Готовый перевод Bonded Summoner / Связанный призыватель: Книга 1. Интерлюдия 3 «Офелия – Клятва валькирии»

Офелии потребовалось время, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем принести Клятву валькирии. Ей было трудно поверить, что прошло всего несколько недель с тех пор, как она попала в Убежище Джейка. Буря эмоций, захлестнувшая её в тот день, навсегда врезалась в память.

Почему отец не заплатил за её воскрешение? Она знала, что он был раздавлен горем после потери матери, но ведь сама Офелия еще не была потеряна окончательно, пусть её тело и осталось в той пещере.

Сперва она думала, что ему просто не хватило времени собрать нужное количество кредитов. Однако, заглянув в меню в первый же вечер, она обнаружила, что с того момента, как её дух канул в пустоту Системы, миновало больше сотни лет.

Что же произошло? Офелия боялась узнать ответ, страшилась правды. Либо её гибель окончательно свела отца в могилу, либо с городом, где он жил, случилась беда до того, как он накопил средства на её воскрешение.

Так или иначе, её не оказалось рядом, когда она была нужна отцу. Офелия гналась за мечтой стать прославленной воительницей, как мать, и потерпела крах – точно так же, только позорнее: не на поле брани, защищая слабых, а в темной пещере, по собственной глупости преследуя своих мучителей.

Она переключила мысли на самого Джейка. Через их общую связь он транслировал ей спокойствие и терпение. Офелия поняла, что невольно делится своим сожалением, хотя сейчас должен быть момент радости.

Джейк был скромным, надежным, трудолюбивым, красивым и даже сильным – во всяком случае, для человека. Во многом он напоминал ей отца.

Её отец поддерживал мать во всём, ковал оружие и доспехи для неё и её отряда, присматривал за маленькой Офелией и почти всегда сам готовил еду.

Когда мама погибла, жизнь для него словно остановилась. Он отдавал ей всего себя, и её смерть забрала всё без остатка. Конечно, это было не совсем так, ведь у него оставалась дочь, но он так и не смог оправиться от горя, чтобы заметить это.

И всё же она знала: Джейк поможет ей исполнить мечту и стать великим воином. В каком-то смысле он уже это сделал. Совсем скоро, благодаря Системе, Джейку и, вероятно, богине, которой она собиралась присягнуть, Офелия превзойдет силу своей матери.

К тому же, она нашла своего Избранного – этого милого дурачка, который и понятия не имел, почему она к нему так привязана.

Джейк, вероятно, полагал, будто она восхищена его боевым мастерством – и, учитывая, как недолго он тренировался, это было правдой, – но на самом деле её восхищал его страх.

Она видела его взгляд, когда он бросался в самую гущу боя, чтобы встретить врагов, заходивших ей во фланг. Возможно, он уже познал боль былых сражений и на подсознательном уровне питал отвращение к ближнему бою.

Он определенно боялся, что с ним или с ней что-то случится, но всё равно заставлял себя идти вперед. Разве возможны доблесть и отвага без страха? Валькирии не ведали страха в бою, зато сама Офелия, как выяснилось, куда больше боялась обычного общения.

Она знала: Джейк продолжит сражаться, даже когда ему будет страшно, даже когда станет совсем тяжко – совсем как герои из книг. Она всё еще помнила некоторых людей из Альянса, которых встречала в своем старом мире до и после инициации.

Они являлись и возглавляли наступления, чтобы отбить захваченные земли, но многим из них не доставало ни страха, ни убежденности: они знали, что в случае неудачи просто возродятся, а если мир падет – сбегут в другой. Да и навыки их не впечатляли. Джейк же доказал ей, что обладает и талантом, и упорством, и неистовым стремлением к величию.

С самого начала она чувствовала его заботу и привязанность через узы Призывателя. Это чувство укутывало её, словно теплое одеяло, пока они проводили вместе почти каждую минуту: тренировались, ели, сражались и просто отдыхали. Она ощущала, как сильно он дорожит ею, как хочет её успеха и на что готов пойти ради этого.

Джейк ковал из себя воина не потому, что хотел этого, а потому, что был обязан. Со временем он станет героем, а она будет рядом, чтобы защищать его на каждом шагу.

Офелия перевела мысли на Фесию. Эту женщину ей было понять по-настоящему трудно. Учитывая все её поддразнивания и тот факт, что она уже делила ложе с её Избранным, Офелии следовало бы её ненавидеть, но ненависти не было. Насмешки Фесии редко имели целью ранить – скорее смутить или вызвать реакцию, которая бы её позабавила.

К тому же Фесия чувствовала грань, которую не стоило переступать; возможно, тот день нелепого военного спектакля помог ей нащупать этот предел. Офелия поймала себя на мысли, что ей и самой нравится наблюдать за реакцией Джейка на подколы Фесии, так что было вполне справедливо, что Джейк и Фесия забавляются, когда смущают её саму.

Офелия поклялась, что при случае обязательно поддразнит Фесию в ответ, но как можно смутить того, у кого нет ни капли стыда? Пожалуй, нужно просто найти то, чего она всё-таки стесняется.

И всё же Фесия очень её поддерживала. Что касается выбора Гестии – никто не провел столько исследований, сколько она, желая составить точную картину ситуации.

Более того, она искренне приняла идею о том, что они станут сестрами, и до сих пор делом доказывала, что заботится об Офелии и желает ей успеха. Она купила ту книгу навыков, Крылатый бой, которая поможет им обеим, хотя Офелия знала: Фесия выбрала её в первую очередь из желания проводить с ней больше времени.

