Наше первое свидание не было каким-то волшебным, дорогим приключением, которое стоило тысячи долларов. Я отвёл её в кино, а потом мы купили по мороженному. Я думаю, что окончательно всё решилось, когда она нечаянно споткнулась и я поймал её. Из-за этого наши лица оказались чрезвычайно близко друг к другу и наши глаза встретились. Для меня это было волшебством, я увидел своё будущее с ней и я знал, что она была женщиной, которой я мог признаться. Она часто описывала похожие ощущения. Тот, кого я люблю больше всего, звучит банально, но она сказала, что видела своих детей в моих глазах. Ага, дети во множественном числе. На тот момент у меня их не было, а у неё была одна дочь.
Было страшно первый раз встречаться с Марией. Я знал, что любое возможное будущее, которое у меня может быть с Бонни, зависит от Марии. Мы должны были пойти в парк на наше первое свидание, когда мы взяли с собой Марию, но Бонни по прежнему хотела удивить меня.
Бонни не была какой-то худощавой супермоделью с длинными ногами. Бонни очень красивая, но немного пухленькая. Она не толстая или большая, просто не худая. У неё большие ноги, большая попа и большие сиськи. Я бы не обменял её и на все деньги мира. Я люблю прижиматься к её большим мягким бёдрам, когда мы спим. И когда просыпаешься с одной из её ног на мне, это всегда приводит к тому, что утренний стояк становится несгибаемым.
В любом случае, вернёмся к свиданию. Я больше волновался из-за встречи с Марией, чем из-за встречи с родителями Бонни. И после того, как Бонни представила нас, я улыбнулся, а маленькая девочка подошла и осмотрела меня.
Она выдала широченную улыбочку и быстро заговорила. "Привет, меня зовут Мария. Мне три годика," сказала она. Все слова вылетели в одно быстрое дыхание. Она замолчала и подняла четыре пальчика, чтобы показать мне, что ей три годика.
"А ты знаешь, как играть в какие-нибудь игры? Как насчёт Джекса? Я обожаю играть в Джекс, но я не очень в нём хороша," сказала она. Кое-что я знал. Я помню, что девчонки в нашем районе любили играть в джекс, но сам я никогда не пробовал.
[ПП - если хотите, погуглите. Jacks в оригинале. Якобы игра на одного или компанию.]
Я пожал плечами, а она снова заговорила. "Ну ладно, не волнуйся, я тебе научу, хорошо?" и она быстро выбежала из комнаты.
Бонни должно быть услышала её шаги и вбежала в гостиную наполовину одетая. Её блузка была всё так же открыта и я в первый раз увидел её покрытые лифчиком сиськи. Я замер на месте. А что меня выбило из колеи, так это злость на её лице.
"Что ты ей сделал?" выпалила она. "Может ты должен просто уйти. Это не сработает." Я был так растерян, что я не знал, что делать. С одной стороны, я ничего не сделал маленькой девочке. Я не то что любил детей, но как я подумал, эта девочка была очаровательной. Я действительно хотел быть рядом с ней.
С другой стороны злость Бонни заставляла её дышать гораздо сильнее и её вздымающиеся груди влияли на меня. Я открыл дверь и уже готов был уходить. "Мне правда жаль, что ты так думаешь," сказал я. "Я думал, что у нас было что-то особенное."
"Я тоже думала," сказала она.
Внезапно снова объявилась Мария, неся маленький чемоданчик. Она посмотрела на меня, а потом на свою мать.
"Куда ты уходишь?" спросила она меня. "Я думала, мы собираемся поиграть в Джекс. Я тебя научу, как играть. Мне нужно было сходить и взять свои джексы. Ты не сможешь играть с джексами без джексов."
Она схватила меня за руку и затащила обратно в квартиру, затем посмотрела на свою мать. "Мамочка, ты заставляла его уйти домой?"
"Нет, милая, я тоже хотела, чтобы он остался," сказала Бонни. И тут она заметила, что её рубашка расстёгнута и начала устранять это недоразумение. И с того момента мы втроём были неразлучны. И говоря втроём, я не имею ввиду себя и её сиськи.
Мы поженились и спустя несколько лет удочерили другую малышку. С каждым днём я любил Бонни всё больше и девочек своих я тоже любил. Не думаю, что моя жизнь могла бы стать лучше, пока внезапно девять месяцев назад Бонни не сказала мне, что она беременна.
Наверное и астронавты на космической станции слышали мой крик в тот день. Не то что мы любили наших девочек меньше, но это было что-то, чего мы оба действительно хотели, и думали, что этого не будет.
Я знал, что у Бонни есть сильные чувства от того, как она думает, должна протекать беременность. Я переживал, что не смогу подходить её ожиданиям. Для множества женщин их романтические мечты вращаются вокруг поэзии, или поездки в париж или элегантного ужина.
