Готовый перевод Deep in the Act / Погружаясь в роль: Глава 11.1

Они вернулись в здание офиса, в одно из десяти помещений, арендованных для съёмок. Из-за цвета стен оно было известно как "Голубая комната" и служило декорацией для дома Фан Чи.

В этот самый момент Чэнь Чэн-Сэнь и Чэнь Синь были поглощены горячей дискуссией о сюжете фильма, в то время как Чжан Чжун ждал поодаль. Сидя на диване в углу, он снова и снова слушал голосовое сообщение, оставленное для него Се Даньи.

[ Привет… или, скорее, пока. - После короткой паузы она продолжила. - Думаю, мне пора уезжать. Я не должна была вмешиваться в твою работу… Лучше бы ты не подписывался на этот проект. Теперь я сожалею об этом. - С дрожью в голосе она добавила. - Я буду ждать тебя в Гуанчжоу. Я люблю тебя. ]

Чжан Чжун ещё раз включил последнюю часть её сообщения – "Я люблю тебя" – и его ладони сжимали телефон, пока не заболели от напряжения.

Чэнь Чэн-Сэнь крикнул ему с другого конца комнаты: «Прекрати играться со своим телефоном и приступай к работе!»

Услышав приказ режиссёра, Чжан Чжун поднялся, выключил телефон и отбросил его в сторону. Сегодня на нём был новый наряд: кремовый костюм с декоративной булавкой на лацкане и шафраново-красный галстук.

После того, как Чжоу Чжэн указал ему на место перед кроватью Фан Чи, супервайзер сценария объявил: «Погружаясь в роль, сцена 212, кадр 1, дубль 1!»

Чжан Чжун неподвижно замер. Простояв так целую минуту, он вдруг расстегнул ремень, затем брюки и сунул руку под нижнее бельё. Камера, проследовав за его движением, в итоге сфокусировалась на его лице: он смотрел на неубранную кровать Фан Чи перед собой, скользя взглядом по упавшим одеялам и смятой простыни. Его дыхание участилось, руки ускорили свои движения ниже талии, и из глубины горла вырывались неконтролируемые стоны.

Чэнь Синь шагнул в дверной проём, появляясь в кадре, и, ошарашенно взирая на эту сцену, прошёл в комнату.

«Что ты делаешь?»

Чжан Чжун с улыбкой повернул голову, безо всякого намёка на стыд доставляя себе удовольствие. Взгляд Чэнь Синь упал на его руки, которые всё так же быстро двигались ниже пояса. На самом деле Чжан Чжун едва прикасался к себе, это было лишь частью его актёрской игры, но тем не менее при виде этого зрелища на лице Чэнь Синь тут же вспыхнул яркий румянец.

«Ты!.. Тебе действительно нужно заходить так далеко?»

Чжан Чжун отвернулся и продолжил дрочить на кровать. Чэнь Синь подошёл и схватил его, а на его лице вспыхнул какой-то едва ли не смущённый этой картиной гнев.

Взмахнув длинными ресницами, Чжан Чжун бросил на него хмельной, затуманенный взгляд: «Блядь! Какого чёрта ты сейчас изображаешь из себя праведника?»

«Снято! - крикнул режиссёр, снимая наушники. - Идём дальше».

Чэнь Синь и Чжан Чжун, отвернувшись друг от друга, молча разошлись в разные стороны.

Следующий кадр, как и их предыдущая сцена, также должен был быть отснят в обнажённом виде. Для того, чтобы подготовить сцену к съёмке, один из членов съёмочной группы заранее включил душ. Проверив температуру воды, сотрудник подал знак, что всё готово к появлению актёров.

Камера двинулась, чтобы занять нужное положение, и Чэнь Синь воспользовался моментом, чтобы начать разговор с Чжан Чжуном: «Я думаю, что смогу обойтись без репетиции. Что насчёт тебя?»

Чжан Чжун в ответ покачал головой, отказываясь даже взглянуть на него.

Чувствуя разочарование, Чэнь Синь повернулся к Чэнь Чэн-Сэнь с угрюмым выражением лица и произнёс: «Давайте уже займёмся делом».

Получив отмашку к началу съёмок, они вошли в душ, встали под струёй воды щека к щеке, и тёплый поток заструился по откинутым назад волосам. Когда крошечные капельки покрыли кожу, окутывая мужчин густеющим влажным туманом, Чжан Чжун сделал первое движение и впился в губы Чэнь Синь, начав самую яростную сцену поцелуя из всех в фильме.

Сценические ремарки:

Гао Чжун прижался к Фан Чи как извивающаяся змея, переплетая их тела вместе и издавая безудержные стоны. Словно пчела, изголодавшаяся по нектару, он самозабвенно проникает глубоко в рот Фан Чи. Как одинокая женщина, жаждущая прикосновений мужчины, Гао Чжун двигается с жгучей страстью и неотразимой сексуальной привлекательностью.

И в самом деле, все на съёмочной площадке почувствовали ощутимую страсть и желание, в этот момент исходящие от Чжан Чжуна, обвившего руками шею Чэнь Синь. Обхватив ногой бедро Чэнь Синь, он начал тереться о него, и напряжение в мышцах подчёркивало эротический изгиб его ягодиц. Пока Чжан Чжун продолжал прижиматься к нему, Чэнь Синь чувствовал, что с этим изгибающимся телом в его руках теряет на собой контроль: распутное тело, отчаянно желающее угодить Фан Чи – желание, которое не имело к нему самому абсолютно никакого отношения.

С большим трудом Чэнь Синь произнёс свою реплику: «Давай вернёмся в кровать…»

При этих словах Чжан Чжун отстранился и повернулся, оперевшись руками на гладкую плитку стены, предлагая Чэнь Синь блестящие от воды окружности своих ягодиц.

«Трахни меня, - сказал он, изогнув талию и покачивая бёдрами, и его голос тлел от желания, - прямо сейчас».

"Фан Чи" внезапно пришёл в ярость. Он вцепился в волосы Чжан Чжуна и спросил: «Другие мужчины бросались на тебя, стоило тебе лишь снять трусы, да?»

В ответ Чжан Чжун рассмеялся. Он снова повернулся, обнимая Чэнь Синь за плечи и закинув на него ногу.

Сквозь шум падающей воды он начал произносить свою реплику: «Они…»

Когда он прошептал оставшуюся часть предложения, камера в мельчайших деталях запечатлела их лица: одно было преисполнено самого неотразимого мастерства соблазнения, другое – наивной искренностью неопытного любовника.

После такой провокации Чжан Чжуна Чэнь Синь прижал его к груди и впился в его губы исступлённым поцелуем. Схватив Чжан Чжуна за задницу, он поднял его и вынес из ванной комнаты, всё так же жадно облизывая и посасывая его губы.

Камера внимательно следила за их передвижениями. Как только они вернулись в спальню, Чэнь Синь швырнул Чжан Чжуна на кровать и набросился на него.

«Снято!» - снова крикнул Чэнь Чэн-Сэнь.

Съёмочная группа поспешила настроить камеру для предстоящей сцены, поднимая и устанавливая её сверху, под углом с большим обзором.

Подобное дробление сцены для актёров было невыносимым. Измученные внезапными перерывами в съёмке, Чжан Чжун и Чэнь Синь тяжело дышали в унисон, их груди вздымались в такт, словно бы они и вправду занимались друг с другом любовью. Взволнованный осознанием этого, Чжан Чжун насильно изменил ритм своего сбившегося дыхания, разорвав эту невольную связь между ними, которой не должно было быть.

«Погружаясь в роль, сцена 212, кадр 3, дубль 1!»

Лёжа на кровати под Чэнь Синь, по сигналу камеры, парящей прямо над ними, Чжан Чжун широко раздвинул ноги. Схватив и раскрыв их ещё больше, Чэнь Синь снова посмотрел вниз на ложбинку между ягодиц Чжан Чжуна. На этот раз его взгляд был таким откровенным и бесстыдным, что Чжан Чжун почувствовал его своей кожей. Не в силах сомкнуть ноги, напрягшись от этого ощущения, он рефлекторно сжал мышцы сфинктера. Возвышающийся над ним Чэнь Синь смотрел, как сокращающаяся плоть смыкается складками вокруг потаённого отверстия. Глядя, как на его глазах дырочка сужается и сжимается, Чэнь Синь невольно спросил себя, не сошёл ли он с ума: ведь вместо того, чтобы преисполниться отвращением, от этой картины у него пересохло во рту.

Собрав всю свою волю, он резко качнулся к телу под ним и плотно вонзил свою твёрдую плоть в тёплую нежную бороздку между ног Чжан Чжуна.

Чжан Чжун застонал.

Не в силах понять, только ли это его актёрская игра, Чэнь Синь начал неистово тереться о него. Каждый нерв под его кожей теперь горел огнём, и от прилива удовольствия к голове его зрение стало расплываться.

Однако Чэнь Чэн-Сэнь был отнюдь не удовлетворён их игрой.

Постучав по монитору, он приказал: «Учитель Чэнь, сильнее!»

Блядь!

Чэнь Синь мысленно выругался и для более удобного упора передвинул ноги, перенеся вес тела. Ускорившись, он начал ещё более яростно двигать бёдрами в сторону Чжан Чжуна. И внезапно, словно внутри него щёлкнул переключатель, Чжан Чжун начал реагировать более требовательно. Его торс напрягся и приподнялся с кровати перед Чэнь Синь, вздымаясь от тяжёлого дыхания, и каждая из пульсирующих мышц, проступавших волнами на его груди, блестела завораживающим блеском. Рука Чэнь Синь блуждала по его телу, дюйм за дюймом разминая и лаская медленным непристойным прикосновением.

Стоны Чжан Чжуна становились всё глубже и протяжнее, и каждая эротическая нотка дразняще просачивалась во все барабанные перепонки в комнате. Чэнь Чэн-Сэнь не мог не снять наушники, позволив звукам удовольствия из наушников тихо таять в воздухе. Чжоу Чжэн уставился на монитор. На экране фокус видео с камеры естественным образом опустился на широко раскрытые ноги Чжан Чжуна, подчёркивая развратную манеру, в которой они вытягивались к потолку над плечами Чэнь Синь, и беспомощность, с которой они вздрагивали в такт его яростным движениям.

Чжоу Чжэн, покраснев, почувствовал, как при виде открывшегося перед ним зрелища его сердце забилось быстрее. Немного поразмыслив об этом, он обернулся к Чэнь Чэн-Сэнь и высказал свои опасения: «Режиссёр, поскольку мы всё равно вырезаем большую часть этих кадров, неужели нам действительно нужно заходить так далеко? По отношению к Чжан Чжуну… это слишком унизительно».

«Унизительно? - лицо Чэнь Чэн-Сэнь потемнело. - А думаешь, для Чэнь Синь не унизительно трахать его, словно последний извращенец? А как же насчёт сцен секса для актрис? Перестань слишком много думать!»

Лёжа спиной на кровати, Чжан Чжун возбудился от безжалостных толчков Чэнь Синь. В этой покорной позе Чжан Чжун чувствовал себя так, словно и впрямь превратился в женщину. Даже его дыхание, казалось, стало странным и незнакомым.

Отчаянный и беспомощный, словно ища спасения, он вцепился в лежащие на его сосках руки Чэнь Синь и простонал свою реплику: «Прикоснись… прикоснись ко мне!»

Несмотря на прописанные в сценарии мольбы Чжан Чжуна, Чэнь Синь должен был лишь сделать вид, что ласкает его, при этом на самом деле не прикасаясь к нему. Но теперь он наклонился и провёл рукой по промежности Чжан Чжуна, затем сомкнул свою ладонь вокруг его напряжённого члена, и резкий, громкий звук раздался из наушников, висящих на руке Чэнь Чэн-Сэнь.

Для Чжан Чжуна теперь уже не было никакой возможности сдержать стоны. При каждом движении руки они беспрепятственно слетали с его губ, то громче, то тише, отзываясь в ответ на каждое прикосновение. Дрожь прокралась в приятные, мягкие тона его голоса, обрывая каждый из его стонов на колеблющейся ноте, от которой по сердцам слушателей пробежали лёгкие покалывания. В комнате не было ни одного человека, у которого не ослабли бы колени под этим натиском.

Чэнь Чэн-Сэнь тоже больше не мог этого выносить.

«Снято! - рявкнул он, закуривая сигарету. Он похлопал Чжоу Чжэна по плечу и начал раздавать указания для следующей сцены. - Передвиньте камеру. Обеденный стол выглядит довольно неплохо, с его металлическим основанием и всем прочим…»

Он вышел из спальни и окинул взглядом гостиную: это была уютная, небольших размеров комната, и её ярко-оранжевый диван в окружении голубых стен создавал свежий контраст. Режиссёр курил, ожидая съёмочную группу, но даже когда он добрался до последней затяжки, оборудования и его персонала всё ещё нигде не было видно.

Чэнь Чэн-Сэнь рассвирепел, бросился обратно в спальню и заорал: «Что, чёрт возьми, всё это значит? Вы…»

http://erolate.org/book/4954/496258