Правда, гордыня Фесии немного беспокоила Офелию. Как заклинательница, та считала себя выше всего сущего, а Систему – несовершенной.

Для неё лишь Ци и Дао были истинами, достойными поиска, а всё остальное – лишь шум. Но раз Джейк и Офелия были вынуждены следовать за этим «шумом», что это говорило о них самих?

Если Фесия действительно хочет видеть в них равных, ей придется полностью принять Систему. Офелия не считала, что той нужно бросать путь заклинателя, но ей следовало использовать его как преимущество. Принимать силу Системы там, где она дается, и использовать её на благо Джейка и всей группы.

Она надеялась, что Джейк сумеет обуздать гордыню Фесии, иначе подобный образ мыслей доведет их до беды. Только глупец откажется от доспехов, если единственный другой вариант – тратить ограниченные ресурсы на защиту. Из-за своей гордости она сама подрезала себе крылья, делая себя слабее. И Чужаки с радостью воспользуются этой слабостью.

Что же касается отношений с Джейком, то Офелия появилась в самый неподходящий момент. Если бы она хотела, чтобы Джейк принадлежал только ей, ей нужно было прийти раньше Фесии, что было невозможно.

Если бы Фесия не пожелала делиться, Офелия была бы обречена оставаться «третьим лишним», пока Джейк не освободил бы её от службы. Или, судя по всему, она бы вообще не появилась, а на её месте был бы кентавр-паладин. Потому что Джейк ни за что не бросил бы Фесию – их связь фамильяра и призывателя была слишком тесной, если только она не совершила бы нечто совершенно непростительное.

Раз уж она застряла с Фесией, оставалось искать плюсы. Если Фесия не лгала, то благодаря тому, что узы Джейка-призывателя полны любви, должно произойти нечто особенное.

Вместе они станут сильнее и счастливее, чем поодиночке. И пусть не все дети будут её собственными, позже вокруг будет бегать много маленьких Джейков – то, чего она сама никогда не смогла бы ему дать.

Правда заключалась в том, что валькириям часто приходилось делить своих мужчин, ведь они не могли родить сына. Правильно это или нет, но воины – а именно к ним валькирий тянуло больше всего – всегда жаждали сильных сыновей, которых валькирия дать не могла.

Это не значило, что все они мирились с этим или что им было легко. Она слышала, что выбор Избранного помогает сгладить эти углы, но не знала наверняка.

С того самого первого поцелуя с Джейком и после того, как их связь укрепилась во время недавнего праздника, она кожей чувствовала его страсть и другие эмоции, которые изливались через их узы по ночам, когда Джейк и Фесия уходили в свою комнату.

Эти же чувства будили её по утрам – насколько же похотливой была эта девчонка?

Где-то в глубине души она ревновала и хотела бы оказаться там вместе с Джейком, но в то же время понимала, что еще не готова. Она почти никогда не думала о любви к мужчине в романтическом смысле и хотела сначала познать ухаживания, прежде чем сделать этот шаг, – совсем как в сказках, которые она читала в детстве.

Она была вне себя от счастья, когда Джейк пообещал сделать её счастливой и сказал, что будет искренне добиваться её, какой бы странной ни казалась вся эта ситуация.

Всё сводилось к её жажде семьи. Её собственная семья была разрушена, уничтожена потусторонними тварями – теми самыми созданиями, с которыми она сражалась сегодня.

Вместе с Джейком и Фесией она создаст новую семью, которая выстоит в буре, поднятой Чужаками, отомстит за павших и защитит тех, кто пострадал от их рук.

Джейк был полон решимости сражаться на поле боя и остановить их, предотвратить разрушение других домов, если это в его силах, одновременно создавая и поддерживая собственную семью.

Она желала следовать за своим Избранным в бой, стяжать славу и оберегать близких. Фесия была частью этой семьи, и пока она продолжала искренне показывать, что хочет видеть Офелию рядом, та чувствовала, что сможет справиться с ревностью. Она приложит все силы, чтобы поверить: Фесия ей в каком-то роде сестра и по-своему заботится о ней.

С этой мыслью она начала молиться. Офелия поклялась, что будет обнажать клинок во имя Гестии. Что будет сражаться против Чужаков, защищая свой дом и дома других людей.

Она была готова броситься в пламя, чтобы защитить свою семью и тех, кто не может постоять за себя. А когда битва будет выиграна, она поможет восстановить всё, что сможет. Она будет дорожить своей семьей и другими людьми. Она рискнет жизнью, чтобы защитить Джейка и тех, кто ей дорог.

В груди вспыхнуло жаркое, но не болезненное чувство – зажегся огонь. Её вращающееся ядро вспыхнуло, подобно звезде, и она ощутила внутри любовь и тепло.

Собственный очаг, который никогда не погаснет, питаемый любовью, привязанностью и желанием защитить семью, направить копье против тех, кто посмеет разрушить её дом или дома других.

Она наслаждалась ощущением своего ядра, своего очага, пока не услышала голос:

— Надо же, как редко доводится принимать клятву с Окраины, да еще такую искреннюю. Было очень мило с твоей стороны пригласить меня в свое Убежище, а от столь редкого приглашения было бы просто невежливо отказываться.

Офелия подняла взгляд от алтаря, перед которым стояла на коленях, и увидела прекрасную женщину с огненно-рыжими волосами. Гестия заняла место своей статуи. Она была здесь, во плоти.

http://erolate.org/book/4150/384725