Гарри ненадолго получил звание легенды среди гриффиндорцев за то, что в первый же день в Хогвартсе сумел зарядить кубком в Малфоя, ударить ножом профессора и получить продолжительное наказание. Тем не менее, это его никак не утешало, так как ему приходилось каждый день после уроков по несколько часов помогать по хозяйству Филчу.
Он очень смутно помнил, как ему приходилось выполнять такую работу не по возрасту у Дурслей, но с тех пор, как он занимался каким-либо ужасно однообразным физическим трудом прошло уже немало времени. Всё это усугублялось тем, что Филч каждый раз разглагольствовал о том, какие наказания он хотел бы применить к ученикам.
Нет, ну серьёзно, как в школе мог работать человек, который хотел наказывать детей с помощью девятихвостой кошки с колючими металлическими наконечниками, привязанными к каждому из хвостов?
Вопрос о публичном извинении замяли, поскольку никто не хотел этого делать, и Гарри был полностью уверен, что от прошлогоднего терпения Снейпа теперь не осталось и следа. Учитель зельеварения провёл большую часть того года, глядя на Гарри, как на интересную головоломку, но теперь он снова вернулся к своему изначальному поведению.
Гарри подозревал, что профессор дал Филчу несколько советов, как сделать наказание ещё более неприятным. По крайней мере, сегодня был последний день. Единственная причина, по которой его вспыльчивость снова не проявилась, заключалась в том, что он ожидал этого и уже смирился. Но ему однозначно нужно было разобраться с этой проблемой, и как можно скорее.
***
— Гарри? — неуверенно начала Джинни.
— Да? — спросил тот, не поднимая глаз от своей книги.
— Разве ты не должен сейчас быть на наказании?
— Почему я должен быть наказан?
— Потому что ты обозвал профессора Локхарта... — Джинни, покраснев, на мгновение выдержала паузу, — ...ведром тёплой мочи, а затем потопал прочь из его класса?
— Я этого не делал, — запротестовал Гарри. Но теперь покраснело уже его собственное лицо. Его новообретённая вспыльчивость начинала превращаться в серьёзную проблему. — Я сказал, что он настолько же пригоден для того, чтобы быть преподавателем, сколь и ведро тёплой мочи.
— Ладно, но разве за это тебя не должны были наказать?
— Если верить Локхарту, то да, но я не собираюсь тратить своё время, помогая этому идиоту отвечать на письма его поклонников.
— Может быть, ты тогда хочешь п-прогуляться со мной вокруг озера? — запинаясь, проронила Джинни. Её прежний румянец нахлынул с новой силой.
— Мне нужно сделать домашнее задание, — ответил Гарри, возвращаясь к своей книге.
— Оу, тогда, может быть, в другой раз! — поспешно сказала она и убежала, скрывая своё расстроенное выражение лица.
Гарри вздохнул от досады. Почему? Ну почему Джинни не может понять, что она ему попросту неинтересна?
***
— Иди... Иди ко мне... Дай мне тебя выпотрошить... Дай мне тебя разорвать... Дай мне тебя убить...
Гарри вдруг остановился, двигаясь обратно в башню Рейвенкло после очередной своей поздней ночной вылазки в Запретную секцию, и от этого злобного голоса по его спине пробежал неприятный холодок.
— Есть здесь кто? — тихо спросил он.
Ответа не последовало, и в свою комнату Гарри Поттер вернулся уже сильно встревоженным.
***
— Ты уверен, что тебе это не послышалось? — со скепсисом спросила Джинни на следующий день, после того как ей поведали о таинственном голосе.
Гарри сделал небольшую паузу, чтобы как следует обдумать этот вопрос. Не исключено, что он тогда был очень сонным и ему всё просто послышалось, но у него в тот момент возникло ощущение предвестия о новой сюжетной информации. И оно было более чем зловещим.
— Нет, я уверен, что это был чей-то голос, и мне это точно не послышалось.
— Не волнуйся Гарри, я постоянно слышу голоса, — успокаивающе добавила Луна. — Если твой голос вернётся, мы могли бы познакомить его с моими голосами, и они смогли бы тогда подружиться.
— Он не похож на голос, у которого могли бы быть друзья, — ответил Гарри со смешком.
Луна от этого стала очень расстроенной.
— Оу. Может быть, ему просто одиноко?
— Луна, это всё серьёзно! — нахмурившись, сказала Джинни. В последнее время она плохо спала и была не в настроении для очередной выходки подруги.
— Я знаю, — искренне согласилась та. — Одиночество — ужасная вещь.
Джинни выглядела так, будто хотела что-то ударить.
— Я обязательно попробую подружиться с этим голосом, если услышу его снова, — вмешался Гарри, всё ещё забавляясь этим разговором. — Если после этого он всё ещё захочет убивать людей, то я могу отправить его к Малфою и Локхарту.
***
Учительская Хогвартса, 30 сентября.
