Маркус испытывает одновременно и потрясение, и облегчение. С одной стороны, кто-то наконец-то признает, что он Темный Властелин. Он не сошел с ума. С другой стороны... кто-то наконец-то признает, что он Темный Властелин. Он почти жалел, что все-таки не оказался просто сумасшедшим. По крайней мере, тогда он мог бы просто притворяться, пока не добьется своего, верно?
Вот только... в данный момент он находился глубоко внутри демона. Эрисед была неплохим человеком, вернее демоном, быстро понял Маркус. Услышав обо всем, через что ей пришлось пройти, о трудностях, которые она пережила, его сердце сжалось. Зная, что она боролась за то, чтобы быть сейчас рядом с ним, он чувствовал себя в высшей степени хорошо.
Тем не менее, по мнению Церкви, она и такие, как она, оказывали развращающее и дурное влияние на всех и вся, к чему они прикасались. По всем правилам, он не должен общаться с демонами. И все же он был здесь, теряя девственность с одной из них. Было приятно, что Эрисед тоже теряла девственность. В какой-то степени это напоминало любовь-морковь и прочую романтику.
Знаете, если игнорировать факты. Например, то что он был полуорком, а она - демоном, и он вбивал ее в кровать с самого начала, пока она стонала и умоляла его о большем, выгибая спину и извиваясь под ним. Эрисед снова и снова упиралась бедрами в его надвигающийся член, но не в попытке сбросить его с себя. Нет, ее бедра поднимаются навстречу его бедрам, а его толчки отвечают ее толчкам, пока он держит ее за маленькую талию и овладевает ею.
Можно сказать, что он наконец-то поддался своим орочьим инстинктам. Инстинктам, против которых он боролся всю свою жизнь. Маркусу нравится думать, что на самом деле он не поддался им. Он просто... пошел на компромисс. Это было необходимо. Когда такой знойная демоница, как Эрисед, буквально умоляла об этом, а его возбуждение уже достигло пика, когда она сосала его член, Маркус не мог больше сдерживаться. Она просто слишком хотела и была слишком возбуждена. А он хотел... он хотел сделать ее счастливой.
Маркус начинал думать, что у него слабость к слабому полу. Сначала Серафина, теперь Эрисед. Одобрение Святого Папы очень быстро стало значить для него очень много. И хотя ее обращение с Эрис, которую она считала рабыней, подкосило его мнение о ней, но всё равно трудно было удержаться от желания оправдать ее.
Тем временем... Эрисед оказалась источником знаний, превосходящих самые смелые ожидания Маркуса. Подумать только, все было не так, как все говорили. Всю свою жизнь он был убежден, что его мать - человеческая женщина, пережившая нападение орков и бросившая его в приют, потому что не могла смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы воспитывать.
Если быть честным с ним и со всеми остальными, это было единственное, что имело смысл на первый взгляд. Узнав, что его мать была не только орком, но и предыдущим Темным Властелином... Маркус был, мягко говоря, в шоке.
Серафина знала? Наверняка знала, так ведь? Но тогда почему она и Церковь оставили его в живых? Неужели они все знали?! Что он все-таки Темный Властелин?! Они пытались... скрыть это или нарекая его Героем или что?! Часть Маркуса хотела бежать обратно в Собор и потребовать ответов прямо на месте. Но гораздо бóльшая часть призывала к осторожности.
Он не смел рисковать своей безопасностью и безопасностью Эрисед. Вгоняя свой член в стройную, миниатюрную демоницу, чувствуя, как она стонет под ним и сжимается вокруг его ствола, Маркус знает, что сделает все, что в его силах, чтобы сохранить ее в безопасности. Наконец-то у него есть кто-то, кроме него самого, кого можно защитить. Только ради этого он не посмеет выдать ее Церкви.
Но, кроме того, он искренне верил, что реакция священницы Ангелины, Паладина Эрика и даже епископа Арчибальда была искренней. Даже если Маркус уже давно понял, что Арчибальд - нехороший человек, он знал, что тот не притворялся, когда изображал искреннее потрясение на своем лице после выполнения Опознавательного знака.
Серафина... Серафина могла знать правду. Признавать это было больно, но она должна была знать о его происхождении, поэтому Маркусу пришлось признать, что она более чем способна солгать ему. А что касается остальных членов Церкви? Он не думал, что они что-то знают.
