Готовый перевод My Saintly Self, A Little Whimsical, What's the Harm / Я святая — десять лет терпела, теперь отыграюсь: Глава 1

Эра Юань, тридцать восемь тысяч шестьсот — кто знает сколько ещё — какой-то год.

Восточный Духовный Регион, бамбуковая роща на заднем дворе Пика Святой Девы Секты Хэхуань. Вода отражала лунный свет, ветер гнал бамбуковые волны — наступило золотое время для поглощения духовной энергии и медитации. Небесная и земная духовная ци тонкой вуалью плавно струилась между бамбуковыми листьями и каменными ступенями; даже семейка духовных мышей, свившая гнездо в роще, притаилась у входа в нору, зажав лапками духовные плоды, прищурившись и с блаженным видом покачиваясь.

Вдруг! Дикий, безудержный смех взорвался на заднем дворе, разрезая безмятежную ночь Пика Святой Девы:

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ва-ха-ха-ха-ха!

Смех звучал так, будто кто-то сорвал джекпот в лотерею и заодно ограбил банк. Даже свернувшиеся клубочком духовные мыши презрительно закатили глаза, отчаянно прикрыли уши крошечными лапками и заворчали: то, что должно было случиться, всё-таки произошло! Который уже раз за этот месяц эта сумасшедшая старшая сестра устраивает подобное?

И верно! Обладательницей столь дикого смеха была не кто иной, как нынешняя святая дева Секты Хэхуань — Су Сяовань, та самая, что гремела дурной славой не только во всем Восточном Духовном Регионе, но и во всем Мире Юань. Нет, не славой, а именно дурной славой: стоило лишь упомянуть её имя, как все мужчины праведных сект и любить её не решались, и держались от неё как можно дальше.

В этот момент она изначально развалилась на постели в своей девичьей комнате звездочкой, но вдруг подскочила пружиной, грудь её тяжело вздымалась. Ее безупречное личико выглядело так, будто ее только что выпустили из каторжной тюрьмы, а глаза впились в потолочную балку, выражая смесь ярости и дикого восторга — казалось, она готова прожечь взглядом две дыры.

— Десять лет… — она вцепилась побелевшими пальцами в край кровати, ее голос дрожал, а на конце сорвался на писк. — Ровно десять лет… Знаете ли вы, каково мне пришлось эти десять лет? Знаете ли вы?!

Су Сяовань — обычная студентка из города Су в двадцать первом веке. Её главными талантами были игры напролёт до утра и разглядывание красавцев, а причиной смерти — три подряд баночки ледяной колы после ночного рейда в игре. Она даже отрыжку сглотнуть не успела, как коньки отбросила.

Стоило ей снова открыть глаза, как она уже оказалась новорожденной девочкой в мире сянься под названием Мир Юань.

Полуразрушенный храм, новорожденный ребёнок, сморщенный с головы до ног, словно маленькая обезьянка.

— Да блин! Куда это меня занесло? Перемещение? Перерождение?

Су Сяовань оглядывала этот незнакомый мир и свое младенческое тело, мысленно ворча. Однако младенческое горло не могло выдать связных звуков, и под сводами ветхого храма разносился лишь надрывный плач.

Услышав крик, вскоре появилась женщина в белых одеждах. Нагнувшись над младенцем, она посмотрела на него парой светло-золотых глаз; на самом дне ее взгляд таил тысячелетний нетающий лед, но в то же время в нем пылал вечный огонь, а черты лица то появлялись, то исчезали в тусклом сиянии. Она смотрела очень долго — так долго, что Су Сяовань в пеленках забылась крепким сном.

Глядя на спящего ребенка, женщина тихо заговорила сама с собой:

— …Ее духовный корень. Этому ребенку здесь не место…

Когда она проснулась снова, то уже лежала в теплых объятиях, а перед глазами красовалось прекрасное, с легким хмельным румянцем лицо, озаренное улыбкой — это была Лю Яньжань, молодая старейшина Секты Хэхуань, что впоследствии стала главой секты.

Лю Яньжань опустила взгляд на малышку, ее глаза согнулись в полумесяцы:

— У этой крохи прекрасные природные данные, оставайся-ка со мной в Секте Хэхуань.

Ее взгляд на миг задержался между бровей младенца, кончики пальцев чуть дрогнули, но тут же скрылись за пеленой хмеля. Она с улыбкой качнула малышку на руках и повернулась, шагнув в утренний туман Восточного Духовного Региона.

Су Сяовань пускала пузыри в пеленках, а в голове у нее неотступно кружились те золотые глаза из заброшенного храма. Став постарше, она окольными путями расспрашивала Лю Яньжань, где именно та подобрала ее тогда и был ли рядом кто-то еще.

Лю Яньжань склонила голову набок и долго вспоминала:

— Хм… В полуразрушенном храме на границе Западных Пустошей. Только ты одна, завернутая в кусок белой ткани, и никаких меток на ней не было.