Для Бонни же самая романтичная, эротичная и чувствительная вещь, которую могут сделать два человека, это заиметь общего ребёнка. Вы много слышали о том, что когда два человека любят друг друга, то их души смешиваются, когда они занимаются любовью. Для Бонни крайнее выражение любви - это иметь ребёнка с мужчиной, которого ты любишь. Все эти потирания живота, беготня в середине ночи за солёненьким и поездки за мороженным.
С каждым днём она становилась всё больше и счастливее. Так же она становилась всё более возбуждённой, если это вообще было возможно. Так же мне пришлось убеждать её, что немного веса, в котором она прибавила, делают её для меня ещё более привлекательной. Мне пришлось развить некоторый радар того, что именно ей нужно услышать или когда ей нужно это услышать.
Как я говорил, вчера должен был быть самый счастливый момент моей жизни, кроме тех моментов, когда Бонни впервые сказала мне, что любит меня, или того дня, когда согласилась выйти за меня замуж. Но всё это счастье, когда я носил эту глупую футболку или когда я раздавал всем встречным жевачки в виде сигар, бледнело по силе отчаяния, которое я испытал, когда заработавшийся врач сказал те три ужасных слова.
Как я уже упоминал, я прибыл очень рано в больницу всего после двух часов сна, а потом принятия душа, одевания джинсов и моей глупой футболки. Когда я приехал в больницу, я спросил доктора, не нужно ли мне сдать ещё больше крови, а он мне ответил, что всё нормально, но если им нужно будет ещё больше крови, то будет лучше, если она будет от её матери или от её биологического отца. "Её биологического отца," подумал я, а кто тогда нахер я?"
Когда он увидел мою реакцию, доктор уже знал, что облажался. Он несколько раз извинялся и знал, что он сделал себе возможное судебное обвинение. Законы очень строги, когда это касается конфиденциальности пациента.
Внезапно комната стала гораздо меньше и мне стало тяжело дышать. У меня были все эти скачущие мысли в голове. Почему я не биологический отец ребёнка? Погодите, а должен ли я им быть? Я не биологический отец Марии. И не биологический отец Тары. Так с чего мне быть и биологическим отцом Бранди?
Мария не была моей. Тара так же не была моей. Теперь всё так вышло, что и Бранди не была моей. И очевидно, когда вопрос касался Бонни, она так же не была моей. Она определённо трахалась с кем-то ещё и она это знает. Спустя 11 лет вместе, она знала, что я чувствую к ней, так что я уверен, она знала, как это повлияет на меня.
Она наверняка так же знала, что Бранди не моя, так что кроме того, что она мне изменила, она намеренно лгала мне. Никто из них не мои. Есть ли у меня хоть что-то? Мне нужно выбраться отсюда, нужен свежий воздух. Я прошёл через толпу наших друзей, которые хотели пожелать мне счастья.
Впрочем, это не их вина, просто у меня в тот момент не было терпения разбираться с ними. Мне просто нужно была выбраться нахер из той комнаты, пока сближающиеся стены не раздавили меня.
Медсестра сказала мне, что моя жена только что проснулась и попросила позвать меня. В то же самое время несколько наших друзей и сестра Бонни, Бренда, увидели эту тупую футболку и начали называть меня папочкой.
Я как будто был заперт в комнате, полной людей, называющих меня с сарказмом папочкой и смеющихся надо мной. На самом деле я не был ничьим папочкой. Я был просто чёртовым шутом. Куда бы я не посмотрел, там была ещё одна улыбающаяся рожа, зовущая меня папочкой. Как будто я в эпизоде сумеречной зоны.
И тут медсестра вышла вперёд и очень настойчивым голосом повторила, "Папочка, ваша жена хочешь видеть вас прямо сейчас, очень сильно. Она сказала, что ей нужен поцелуй."
"Эй, лучше не иди на это," сказал кто-то, "Именно с этого всё изначально и началось, папочка."
Я думаю, что у меня временно съехала крыша, потому что всё, что они говорили, казалось доходило до меня с запозданием. Их голоса звучали искажённо и необычайно глубоко, а всё, что бы они не говорили, даже самое невинное, источало сарказм.
Папочка, папочка, твоя жена хочет увидеть тебя папочка. Никаких больше поцелуев для тебя, папочка.
Здесь были моя семья и друзья, но внезапно я возненавидел каждого из них. Если бы я мог в тот момент нажать кнопку и сбросить бомбу, то в тот момент эта больница превратилась бы в дымящийся кратер.
"Да нахуй её," закричал я во всё горло. Все в комнате замолчали и уставились на меня. И кроме пикающих машин и компьютеров, здесь была абсолютная тишина. А затем спустя несколько секунд кто-то вышел из шока и сказал, "Ну ты уже на то самое её, именно поэтому мы и здесь."
Следующее, что я помню, это как я оказался на парковке, заводящим свою машину и как шины визжали, пока я уезжал. Вернувшись к реальности из размышлений, я побежал всё быстрее и быстрее по неровной поверхности беговой дорожки, а моим компаньоном были лишь депрессивные завывания Эми Ли.
http://erolate.org/book/4474/429243
Готово:
