… — голос сорвался. — Хоть чуть-чуть… подвигайся. Я сойду с ума.

— Не двигайся, — коротко ответил он, не отрываясь от бумаг. — Ты сама хотела греть. Греешь.

Ино издала звук, похожий одновременно на рыдание и стон.

Она снова нырнула в его разум — и на этот раз не просто прочитала. Она послала ему обратно. Яркую, чёткую картинку: она на коленях, руки связаны за спиной его ремнём, лицо прижато к полу, а он трахает её в задницу, а из переполненной киски вытекает его предыдущая конча.

Обито резко выдохнул.

Ручка скрипнула по бумаге.

— Ты… — начал он.

— Да, — прервала Ино. — Я такая. Твоя. Грязная. И я хочу, чтобы ты меня сломал.

Он бросил ручку.

В одно движение он встал, не вынимая член, обхватил её под бёдра и резко положил грудью на стол, смахнув все бумаги на пол. Ино вскрикнула — от неожиданности, от того, как глубоко он вошёл при этом движении.

И потом началось.

Он трахал её жёстко, глубоко, безжалостно. Стол скрипел и двигался под их весом. Звук был непристойный — влажный, громкий, ритмичный. Шлёп-шлёп-шлёп. Его яйца били по её клитору. Каждый толчок выталкивал из неё воздух и новые порции сока.

Ино кричала в разбросанные бумаги, оставляя на них слюну и отпечатки губ.

— Да! — выкрикивала она. — Еби свою шлюшку! Глубже! Я хочу чувствовать тебя в матке! Кончай в меня, Обито, залей меня, я хочу ходить с твоей спермой внутри!

Он рычал над ней, одной рукой прижимая её шею к столу, второй — держа за бедро, оставляя красные следы. Она кончила первой — резко, сильно, с брызгами. Её киска схватилась вокруг него так сильно, что он едва не кончил вместе с ней. Она кричала его имя, дрожа всем телом, а он продолжал долбить её через оргазм, не давая ей передышки.

Перестимуляция ударила сразу.

— Слишком… слишком чувствительно! — всхлипнула она, пытаясь отползти, но он держал крепко. — Обито, я только что… аххх!

— Терпи, — прохрипел он, ускоряясь. — Ты хотела греть? Теперь получай.

Она кончила второй раз почти сразу — уже без сил, просто трясясь и мыча. А он всё не останавливался.

Когда он наконец кончил, то сделал это с низким, звериным рыком, вгоняя член по самые яйца и заливая её матку горячими, густыми струями. Ино чувствовала каждый толчок, каждую порцию — как сперма бьёт в неё, как переполняет, как растекается внутри.

Он вышел медленно. Сразу же из её растянутой, красной киски хлынула густая белая жидкость — смешанная с её собственными выделениями. Она потекла по бёдрам, по икрам, капала на пол тяжёлыми, вязкими каплями, образуя лужицу.

Ино осталась лежать на столе, тяжело дыша, дрожа.

— Ещё… — тихо, но требовательно попросила она. — Я хочу ещё. И хочу, чтобы ты заставил меня слизать всё, что вытекло. Каждую каплю.

Обито рассмеялся низко, хрипло, удовлетворённо.

— Ты действительно самая грязная шлюха в Конохе, Ино.

Он не дал ей встать. Снял ремень, быстро и умело связал ей руки за спиной. Кожа ремня врезалась в запястья — не больно, но плотно. Потом он развернул её и заставил встать на колени прямо в лужицу их смешанных соков.

Ино не сопротивлялась. Наоборот — опустилась сама, глядя на него снизу вверх с горящими глазами.

— Смотри, какая ты стала, — сказал он, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Колени в сперме. Лицо красное. Киска течёт даже после того, как я тебя заполнил.

— Потому что я твоя, — ответила она просто и гордо. — И я хочу быть грязной именно для тебя.

Она наклонилась и провела языком по его всё ещё твёрдому члену — снизу вверх, собирая смесь своей и его жидкости. Вкус был солоноватый, густой, интимный. Она застонала от удовольствия и взяла головку в рот, посасывая, вылизывая каждую каплю.

Потом опустилась ниже и начала вылизывать его яйца, потом — пол.

Она лизала собственную кончу и его сперму с деревянного пола кабинета, пока он стоял над нею и смотрел. Каждый раз, когда она проглатывала, её связанное тело мелко вздрагивало от возбуждения.

— Хорошая девочка, — сказал Обито тихо, но с такой силой, что у неё перехватило дыхание. — Ешь. Убирай за своим мужчиной. Ты такая заботливая… даже когда ползаешь на коленях и лижешь сперму.

Слёзы выступили у Ино на глазах — не от унижения. От того, как эти два чувства — стыд и нежность — смешались внутри неё в одну горячую, невыносимо сладкую волну.

Она кончила в третий раз — просто от слов, от вкуса, от ощущения ремня на запястьях и взгляда Обито.

Он поднял её, посадил на стол лицом к себе, раздвинул её ноги и вошёл в неё снова — уже в переполненную, скользкую, чувствительную киску. Но на этот раз он не остановился на этом.