Начался новый учебный год, а это означало, что пришло время созвать очередное ежегодное собрание с участием директора и четырёх деканов факультетов.
Большинство актуальных тем, начиная от школьных мётел и заканчивая новыми первокурсниками, уже были рассмотрены. Остались лишь особо важные вопросы.
— Альбус, ты и впрямь должен что-то сделать с Локхартом. Этот человек представляет из себя угрозу ученикам, — в отчаянии заявила МакГонагалл.
— Я бы тоже этого хотел, Минерва, — вздыхая, ответил Дамблдор. — К сожалению, у меня не осталось вариантов. Заменить его буквально некем.
— На моем факультете из-за него назревает что-то вроде небольшого бунта, — добавил Флитвик, слегка забавляясь. — Судя по всему, драматичный уход с урока мистера Поттера и его отказ посещать занятия Локхарта посеял в головах многих из учеников мысль о том, что им лучше бы тоже отказаться от посещения этих занятий. Мисс Лавгуд и мисс Уизли уже перестали на них ходить и для изучения материала просто используют прошлогодние конспекты мистера Поттера.
Снейп насмешливо фыркнул. Его мнение о Гарри Поттере в начале года резко упало, когда мальчик закатил истерику. Конечно, он всё ещё не был похож на своего отца, но, тем не менее, оставался выскочкой.
— Вы не собирались убедить его снова посещать уроки ЗОТИ? — спросил Дамблдор.
— Я пытался, но он сказал мне, что, вероятней всего, не сможет удержаться от ещё одного удара вилкой, если ему придётся хоть ещё раз отвечать на вопрос о любимом цвете Локхарта, — ответил Флитвик. — Как мне не жаль, но я его в этом не виню.
На этот раз фыркнули Спраут и МакГонагалл. Они придерживались такого же мнения. У того, что после того инцидента мальчик легко отделался, была причина. В основном потому, что все учителя тихо ликовали, глядя на то, как Локхарт пляшет с вилкой, торчащей из руки. Даже Поппи не сдержалась, вытаскивая столовый прибор из раны менее аккуратно, чем следовало бы.
— Кто-нибудь из вас заметил, что в этом году Гарри кажется довольно... злым? — спросил Дамблдор, решив больше не поднимать вопрос о посещении ЗОТИ. Локхарт мог присутствовать в школе в качестве учителя на замену независимо от того, были у него ученики или нет. Большего от него и не ждали.
— Да, это действительно кажется странным, — сказала Спраут. — Я помню, что в прошлом году он был очень уравновешенным, но за последний месяц я несколько раз наблюдала, как он еле сдерживал свой гнев.
Флитвик и МакГонагалл внесли свои собственные наблюдения, которые были в точности такими же, как у Спраут. Гарри периодически проявлял неспособность управлять своим гневом.
Снейп позволил трём главам факультетов несколько минут пообсуждать этот вопрос с директором, прежде чем не выдержал, не в силах терпеть их глупость.
— Возможно, от вашего внимания ускользнуло, что с мальчиком происходит нечто большее, чем просто несколько приступов гнева? — резко спросил он.
— Что ты имеешь в виду, Северус? — поинтересовался Дамблдор.
— Он пялился на девочек постарше, думая, что никто этого не видит.
— Само собой, этого не может быть. Ему всего лишь двенадцать! — запротестовала МакГонагалл.
— Раннее взросление, значит? — с улыбкой предположил Дамблдор. — В последнее время он довольно сильно подрос.
Замечание Северуса немного успокоило старого волшебника. Дамблдор опасался, что происходящее было последствием того, что мальчик узнал о пророчестве. А потому, вероятность того, что это всего лишь проявления раннего взросления — было большим облегчением. Вспыльчивые подростки зачастую становились могущественными волшебниками. Дамблдор отлично помнил свой взрывной характер, когда сам испытывал подобные проблемы. Он остепенился только после смерти Арианы, которая показала ему насколько опасны могут быть необдуманные поступки, совершённые в гневе.
— Не похоже это на последствия раннего полового созревания, слишком… бурные проявления, — с сомнением заявила Спраут. Её подопечные с Хаффлпаффа были довольно спокойными детьми.
— Вы бы так не говорили, если бы Джеймс Поттер учился на вашем факультете, — возразила МакГонагалл, живо вспомнив, сколько поистине нелепых неприятностей доставили Джеймс и Сириус, когда у них началось половое созревание.
— Или Лили, — усмехнулся Флитвик. Хоть рыжеволосая девушка не проявляла явного интереса к мальчикам на протяжении всех лет обучения в Хогвартсе, её характер мог навести ужас на любого.
Глаза Дамблдора засияли.
Снейп усмехнулся при упоминании о своём заклятом враге детства и задумчиво вздохнул при упоминании о погибшей возлюбленной.
http://erolate.org/book/5346/532924
Готово:
