Бренда Франклин вошла в палату и встала возле кровати своей сестры. С первого взгляда можно было сказать, что две сестры не могли быть настолько разными. И под внешностью различий было ещё больше. Воспитанные с одинаковыми ценностями, кто угодно будет ожидать, что у них будут похожие личности и ценности, однако это не так.
В то время, как Бонни в свои двадцать ушла в монастырь, Бренда стала моделью. Бонни была полненькой или пухленькой, смотря насколько вы щедры на слова. Бренда же была очень стройной, как от неё требовала карьера.
Бонни могла пойти по магазинам и никто бы не запомнил, увидев её. Зато мужские головы чуть не откручивались на своих шеях, пытаясь мельком увидеть Бренду.
Бонни с безумством ушла в секс после того, как покинула монастырь. Бренда же получила свой опыт во время колледжа и смотрела на секс, как на ещё одну функцию человеческого тела. Они ни избегала этого, ни искала этого. Время от времени она устраивала как можно более лучшие отпускные телу, но это было редко и с большим промежутком между друг другом.
Бонни любила детей и хотела так много, как смогла бы. Бренда же подвязала свои трубочки, как только ей исполнилось двадцать два. Она не хотела рисковать карьерой или своими средствами из-за нежелательной беременности. И несчастный случай её сестры был для неё показательным.
Бонни любила своего мужа больше, чем она могла бы выразить словами. Бренда же никогда не чувствовала ничего такого, о чём говорила Бонни. Бонни была уверена, что Бренде просто нужно встретить того самого мужчину в то самое время. Иногда она пыталась помочь и исправить свою сестру. Бренда же очень вежливо отбивала попытки сестры сосватать её. Она знала, что когда она будет готова, то тот самый мужчина появится.
Бренда посмотрела вниз на свою сестру в больничной кровати и покачала головой. Вся эта хрень о том, что новые мамочки светятся, было полной брехнёй. Бонни ужасно выглядела. Её волосы были растрёпаны. На неё не было макияжа и она выглядела, как будто собиралась в любой момент расплакаться.
В ней была пара трубок, вкачивающие бог знает какие химические смеси в её вены. Вот никак Бренда бы не могла пройти через всё это, чтобы привнести в этот мир ещё один рот, который нужно кормить.
И чёрт побери, её сестра, даже после рождения ребёнка, наверняка должна была набрать с десяток килограмм. Её действительно повезло, что Грант любил её, потому что потеря всего этого месяца займёт месяца.
"Привет, сестра, ты хотела видеть меня?" сказала Бренда.
"У меня к тебе большая просьба," ответила Бонни.
"Ладно," сказала Бренда.
"Мне нужно, чтобы ты съездила домой и поговорила с Грантом," начала Бонни.
"Но разве он не вернётся сюда в любом случае?" спросила Бренда.
"Брен, я совершила кое-что действительно глупое и очень плохое. Я сделала это по лучшей в мире причине. Я сделала это ради Гранта, но не думаю, что он будет смотреть на это так," сказала Бонни. Её глаза заполнялись слезами и она начала плакать. Она позволила себе расслабиться, зная, что об этом будет знать лишь её сестра.
"Ладно, ладно отключай свой фонтан, я съезжу," сказала Бренда. Её было неудобно видеть, как плачет её сестра. Бренда не была особо эмоциональной женщиной. "И что ты хочешь, чтобы я ему сказала?"
"Просто попроси его позвонить мне или прийти увидеться со мной," умоляла Бонни. "Скажи ему, что я люблю его и мы можем пережить это. И что я совершила ошибку."
Бренда просто покачала головой и вышла из палаты. И это была одна из причин, почему она никогда не утруждалась увязнуть в каких-либо отношениях. В этом попросту нужно слишком много усилий. Нужны недели и месяцы упорно труда, просто чтобы выдоить несколько дней или минут счастья.
________________________________________
Это была хорошая пробежка. Мои девочки с ума сойдут, когда я им расскажу, что видел оленя. Ещё я видел множество белок самых различных оттенков, несколько бурундуков, скунса. И пока я втаскивал свою задницу в дом, который больше не чувствовался родным домом, я ощущал усталость, но это была хорошая усталость. Я понял, чего я неосознанно пытался добиться и у меня это почти получилось.
Я пытался загонять себя до беспамятства, чтобы я был слишком уставший, чтобы сесть и подумать, что же с нами сделала Бонни. Она сделала это не только со мной. Её действия изменят всю нашу семью. Я зацепился за тот факт, что пока я был в больнице, я на самом деле подумал, что Мария не мой ребёнок.
И это было самое неожиданное во всей этой ситуации. Большинство из нас в наши дни достаточно просвещённые, чтобы дурить себя своими размышлениями. Мы все думаем, что не судим ни наших друзей, ни кого либо ещё из-за цвета кожи, национальности или возраста. Мы думаем, что мы выше всей этой чепухи. Мы верим глубоко в сердце что все эти моменты ушли и просто остатки менее просвещённых времён.
А потом в порыве злости мы кричим то самое слово на букву Н или зовём кого-то другим этническим оскорблением, что заставляет нас более серьёзно взглянуть на себя. В то же самое время, все наши друзья использую этот порыв, чтобы наклеить на нас ярлык и в то же самое время поднять себя в своих собственных глазах, потому что теперь они морально превосходят нас ... пока это не случается и с ними.
За последние 11 лет Мария была моей дочерью. Она носит мою фамилию. Я не мог ещё больше любить её, если бы доктор с пинками и криками вытащил бы из конца моего члена. Но в порыве злости, как минимум в моих мыслях я решил или осознал, что она не моя.