Пока он трахал её медленно, глубоко, он активировал свою силу. Из пола рядом со столом поднялся тонкий, но твёрдый, покрытый гладкой древесной «кожей» отросток — творение Мокутон. Он был толщиной почти с его член и уже блестел от выделившейся смазки.

Ино поняла, что будет дальше, и её глаза расширились.

— Обито… — выдохнула она.

— Ты хотела ещё, — сказал он спокойно. — Получишь.

Деревянный фаллос медленно, неумолимо вошёл ей в задницу — уже расслабленную и смазанную предыдущей кончей. Двойное проникновение.

Ино закричала.

Это было слишком. Слишком полно. Слишком глубоко. Слишком много ощущений сразу. Реальный горячий, пульсирующий член в киске и твёрдый, контролируемый деревянный — в заднице. Они двигались в разном ритме: Обито толкался вверх, деревянный отросток — в своём собственном, более медленном, но неумолимом темпе.

Она кончила почти сразу — четвёртый раз за вечер. А потом пятый. Шестой. Тело больше не слушалось. Ноги дёргались, живот дрожал, изо рта вырывались бессвязные звуки. Она плакала от переизбытка удовольствия, и при этом толкалась навстречу обоим проникновениям.

Обито держал её за связанные руки, наклонял, менял угол, заставляя деревянный член входить ещё глубже.

— Смотри на себя, — приказал он хрипло. — Смотри, какая ты стала. Два члена в тебе, руки связаны, сперма течёт по бёдрам, а ты всё равно просишь ещё. Самая грязная, самая жадная шлюшка… и моя.

Ино кончила снова — уже почти беззвучно, только рот открылся в беззвучном крике, а глаза закатились.

В этот момент в дверь постучали.

— Обито-сан? Вы ещё здесь? Последний отчёт нужно подписать.

Ино замерла. Всё внутри неё сжалось — и от страха, и от дикого возбуждения. Обито не вытащился. Наоборот — толкнулся чуть глубже, а деревянный член внутри её задницы сделал медленный, глубокий круг.

— Подождите десять минут, — спокойно ответил он, голос нисколько не дрожал. — Я занят важным делом.

— Хорошо, сэнсэй.

Шаги удалились.

Ино смотрела на Обито широко раскрытыми глазами, дрожа всем телом.

— Ты… — прошептала она. — Ты специально…

— Ты стала ещё уже, когда услышала стук, — ответил он с тёмной улыбкой. — Твоя киска схватила меня так, что я едва не кончил. Ты кончила от одной мысли, что тебя могут застукать, да?

Она не смогла соврать.

— Да… — выдохнула она. — Чёрт… да.

Он ускорился. Деревянный член тоже. Двойное проникновение стало жёстким, быстрым, беспощадным. Ино больше не могла говорить — только мычала, стонала, плакала от удовольствия. Когда Обито кончил в неё в четвёртый раз за вечер, она кончила вместе с ним — долго, дрожа, почти теряя сознание.

Деревянный член медленно вышел. Обито вытащил свой. Из обеих дырочек Ино сразу же потекло — густая, белая, смешанная жидкость.

Он развязал ей руки, поднял на руки и посадил к себе на колени в кресло. Она прижалась к нему, дрожа, тяжело дыша, лицо уткнула ему в шею.

Обито провёл пальцем по её нижней части спины, собирая свою сперму, и начал медленно, уверенно писать прямо на её коже.

Ино почувствовала тепло чакры — он активировал слабый гендзюцу-маркер. Буквы будут светиться бледно-розовым несколько часов.

Когда он закончил, она повернулась и посмотрела на отражение в тёмном окне.

На её коже, чуть выше ягодиц, светились слова:

«Моя любимая грязная шлюшка. Заполнена и помечена.»

Ино смотрела на надпись долго. Потом медленно, почти благоговейно провела по ней пальцами.

— …Красиво, — тихо сказала она. Голос был хриплым, но в нём не было ни капли сожаления. Только удовлетворение. И нежность.

Она повернулась к нему, села верхом, обхватила руками его шею и поцеловала — мягко, долго, безо всякой пошлости. Просто поцеловала своего мужчину.

— Ты сегодня много работал, — прошептала она ему в губы. — Я рада, что смогла тебя… расслабить. Даже если теперь я не смогу нормально ходить два дня.

Обито тихо рассмеялся и притянул её ближе, обхватив за талию.

— Ты лучшая, Ино. Самая грязная. Самая жадная. И самая заботливая.

Она улыбнулась, прижалась сильнее, чувствуя, как его сперма всё ещё медленно вытекает из неё, как светится марка на коже, как ремнём остались лёгкие красные следы на запястьях.

— Я знаю, — сказала она тихо, но с той самой самоуверенной ноткой, которая всегда сводила его с ума. — И я буду такой только для тебя.

Она поцеловала его снова — уже глубже, с намёком.

— А теперь… давай я помассирую тебе плечи. Голая. С твоей спермой внутри. И с твоим именем на заднице.

Обито закрыл глаза и позволил себе расслабиться впервые за весь день.

А Ино уже думала о том, как именно она будет это делать — и о том, что завтра, когда марка ещё будет видна, она обязательно поднимет топик перед ним специально, чтобы он снова захотел её отметить.

Потому что она была его.

Полностью.

Грязно.

И с любовью.

http://erolate.org/book/341/35520