Западные Пустоши. Су Сяовань выжгла эти три слова у себя на сердце.

Кому принадлежали те глаза, почему прозвучали слова «ей здесь не место» и зачем ее бросили в ветхом храме — ответа она так и не нашла. Позднее, когда жизнь в Секте Хэхуань вошла в сытое русло, об этом стали постепенно забывать, если бы не одна вещь, от которой у нее скрипели зубы.

Эта проклятая паршивая Система.

В ту самую ночь, когда ее короновали святой девой в восемнадцатилетнем возрасте, в голове наконец раздался звонкий металлический щелчок. Су Сяовань чуть не подпрыгнула на месте, кровь ударила ей в голову — казалось, на лбу вот-вот проступят четыре золотых иероглифа: Избранная Небесами.

— Дождалась, дождалась, она явилась! Мой золотой палец! Мой чит! Мой путь бросания вызова небесам!

Она сжала кулаки, в ее воображении уже пронеслись восемьсот картинок: парящая на благоприятных облаках, голыми руками разрывающая волю Небес, а мужчины всего Мира Юань падают на колени с криком: Величие святой девы! Она заставит тех завистников, что за спиной звали ее старой девой, узнать, что такое истинный прорыв. Она даже придумала вступительную фразу для покрасовки: Господа, я, Су Сяовань, больше не притворяюсь, я читер и раскрываю карты!

Слезы почти навернулись от восторга.

В следующую секунду в голове развернулся прозрачный световой экран, и строчка за строчкой золотом проступил текст:

【Идет проверка условий пробуждения Системы паршивца…】

【Обнаружено, что носитель является душой из иного мира, степень слияния — 99,87%… Соответствует стандартам привязки.】

【Система паршивца загружается… Загрузка успешна!】

Следом выскочила вторая строка:

【Внимание! Система паршивца выдает предварительное сюжетное задание: просим носителя сохранять статус одиночки в течение накопленного срока ровно в десять лет. В период выполнения задания запрещено заступать за черту или вступать в отношения даосизма с любыми представителями противоположного пола (включая духовных зверей, человекоподобных марионеток, принявших человеческий облик модифицированных демонов и любых других существ, обладающих мужским сознанием). По истечении десяти лет Система официально активируется и выдаст роскошный подарочный набор новичка!】

【Текущий прогресс: 0/10 лет.】

【Примечание: до завершения предварительного задания Система находится в спящем, заблокированном состоянии, сохраняя лишь базовую функцию предупреждения. Если носитель совершит действия, выходящие за рамки дозволенного, ему будет вынесено предупреждение. При накоплении трех предупреждений срок выполнения предварительного задания продлевается на один год.】

Улыбка Су Сяовань застыла на лице.

Она моргнула раз, моргнула два.

Заготовленная с таким трудом фраза «Господа, я, Су Сяовань, больше не притворяюсь, я читер и раскрываю карты» застряла в горле, безжалостно задавленная четырьмя словами «одиночество в течение десяти лет».

Она опустила взгляд на собственные кулаки, затем снова подняла его на злосчастную строку, и восемьсот красивых картинок в ее голове рассыпались в прах.

— …Чего?

【Дружеское напоминание: обратный отсчет официально запускается по окончании церемонии совершеннолетия носителя. Желаем носителю сохранять чистоту помыслов и целомудрие.】

Су Сяовань: «…………»

— Ты что, больной?! Подумать только, я, Су Сяовань, писаная красавица, а ты, паршивая Система, едва появившись, требуешь от меня десяти лет одиночества?!

В ту ночь над всем задним двором гремел истеричный рев новоиспеченной святой девы. Духовные мыши в бамбуковой роще жались друг к другу, прикрывая уши лапами — они впервые воочию увидели, что такое «психологический срыв».

За тысячу ли отсюда, на границе Региона Наньцзюэ.

Потрескивал костер, а некий мечник в белых одеждах сидел, скрестив ноги на камне, и тщательно протирал заветный меч кусочком неокрашенного шелка. Он был полностью сосредоточен, его взгляд был так нежен, будто он смотрел на любимую женщину, и он бормотал себе под нос:

— О меч мой, меч мой! Ты со мной уже три года, а у тебя до сих пор нет нормального титула. Вот вернемся в секту, и брат выбьет тебе место в первой десятке Павильона Мечей. Пусть даже меч Циньфэн того старика с одиннадцатого места и хорош в бою, но мы-то молоды, а молодость — это капитал.

Сидевший рядом юноша скривил губы в гримасе:

— Старший брат, может, хватит разговаривать с мечом? Он же тебе не ответит.

Мечник в белом даже не поднял головы:

— Что ты понимаешь. Путь меча одухотворен, стоит моему сердцу быть достаточно искренним, и рано или поздно он назовет меня папочкой.

Юноша Ши Лэй приоткрыл рот, но сглотнул готовые сорваться жалобы.