Но тогда что все это значило? Если его мать была Темным Властелином, орчихой по имени Грал-Ра, то почему, черт побери, на церковном опознавательном знаке значилось, что он - Предназначенный Герой? Мог ли он быть и тем, и другим? Но тогда КАК он мог быть и тем, и тем? Предполагалось, что ваше Призвание - это то, кем вы являетесь до самой своей сути. Предполагалось также, что оно делает вас лучше во всем, что связано с этой деятельность. Чем больше вы опираетесь на сильные стороны своего Призвания, тем сильнее вы становитесь.
Для Предначертанного Героя, Маркус представлял, что сильными сторонами его Призвания будут, в основном, сражения. И для Темного Властелина он представлял себе то же самое. И что тогда? Он станет непревзойденным воином или что-то в этом роде? Способным победить всех и вся на любом поле боя?
Это было проблемой, потому что Маркус не хотел никого покорять. Он не был склонен сразу же пытаться захватить Священную Империю или что-то в таком духе. И он был уверен, что именно это и должны были делать Темные Властелины. В то же время, он не был уверен, что ему по душе спасать людей. Всю свою жизнь он был окружен насмешками и ненавистью. А теперь Маркус должен был стать их героем? Часть его души жаждала признания и похвалы, благодарности, которые, несомненно, последуют за этим. Часть его отталкивала сама мысль о том, что ему придется заслуживать их поклонение и обожание.
Но в этом-то и заключалась вся сложность, не так ли? Маркус чувствовал себя так, словно его разделили надвое. Даже когда он "разделял" Эрисед на две части своим членом, продолжая беспрерывно и бездумно проникать в нее, Маркус не мог не задаться вопросом, что, блядь, он должен был делать дальше.
- Ннннггхаа. Это очевидно... м-мой П-Повелит-тель ммм...
Моргнув, Маркус опускает глаза и видит, что Эрисед смотрит на него с поистине развратным выражением на своем милом демоническом лице. Но даже когда он, очевидно, выебывает ей мозги, она все еще произносит связные предложения. Хихикая над его изумленным взглядом, она тянется вверх и проводит когтями по его груди. С запозданием он понимает, что, должно быть, случайно задал этот вопрос вслух.
- Закончите трахать меня, и я с радостью скажу вам. Не надо, не надо сдерживаться... Я хочу всё!
Что ж, когда она дала ему такой стимул, кто он такой, чтобы отказать? Не то чтобы Маркусу обязательно нужен был стимул для того, чтобы еще больше возбудить демоницу. Эрисед такая невероятно тугая и просто создана для ебли. Даже после того, как ее киска продержалась неизвестно сколько времени, она все еще плотно обхватывала его член, оставаясь достаточно влажной и скользкой, чтобы он мог входить и выходить из нее.
Увеличив темп, Маркус некоторое время пыхтит, фыркает и рычит, прежде чем наконец отпустить ее. Его семя вытекает из него в нее, и он запрокидывает голову назад с полурычанием, полустоном, наполняя и переполняя ее. Он не перестает кончать в течение, кажется, целой вечности, хотя, вероятно, не более пары минут. Впрочем, это все равно довольно долго, не так ли?
Когда он, наконец, кончает и отстраняется, Маркус краснеет от того, в каком состоянии он оставил Эрисед. Ее живот округлился и набит до отказа. Удивительно, как этот маленький демоненок еще не лопнул, как чертов пузырь! Более того... как ей удается удерживать все это внутри себя?
Эрисед застонала и на мгновение провела руками по-своему заметно увеличившемуся животу, а затем хихикнула.
- Мм... спасибо, ваша Темнейшество, за такую вкусную пищу.
Маркус моргает и ошарашенно смотрит, как живот Эрисед уменьшается прямо на его глазах. Ни одна унция его "подарка" не покидает ее щель, но вздувшийся живот все равно исчезает за считанные мгновения, а его сперма уходит... куда-то, что он даже не может объяснить. Очевидно, что он вообще мало что знает о демонах. Но, если честно, все, чему учила церковь, это: "демоны плохие, демоны порочные, сообщайте о демонах". Так что не похоже, что он получил лучшее образование в этой области.
Опустившись на спину рядом с ней на матрас, Маркус застонал, уставившись в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Эрисед, тем временем, быстро обнимает его, прижимаясь к нему и проводя рукой по его груди. Через некоторое время она дразнящим тоном произносит.
- Вы готовы выслушать мои мысли о ваших дальнейших действиях, Повелитель?
Он был готов, но сначала...
- Да. Но ты должна перестать называть меня так. По крайней мере, пока мы в городе.
Эрисед на мгновение надулась. Затем она слегка покачивается на его боку и хитро ухмыляется.
- Полагаю, пока мы в городе, я буду называть вас Хозяином, да? Чтобы соблюсти видимость.
Маркус застонал, на мгновение забыв о ее маскировке и о том, как они познакомились. Когда он в первый раз попытался освободить ее из рабства, он еще не знал, что будет делать потом. Он просто знал, что не сможет больше ни минуты выносить мысль о том, что владеет рабыней.
Оглядываясь назад, можно сказать, что если бы Эрисед на самом деле была бы Эрис Звероподобной Воровкой и воспользовалась возможностью сбежать, которую он хотел ей дать... разве Серафина и Церковь не приписали бы к его команде другого "скрытника", чтобы заменить ее? Он полагал, что ему повезло, что его "скрытник" оказался дочерью его няни и способным лазутчиком в форме Демонического Ассасина. Но все же...
- Обязательно? Разве ты не можешь называть меня просто Маркус?
Дразнящая ухмылка Эрисед не сходит с ее лица, даже когда она продолжает водить пальцами вверх и вниз по его широкой зеленой груди.
- Возможно, Хозяин Маркус.
В одно мгновение она снова превратилась в зверочеловека Эрис, глядя на него большими, похожими на лань карими глазами, а ее кошачьи ушки на голове дергаются удивительно реалистично.
- Х-хозяин Маркус? Я была хорошей девочкой?
Маркус на мгновение замирает, прежде чем прорычать.
- Пошла ты на...
Губы Эрисед снова кривятся в озорной ухмылке, она продолжает сохранять звериный облик.
- В любое время и в любом месте, хозяин. Просто дай мне знать.
Ладно, он определенно попал в точку. Тем не менее, теперь пришло время проявить сдержанность и сделать то, в чем он, к сожалению, хорошо преуспел за годы и годы дискриминации и предрассудков. Переступить через себя и прекратить, препирательства.
- Ты сказала, что у тебя есть идея, что делать дальше, Эрисед. Пожалуйста... просвети меня.
Сразу же отбросив свой дразнящий взгляд, хотя и оставаясь в зверином облике, Эрисед качает головой в знак согласия и внезапной серьезности.
- Все просто, правда. Для начала нам нужно избавиться от той святой монашки, с которой они тебя связали.
Ангелина?! Глаза Маркуса расширились при этой мысли, хотя Эрисед еще далеко не закончила объяснять свою идею.
- Очевидно, что ты не можешь просто отмахнуться от нее. Она пойдет со слезами на глазах обратно в Церковь, и они пришлют другого Клирика, чтобы тот присоединился к вашей команде. Или, что еще хуже, и клирика и паладина, чтобы те присматривали за вами. Вот почему мы должны убить ее.
Убить ее?! Маркус напрягается, но Эрисед к этому времени уже в состоянии азарта смотрит в потолок, не замечая его реакции.
- Мы сделаем так, чтобы это выглядело как несчастный случай, полагаю так будет лучше всего. Отвезем ее в лес, как и планировали, отправимся в наше первое "приключение"... и бам - она умрет. Очень печально. Тогда мы продолжим наш путь, и Церковь ничего не узнает. В конце концов, вам придется рассказать им, но пока они будут продолжать считать вас Предначертанным Героем, все будет хорошо. Они позволят вам избежать наказания за убийство, Хозяин.
Теперь она смотрит на него, ее глаза сверкают, а улыбка... радостно-коварная. Внезапно Маркус задается вопросом, не были ли предостережения Церкви небезосновательны. Но даже когда Эрисед советовала ему прямо убить одного из своих спутников, Маркус не чувствовал, что его разум развращают или что-то в этом роде. В конце концов, ни одна его часть не хотела идти на поводу у плана Эрисед.
- Я не собираюсь этого делать. Я не собираюсь убивать Ангелину. Она невиновна во всем этом.
Он произнес эти слова с полной убежденностью. Конечно, было и то, как она вела себя с ним в Часовне во время его Пробуждения, но Маркус не держал зла на Священницу. Она не была плохим человеком. Как и паладин Эрик. Маркус не... он не хотел причинять боль тем, кто этого не заслуживал. Совершенно.
