Готовый перевод Harry Potter: Measure Of A Man / Гарри Поттер: Что делает человека человеком: Глава 1

Путь — это и есть цель

13 марта 2011 года

У самых тихих людей — самые громкие мысли.

Гермиона всегда находила эту цитату заставляющей задуматься — не только потому, что она была правдивой, но и потому, что не могла придумать более точных слов для описания Теодора Нотта.

Он никогда не был шумным — всегда читал и учился, — и Гермиона это ценила. С возрастом его задумчивость приобрела ту форму, которая раздражала большинство людей, но только не её. Она держала Гермиону настороже, приковывала её внимание и постоянно заставляла гадать, о чём же он думает на самом деле.

Одни люди молчали, потому что в их головах ничего не происходило, другие — потому что там происходило слишком многое, но молчание Тео не объяснялось ни тем, ни другим. Более того, его прищуренные зелёные глаза и намеренно неприметная манера держаться напоминали Гермионе ещё одну поговорку:

Свой своего узнаёт.

А поскольку она прекрасно знала, что означал этот взгляд, то отлично понимала: Тео что-то замышлял.

Гермиона позволила ему продолжать, перебирая крупицы, собранные за последние шесть лет работы под его началом, — подсказки, которые он ненароком ронял и которые выдавали его намерения, когда сам он предпочитал молчать.

Чего бы Тео сегодня от неё ни хотел, для него это было важно.

Лично.

Ей это совершенно не нравилось.

Тео не обсуждал ничего даже отдалённо личного.

Ни с ней, ни с кем-либо ещё — во всяком случае, на работе.

Пэнси была исключением, но они дружили всю жизнь. Гермиона подозревала, что строгое разделение работы и личной жизни было единственным принципом, от которого он не отказался после войны. Всё было делом, и так продолжалось с тех пор, как он потратил всё семейное состояние на покупку и возрождение обанкротившейся больницы — поступок, который, при всей своей бескорыстности, оказался куда прибыльнее, чем кто-либо ожидал.

Это случилось восемь лет назад, когда Теодор Нотт-старший погиб во время побега из тюрьмы, а его сын остался один, отчаянно пытаясь искупить грехи отца.

Что бы ни заставило Тео — именно Тео — нарушить давно установившийся порядок вещей, Гермиона совершенно точно не желала браться за подобную затею. Поэтому она просто наблюдала за ним, уже подготовив ответ на ещё не заданный вопрос.

Кабинет Тео был просторным, со стенами нейтральных тонов, светлыми деревянными полами и минимумом мебели и украшений. Искусственное освещение придавало комнате почти больничное сияние. Даже несмотря на попытки Пэнси добавить несколько мужественных штрихов при помощи картин, ковров и чёрного дивана из драконьей кожи в устроенной у противоположной стены зоне отдыха, кабинет всё равно не выглядел особенно роскошным.

Гермиона считала, что он подходил Тео.

За одним исключением.

На углу его стола в полном одиночестве лежал детский словарь.

Вот он не подходил.

Сам хозяин кабинета стоял у книжного шкафа, скользя взглядом по корешкам и время от времени вытаскивая то одну, то другую книгу. Тео был ростом с Рона и красив той красотой, которая ясно давала понять: он прекрасно это осознавал, но никогда не нуждался в том, чтобы пользоваться ею ради собственной выгоды. Он был для этого слишком умён.

Откровенно говоря, Гермиона раз-другой на него засматривалась — она ведь не была слепой — и, возможно, ненавязчиво намекала на свой интерес. Теперь, когда она лучше понимала саму себя, Тео вполне соответствовал её вкусу. У него было странное чувство юмора, он был собранным и проницательным, уравновешенным, но решительным, а вдобавок — высоким и чрезвычайно привлекательным.

Тео, однако, никогда не проявлял к ней никакого интереса, кроме дружеского. На том всё и закончилось.

Но это никогда не мешало ей смотреть на него с одобрением.

Как, впрочем, и критически.

В облегающих серых брюках и безупречно белой рубашке с закатанными до локтей рукавами Тео излучал хладнокровие стратега, маскировавшееся под стоическое безразличие. Но Гермиона знала его лучше. Она терпеливо ждала, когда он вспомнит, что имеет дело не с обычными людьми своего круга.

— Я очень занята, Тео.

В ответ он отнёс выбранные книги к столу и сел, открыв первую с непринуждённостью человека, у которого через двадцать семь минут не начиналось заседание правления больницы, хотя двадцать из них ему предстояло потратить на спор с Гермионой по поводу того, что именно он там замышлял.

Времени у него почти не оставалось, но он всё равно перевернул страницу с неторопливой уверенностью. Не отрывая глаз от книги, Тео взял фарфоровую чашку, поднёс к губам и слегка пригубил обжигающе горячий чай.

Гермиона заварила его из собственных запасов, прежде чем прийти на встречу, которая тем утром внезапно появилась в её Маги-Планировщике. Тео был человеком придирчивым и любой чай, независимо от сорта, настаивал ровно пять минут и пил без сахара, потому что хотел наслаждаться вкусом.

Скучно, но Гермиона не могла осуждать человека, ценившего классику.

В наши дни это встречалось так редко.

Пока он читал, Гермиона взяла металлический термос, тоже налила себе чаю и откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу и сделав первый глоток. Чай представлял собой смесь перечной мяты и розмарина, выращенных и заготовленных в её теплице несколько месяцев назад. Идеальное средство от послеобеденного упадка сил, от которого они оба обычно страдали.

Гермиона втянула бодрящий пар, поднимавшийся над чашкой, и прервала намеренное молчание:

— Если будешь тянуть ещё дольше, то опоздаешь. Правление будет недовольно. Я уже опаздываю к родителям, и моя мама тоже будет недовольна.

Это было не совсем правдой, но ему знать не требовалось.

Впрочем, это ничего не изменило. Тео выдержал ещё целую минуту молчания; он никогда не говорил ни слишком рано, ни слишком поздно — только именно тогда, когда намеревался.

— Как всегда, смесь превосходна, — произнёс он ровным и твёрдым голосом, однако мягкость тона указывала на искренность.

Он поставил чашку на блюдце, вновь посмотрел на неё, закрыл книгу, которую читал, и протянул Гермионе. Она взглянула на обложку.

«Неврологические заболевания и их влияние на волшебников».

Брать книгу она не стала.

— Я уже это читала. — Хотя это и не относилось к её специализации. — Дважды.

http://erolate.org/book/3435/322679