В этот самый момент чуткий слух мечника уловил шорох, он внезапно поднял голову и посмотрел на северо-восток — в сторону Секты Хэхуань в Восточном Духовном Регионе, слегка приподняв брови.

Странно, только что оттуда донесся женский крик?

Он чмокнул губами, и в его памяти против воли всплыла картина двухмесячной давности с торговой улицы:

Прекрасная женщина в длинном платье цвета морской волны подмигнула ему и с улыбкой поддразнила:

— Какой хорошенький братец, не хочешь ли пойти с сестричкой в Секту Хэхуань погостить пару дней?

Если подумать, он, Ли Сяояо, скитался по миру целых двадцать лет, прошел сквозь тысячу цветов, не позволив ни единому лепестку упасть на одежду. Будучи главным учеником самой Секты Меча Сюаньтянь, он тогда остолбенел от одной фразы, долго заикался, не в силах выдавить ни слова, и в конце концов попросту сбежал в панике.

— Су Сяовань… — он провел пальцем по ножнам меча, и уголки его губ изогнулись в игривой, безумной улыбке. — Занимательно.

Он опустил взгляд на меч в руках, снова посмотрел в сторону Секты Хэхуань, и жажда расследования и соперничества буквально рвалась наружу.

— Камешек, — внезапно бросил он тоном столь легким, будто они собрались на пикник, — завтра мы пока не будем спешить в путь, сначала заглянем в Секту Хэхуань с визитом.

Ши Лэй опешил:

— А? Но ведь наставник велел нам как можно скорее вернуться в Регион Наньцзюэ, отчет об этой вылазке…

— Какая еще вылазка, к черту вылазки. — Ли Сяояо закинул меч за спину, поднялся на ноги и широко потянулся.

Лунный свет упал на его четко очерченный профиль, делая весь его облик чистым и отрешенным, но следующая же фраза разрушила весь образ:

— Это называется закалкой сердца в мире смертных и вхождением в Путь меча через мирскую жизнь. Когда старейшина узнает, он обеими руками поддержит!

Он облизнул нижнюю губу, и безумие в его глазах стало еще ярче:

— В прошлый раз этот молодой господин был не готов, вот и попался на ее удочку. На этот раз… я подготовился.

Отвернувшись, он нырнул в палатку и принялся рыться в вещах, пока наконец со дна походного мешка не выущил потрепанную брошюрку. На обложке кривыми иероглифами красовалось: Книга обольщения дев.

Ши Лэй подбежал ближе и остолбенел:

— Старший брат! Откуда у тебя эта дрянь?!

— Купил на толкучке за три духовных камня в прошлый раз. — Ли Сяояо даже не поднял головы, при свете костра усердно перелистывая страницы. — Это же сокровище, тебе, малому, не понять.

Он открыл третью страницу и зачитал по слогам:

— Держать на расстоянии… Перехватить инициативу… Бесстыдство…

Ши Лэй в ужасе отступил на три шага назад, глядя на то, как прекрасное лицо старшего брата исказилось от безумного возбуждения с пометкой «назревает великое дело», и в его душе шевельнулось дурное предчувствие — завтрашний визит в Секту Хэхуань явно обернется переполохом.

А находившаяся за тысячу ли оттуда Су Сяовань еще не знала, что мужчина, которому суждено было перевернуть ее будущую жизнь с ног на голову, сидел у костра и напролет читал секретное руководство по соблазнению.

Она спрыгнула с постели и подошла к окну, распахивая створки. Ночной ветер взъерошил челку, лунный свет упал на ее потрясающее лицо, и выражение этого лица было скорее не властным, а исполненным отчаяния из серии «сгорел сарай — гори и хата».

— Ладно, валяйте. Я терпела целых десять лет, неужели испугусь какой-то паршивой Системы?

Она прищурилась, и в памяти мелькнул тот мечник в белом с торговой улицы двухмесячной давности.

Из Секты Меча Сюаньтянь, по фамилии Ли.

Выглядит прилично, вот только совсем не умеет держать удар — сбежал от одной фразы.

Она зевнула, закрыла окно и вернулась к кровати, растянувшись на ней и закрывая глаза. Перед самым сном мысли ее, однако, унеслись к другому — к Западным Пустошам и тем светло-золотым глазам.

Она твердо верила, что ее попадание в этот мир не было случайностью и напрямую связано с той женщиной в белом.

— Разберусь со всей этой кашей — и сразу отправлюсь в Западные Пустоши.

Она перевернулась на бок и погрузилась в глубокий сон.

Лунный свет за окном пробивался сквозь бамбуковые тени, падая ей меж бровей. Тот самый узор в виде снежинки, обычно скрытый челкой и невидимый глазу, на мгновение вспыхнул едва заметным светом и тут же исчез.

Духовные мыши в бамбуковой роще разжали лапки и перевернулись на другой бок.

Завтра… должно быть, будет еще веселее, чем сегодня.

(Конец главы 1)

http://erolate.org/book/4576/454374