Когда он наконец позволил себе проверить Эрисед и взглянул вниз, чтобы увидеть ее реакцию, стало ясно, что нахальный демон немного расстроен тем, что он наложил вето на ее идею. Она хмурится на мгновение, наморщив лоб в раздумье... а затем снова светлеет и снова выглядит взволнованной.
- Понятно, понятно. Тогда вместо этого вам придется развратить и сломить ее!
- Ч-что?!
Ухмыляясь, Эрисед поднимает хвост, который сейчас похож на кошачий, и обхватывает его член. Продемонстрировав гораздо большую ловкость в обращении с этим придатком, чем это обычно бывает у зверолюдей, она поглаживает его по длине вверх и вниз.
- В Сексуальном смысле, если вы не поняли, о чем я.
Ее тон знойный, а взгляд томный, она мурлычет во все горло, явно уже одобрив собственную идею.
- Такая сучка, как она... держу пари, что после нескольких доз вашей восхитительной орочьей спермы она захочет отказаться от Церкви и Святого Света. Мы обратим ее, Хозяин. Сделай из нее свою женщину, и она никогда не предаст вас.
Его орочьи инстинкты нашли эту идею более привлекательной, чем предыдущую, но даже последняя их не беспокоила. Кровь и насилие, вот чем дорожила его орочья половина. Сексуальное насилие было так же привлекательно для его темных побуждений, как и обычное насилие, считал Маркус.
Но, несмотря на то, что он мог бы пойти на компромисс и дать волю некоторым своим инстинктам, Маркус снова обнаружил, что отказывается от этой идеи. И в конце концов, ему было достаточно легко не поддаться искушению и отказаться от нового плана Эрисед. И снова якобы развращающее влияние демонов оставляло желать лучшего. Но, возможно, Церковь не лгала о том, что демоны развращают. Может быть, его Призвание Темного Властелина просто защитило его от них? У него не было возможности знать наверняка, но он знал, как он, по крайней мере, собирается реагировать.
- Этого я тоже делать не собираюсь, Эрисед.
Когда замаскированный демон нахмурился, Маркус просто покачал головой, объясняя.
- Мне всю жизнь говорили, что я продукт изнасилования. Они всегда любили говорить, что это лишь вопрос времени, когда я пойду по стопам моего воображаемого отца-орка. Даже зная то, что я теперь знаю о своем происхождении благодаря тебе, я не могу взять и доказать их правоту.
Он не стал бы насиловать. Он не стал бы грабить. Он не был дикарем, Темный Властелин или нет. Возможно, если бы Церковь признала его Темным Властелином и заставила бежать, его мнение об этих вещах уже изменилось бы, или, по крайней мере, скорее раньше, чем позже. Может быть, в конце концов он подчинился бы своим худшим побуждениям и стал бы тем самым монстром, которым, по утверждению Церкви, является каждый Темный Властелин.
Может быть, он и сейчас стал бы.
Но сейчас Маркус не знал, кем он был, и не знал, кем хотел быть. Темным Властелином? Предначертанным Героем? Когда люди говорили ему, что он Герой, Маркусу хотелось, чтобы это было правдой. Он всегда хотел быть больше, чем говорили окружающие. И как Предназначенный Герой... он им и был.
Эрисед снова замолчала после второго возражения, на мгновение приняв задумчивый вид. Маркус терпеливо ждет, когда она выскажет еще какую-нибудь идею. Если этого не произойдет, он будет вынужден принять собственное решение. Но ему не хочется этого, поэтому он просто долго лежит, молча и отдыхая.
Именно в этой временной тишине какой-то звук выводит его и Эрисед из состояния покоя. Именно в этот момент дверь начинает со скрипом открываться. Это не звук ключа, вставленного в дверь. Не звук отпираемой двери и поворота ручки. Нет, это звук двери... скрипа двери. Черт, неужели он не запер ее, когда только вошел?
Сидя на кровати, голый Маркус и голая Эрис смотрят, как Священница Ангелина входит в комнату, закрывает и запирает за собой дверь. Лицо красивой пышногрудой блондинки раскраснелось, щеки пылают румянцем, а она пристально смотрит на Маркуса.
- Что... что, если это не будет изнасилованием, сэр Герой?
Что?
Покраснев еще сильнее, невинная на вид Священнослужительница сцепила руки вместе, словно в молитве, подставив под них свою пышную грудь, и медленно опустила взгляд на его массивный зеленый член.
- Я бы не возражала... подчиниться вашему великолепному фаллосу, сэр Герой.
Нет! Подождите секунду! Что?!
http://erolate.org/book/4970/497996