А если она не моя, то чья она дочь? Добавьте к этому тот факт, что нет человека на планете, включая Бонни, кто провёл с Марией больше времени, чем я. Я бы с радостью умер за неё. Разве не стала ли она такой, какая есть, из-за того количества времени, что я провёл с ней, а не из-за одной, двух, может трёх капель спермы, которые какой-то неизвестный парень вложил в Бонни? И значит ли что-либо тот факт, что он никогда не видел её и наверняка никогда не смог бы угадать её из группы девчонок её возраста, даже если бы от этого зависела его жизнь?
А что насчёт Тары? Больше ли она моя, чем Мария, потому что я и Бонни вместе её удочерили? И новая малышка, Бранди, если никто из остальных не мои биологические дети, то почему я уже так сильно ненавижу её, когда всего лишь 24 часа назад я был настолько готов любить её. На самом деле я любил её с первых часов её жизни, пока не узнал, что я и она оба жертвы предательства её матери.
А что насчёт Бонни? Она рассказывала мне о своих диких деньках. Очевидно, что то, что у нас есть, ничего для неё не значит. Ей наверное просто стало скучно и нужно было какой-то искры. Она решила, что просто сможет сходить на сторону, пока я рву свою задницу, обеспечивая её. Она трахнулась и снова забеременела? Нет проблем, на этот раз у неё уже есть сосунок на должности заботы о ней.
И ещё вся эта брехня о том, как нам наконец повезло и как замечательно и прекрасно это. Просто чтобы она могла заставить меня растить грёбаного ребёнка от кого-то другого. Каждый день, когда я тащил свою задницу на работу, она наверняка лежала в постели смеясь надо мной. Самый большой вопрос был - что мне со всем этим делать? Я не могу оставаться женатым на Бонни. Пусть я любил её всем своим сердцем, это нельзя никак исправить.
И худшее во всём этом, как это всё повлияет на моих девочек. В лучшем случае это разделит семью на части. Я провернул в голове все сценарии, попивая пиво Дос Эквис и сидя в своём кресле.
Чего я хотел больше всего, так это развестись с изменяющей сукой и каким-то образом получить опеку над моими девочками. Мне будет трудно, но со временем я сумею забыть о Бонни. Не уверен, что сумеют девочки. Настанет время, когда им понадобится женское мнение в их жизнях. Даже если я ещё раз женюсь, человеку, на котором я женюсь, будет очень обидно, что я посмею просто заменить их маму.
Второй вариант был ещё хуже для меня и такой же для девочек. Если я разведусь с Бонни и она получит опеку. Я смогу видеться со своими девочками лишь по выходным и праздникам. Может я смогу видеть их на странных школьных событиях или днях рождения. Это будет ужасно. Этого попросту будет недостаточно.
И тогда будет ещё больше сложностей. Они будут жить с новым монстром Бонни. И они так же будут её сёстрами. Так что спустя некоторое время, когда я буду забирать их или приносить им подарки, всё будет довольно неловко. Им будет тяжело понять мои заверения, что у них есть свой собственный отец. И меня бесит этот вариант.
И наконец последний, и лучший вариант для моих девочек, будет, если я просто буду жить с этом. Принять ублюдыша Бонни и жить дальше. Нет никакой возможности, что я смогу принять этого ребёнка или полюбить его. Я могу сесть с Бонни и объяснить ей, что я не хочу иметь дел с ней или с её ребёнком, но что мы можем оставаться вместе и изображать семью ради благополучия моих дочерей.
И когда они достаточно подрастут, чтобы понимать, что происходит, мы пересмотрим ситуацию. И это будет означать ежедневный контакт с Бонни с её малышкой. Этот ребёнок, пусть она сама не виновата, будет постоянным напоминанием, что Бонни уничтожила нашу семью. Так что это решение будет самым худшим для меня. Но так же это даёт наизамечательный бонус в виде того, что я каждый день смогу видеться с девочками и наблюдать, как они растут. И смогу быть рядом, чтобы помогать им по жизни, чтобы они не выросли с единственным примером в виде шлюхи.
Конечно же от этого всего будут изменения. Мы сможем выдать девочкам, что ребёнок и то, что он есть, вызвало их. Папочка спит в гостевой комнате или в подвале, потому что мамочке нужно быть с малышкой. Это сработает, вот только я никак не смогу отдать свою спальню. Бонни могла бы спать в подвале. Я бы помог ей перенести туда вниз некоторую мебель, но на этом моё участие бы и закончилось.
Она так же продолжала бы поддерживать дома чистоту и готовить еду. Я бы продолжал обеспечивать нас. Я бы завёл сберегательный счёт для неё, чтобы когда всё это дерьмо закончилось, у неё были кое-какие деньги, чтобы начать новую жизнь. Тук, тук, тук...
Мне бы пришлось поддерживать весь этот спектакль в течении десяти лет. Для великих схем это не так уж и много. Это всего лишь 120 месяцев или 520 недель. Может будет проще думать, как об 3650 днях. Но это будут дни, проведённые с моими девочками и я могу сделать это для них. Тук, тук, тук...
Конечно же, не будет никаких отношений с Бонни, кроме как быть со-родителями. Никакого секса, никаких объятий, никаких подарков, я не хочу никакого контакта с ней. Тук, тук, тук ... Да чёрт побери, кто там нахер стучит по моему грёбаному забору.
http://erolate.org/book/4474/429244
Готово:
