Мечтая о том, как скоро превратится в маленькую богачку, Цзян Лотун в отличном настроении встретила день церемонии посвящения.
Сюнь пришла в её палатку засветло. Помогла Цзян Лотун облачиться в традиционные одежды великой шаманки, а затем потянула её за собой наружу.
Когда Цзян Лотун вновь оказалась на площади в центре поселения, она увидела, что там, невесть откуда, вырос высокий помост. Вокруг него уже собралось множество зверолюдов. Увидев, что Цзян Лотун и Сюнь идут вместе, они переглянулись, и на их лицах отразились самые разные эмоции.
Большинство смотрело на Сюнь с глубоким почтением, и это отношение невольно переносилось и на Цзян Лотун — самку с не самой лучшей репутацией. Теперь окружающие были с ней куда приветливее, совсем не так враждебно, как помнилось Цзян Лотун. Ей оставалось лишь признать: статус великой шаманки в этом мире — штука невероятно полезная.
— Цзян! Наконец-то я тебя нашла! — раздался звонкий женский голос.
Цзян Лотун обернулась и увидела Си. Пожилая самка с сияющей улыбкой быстро приближалась к ним. Сначала она вежливо поздоровалась с Сюнь, а затем ласково взяла Цзян Лотун под руку и принялась болтать с ней так, будто они были старыми подругами. Цзян Лотун не считала себя социофобом, но перед лицом такой бурной теплоты со стороны тётушки Си всё же немного растерялась.
— Ты ведь полностью поправилась? Вид у тебя и правда куда лучше, чем раньше, — Си с любовью оглядела её и удовлетворённо кивнула.
Затем она радостно добавила:
— О, кстати! Наш Дун Линь теперь совершенно здоров, и всё это благодаря тебе! Конечно, мы также благодарны великой шаманке Сюнь за целебные травы.
Си была одинаково любезна со всеми, включая Сюнь. Сюнь же лишь улыбалась, не торопила их и не прерывала, позволяя тётушке Си и Цзян Лотун продолжать беседу. Услышав слова благодарности, Цзян Лотун замахала руками:
— Не стоит, правда. Ведь вождь Сэнь уже выплатил щедрую награду. Тётушка Си, вы уже столько раз меня благодарили, я ведь почти ничего и не сделала.
Она искренне считала, что Дун Линь так быстро восстановился исключительно благодаря своему отменному здоровью.
— А еду, которую вы мне приносите каждый день, я даже съесть не успеваю, она у меня целыми горами лежит.
— Может, тебе не нравится? В следующий раз я велю Дун Линю поймать кого-нибудь из длинноухих, у них мясо нежнее, — Си по-своему истолковала слова Цзян Лотун. — Я вечно говорю Дун Линю: то, что он приносит с охоты, годится только для мужчин, даже мне порой не по вкусу.
— Мама… но ведь это ты говорила, что все самки любят такое мясо, поэтому я и старался, — раздался мягкий, слегка разочарованный мужской голос.
К ним подошёл высокий, худощавый самец с кожей медового оттенка. Он поздоровался с Сюнь, а затем повернулся к Цзян Лотун и серьёзно произнёс:
— Цзян, благодарю тебя за то, что спасла меня.
— Ох, ну правда, не нужно так официально. Тётушка Си уже столько раз меня благодарила, не стоит принимать это так близко к сердцу, — Цзян Лотун про себя подумала, что люди в этом первобытном обществе и впрямь невероятно простодушны.
— Если у тебя когда-нибудь возникнут неприятности, в любое время обращайся ко мне, — твёрдо пообещал Дун Линь. — Если я смогу помочь, то никогда не откажу. И ещё… я, как и другие соплеменники, ошибался насчёт тебя, считал тебя ленивой и злой самкой. Прости меня.
Цзян Лотун не ожидала, что Дун Линь станет извиняться. Хотя прежняя владелица тела и впрямь не совершила много добрых дел, его извинения всё же тронули её.
— Раз так, может, подумаешь о том, чтобы стать стражем шаманки Цзян? — вдруг вставила Сюнь.
От этих слов Цзян Лотун чуть не подавилась собственной слюной.
— Кхе-кхе… Сюнь, что ты такое говоришь… какой ещё страж… — закашлявшись, она поспешила прервать её.
— Страж? — Дун Линь в замешательстве посмотрел на покрасневшую от смущения Цзян Лотун, но прежде чем он успел переспросить, их прервал другой голос:
— Страж Цзян — это мой брат.
Цзян Лотун: …
Этот голос был до боли знаком. Кто же ещё это мог быть, кроме Лань Го? Девушка с каменным лицом обернулась и, конечно же, увидела брата и сестру — Лань Го и Лань Шу, которые направлялись к ним. Именно Лань Го с недовольным видом перебила их разговор. Рядом с ней стоял невозмутимый Лань Шу.
Его кожа, прежде очень бледная из-за того, что он редко выходил из дома, за последние два дня в дикой природе заметно загорела. И всё же, по сравнению с другими самцами племени, он оставался гораздо светлее — даже светлее многих самок. Поэтому Лань Шу очень выделялся. Цзян Лотун заметила, что он стал ещё крепче. Широкие плечи, узкие бёдра, мощная спина — именно то, что ей нравилось. Она поспешно отвела взгляд, почувствовав неловкость, но ощутила, что Лань Шу всё ещё пристально смотрит на неё.
Сюнь не заметила этой короткой перепалки взглядами, зато слова Лань Го её очень заинтересовали.
— О? Неужели Цзян уже согласилась заключить союз с твоим братом? — она взглянула на молчащую Цзян Лотун. — Цзян, почему ты не рассказала мне о такой важной новости?
— …Цзян пока не дала согласия, — буркнула Лань Го. — Но если ей нужен страж, то это должен быть мой брат.
Сюнь задумчиво перевела взгляд с молчаливого Лань Шу на простодушного Дун Линя и усмехнулась:
— Похоже, твоё положение в племени вовсе не так плохо, как гласят слухи.
— …Разве нам не нужно ещё кое-что подготовить? Может, пора идти? — Цзян Лотун чувствовала, как соплеменники, до этого стоявшие разрозненными группами, теперь всё чаще поглядывают в их сторону.
Внимание толпы её тяготило, и она не удержалась, чтобы не поторопить Сюнь.
— Ладно, тогда пойдём к вождю Сэню, — Сюнь покладисто согласилась.
Они попрощались с Си, её сыном и братом с сестрой, и направились к палатке Сэня. Она стояла рядом с помостом, и вождь был занят подготовкой к церемонии: у входа высились груды глиняных горшков разных размеров. Увидев Сюнь и Цзян, Сэнь наконец выдохнул с облегчением.
— Великая шаманка Сюнь, посмотрите, этого хватит? — он подвёл их к горшкам.
Цзян Лотун, следуя за Сюнь, с любопытством заглянула внутрь. М-да… содержимое было таким же угольно-чёрным, как и всегда. И зачем оно нужно? Во всех горшках плескалась густая тёмная жидкость. После того отвара, что ей пришлось пить, у Цзян Лотун выработалось стойкое отвращение к подобным субстанциям, но Сюнь, казалось, была совершенно невозмутима.
Она взяла один горшок, окунула палец в жидкость, слегка растёрла её, а затем поднесла палец к носу и принюхалась.
— М-м, всё в порядке, — кивнула Сюнь. — Один горшок оставьте здесь, остальные перенесите на жертвенник. Можно начинать церемонию.
http://erolate.org/book/4565/451381
Готово:
