Готовый перевод Сборник NTR историй / Сборник NTR историй: Глава 1.1: «Первые симптомы»

Мир закончился не взрывами и не войной. Он закончился сексом.

Вирус, который позже назовут H-L (Hyper-Libido), появился внезапно. Сначала его приняли за обычную мутацию гриппа. Потом — за биологическое оружие. Потом поняли, что это нечто гораздо хуже.

Вирус поражал только женщин. Он перестраивал их нервную и эндокринную системы, многократно усиливая половое влечение и снижая способность к насыщению. Заражённая женщина начинала испытывать постоянную, почти болезненную потребность в сексе. Чем сильнее был партнёр — физически, генетически, доминантно — тем сильнее вирус «одобрял» его. Слабые, мягкие или неуверенные мужчины постепенно переставали вызывать у заражённых женщин какое-либо влечение. Более того — у многих развивалось активное отвращение.

К концу первого года после вспышки общество уже не было прежним. Многие семьи распались. Города опустели. Выжившие мужчины делились на две категории: тех, кто мог удовлетворить заражённых женщин, и тех, кто не мог.

Максим относился ко второй категории.

Ему было тридцать два. Обычный инженер из среднего звена, спокойный, немного замкнутый, с мягким характером. До вируса он считался хорошим мужем. После — стал обузой.

Его жена, Алина, заразилась одной из первых.

Сначала симптомы казались безобидными. Она стала более возбуждённой. Хотела секса чаще. Максим был рад — они и раньше жили довольно пресной сексуальной жизнью. Но через две недели всё изменилось.

Алина начала просыпаться среди ночи и трогать себя. Потом — просить Максима. Потом — требовать. Ей было мало одного раза. Мало двух. Она кончала и почти сразу хотела снова. Её тело стало гиперчувствительным. Она могла кончать от простого прикосновения к соскам или от слов.

А потом началось самое страшное.

Она перестала получать удовольствие от Максима.

Сначала это было незаметно. Она просто дольше доходила до оргазма. Потом стала отворачиваться после секса, раздражённая. Потом начала говорить вещи, от которых у Максима внутри всё сжималось:

— Ты слишком… мягкий.

— Мне нужно сильнее. Гораздо сильнее.

— Когда ты внутри меня, я почти ничего не чувствую.

Максим пытался. Он покупал игрушки. Пробовал быть грубее. Бил её по заднице. Держал за горло. Но всё это выглядело неестественно. Он был не создан для доминирования. И Алина это чувствовала.

Однажды ночью, после особенно неудачной попытки, она лежала рядом с ним и тихо сказала:

— Максим… я люблю тебя. Но моё тело… оно больше не хочет тебя. Вирус это сделал. Я не могу это контролировать.

Он не ответил. Просто лежал и смотрел в потолок.

Через месяц после заражения Алина начала выходить из дома одна.

Раньше она почти не выходила — мир стал опасным. Но теперь она уходила на несколько часов и возвращалась с красными губами, растрёпанными волосами и запахом чужого мужчины.

Максим никогда не спрашивал. А она никогда не врала.

Однажды вечером она вернулась особенно поздно. На шее у неё был свежий синяк от поцелуя. Между ног — следы спермы, которые она даже не пыталась скрыть.

Максим сидел на кухне. Когда она вошла, он поднял на неё глаза.

Алина остановилась в дверях. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Я была с другим, — сказала она прямо.

Максим молчал.

— Он был… сильным, — продолжила она. — Настоящим. Я кончила четыре раза подряд. Без остановки. Просто от того, как он меня держал и трахал. Я даже не просила. Он просто взял.

Она подошла ближе и села напротив мужа.

— Я пыталась сопротивляться, Максим. Правда пыталась. Но вирус… он делает меня сумасшедшей. Мне нужно, чтобы меня брали. Жёстко. Чтобы меня использовали. Чтобы я чувствовала, что меня заполняют.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— А с тобой я ничего не чувствую. Совсем ничего.

Максим опустил взгляд. Руки дрожали.

Алина встала, подошла к нему и села ему на колени. Она была без трусов. Он почувствовал, как её мокрая, использованная киска касается его бедра.

— Я всё ещё люблю тебя, — тихо сказала она, целуя его в висок. — Но я больше не могу быть тебе верной. Не в этом мире. Не с этим вирусом внутри меня.

Она взяла его руку и провела ею между своих ног. Пальцы Максима коснулись горячей, скользкой щели, полной чужой спермы.

— Ты чувствуешь? — прошептала она. — Это не твоё. И никогда больше не будет твоим.

Максим закрыл глаза. Слеза скатилась по щеке.

Алина поцеловала его в губы — нежно, почти с жалостью.

— Я буду возвращаться домой, — сказала она. — Я буду спать в одной постели с тобой. Но я больше не буду твоей. Понимаешь?

Максим кивнул. Он не мог выговорить ни слова.

Алина встала и пошла в душ. Через несколько минут из ванной донеслось тихое мычание. Она снова трогала себя. Вирус не давал ей покоя даже после того, как её только что жёстко трахнули.

Максим остался сидеть на кухне.

Он смотрел на мокрое пятно на своих брюках — след от жены, только что использованной другим мужчиной.

И впервые за всё время подумал: «Может, мне тоже лучше уйти. Может, мне вообще не стоит оставаться рядом с ней».

Но он знал, что не уйдёт.

Потому что, несмотря на всю боль, несмотря на унижение и отвращение к себе, он всё ещё любил её.

А она уже не любила его.

По крайней мере — не так, как раньше.

http://erolate.org/book/386/36805