Готовый перевод For Love of Magic / HP: Из Любви к Магии ✅: Глава 443

  15 февраля 2019 года. Спеллхейвен.

  Они устраивали вечерние игры не меньше двух раз в неделю. На этом настояла Луна, и никто из них не мог ей отказать, когда та чего-то хотела. Кроме того, все они должны были признать, что получалось весело. Даже Флёр, которая обычно спешила поскорее отправиться в спальню, получала от них удовольствие.

  Каждый из четвёрки по очереди выбирал, в какую игру они будут играть.

  Гарри обычно выбирал обычные настольные игры с фэнтезийным сеттингом, такие как «Dungeons&Dragons» или «Warhammer Fantasy», что очень раздражало Дору и Флёр. В отместку они часто играли за хаотичных злых безумцев или раздражающих законопослушных добрых паладинов, чтобы поиздеваться над ним, а иногда и за тех, и других одновременно. При этом никогда не выходя из образа.

  Флёр, что неудивительно, предпочитала игры вроде «бутылочки», «покера на раздевание» или иные другие с сексуальным подтекстом. Ей также подозрительно сильно нравилась «Монополия», отчасти по той причине, что она подкорректировала правила так, что люди без денег могли расплачиваться сексуальными услугами. И это не единственная такая игра, правила в которой она подкорректировала.

  Дора предпочитала более соревновательные и физически активные игры. В некоторые из них можно было играть в помещении, например, в «Твистер», а в другие — на свежем воздухе, например, в пейнтбол или водные бои.

  Никто пока не мог разобрать, по какой логике делала свой выбор Луна.

  Например, сейчас у них проходило соревнование по жонглированию. Но не простому, а магическому и с особыми правилами. И со стриптизом.

  Они выступали по одному, и само жонглирование осуществлялось с помощью «Проявления Воли», хотя пользоваться руками не запрещалось, если умеешь, чего никто из них естественно не умел. Со временем добавлялись новые шары, и свободные в этом раунде игроки старались сделать всё возможное, чтобы отвлечь того, кто жонглировал. В каждом раунде один из игроков становился ведущим и отвечал за добавление новых шаров и соблюдение правил.

  Каждый начинал с пула из десяти очков. Чем больше количество шариков, с которыми ты жонглировал, пока не облажался, тем больше очков сохранялось для следующего раунда. Потеряв все очки, ты лишался одного предмета одежды и снова возвращал себе десять очков, пока не лишишься следующего предмета одежды. Полное обнажение означало выбывание из игры.

  Игра, как ни странно, понравилась всем. Дора втянулась в неё быстро, потому что её легко было вовлечь в соревнование, Флёр нравилось, когда наступала её очередь отвлекать игроков, а Гарри нравилось, потому что перемещение нескольких шаров с помощью «Проявления Воли» выходило отличным упражнением в параллельном мышлении. Луне же просто нравились игры, в которые она могла играть с любимыми людьми.

  Флёр уже была полностью обнажена, ибо легче остальных поддавалась отвлечению. Дора и Луна остались в одних лишь трусиках. Гарри в дополнение к нижнему белью удалось сохранить оба носка, во многом благодаря его наилучшим навыкам в умении «Проявлять Волю».

  В данный момент Луна выступала ведущей, и настала очередь Гарри жонглировать.

  Волшебник сосредоточенно хмурился, пытаясь удержать шесть мячей от столкновения в воздухе или падения на землю.

  — Вы только посмотрите, как они подпрыгивают! — с восхищением выговаривала Флёр.

  — Флёр, эти штуки очень тяжелые, и они не работают, — жалобно застонала метаморфика, пытаясь (но без особых успехов) поддержать предплечьями свои гигантские буфера седьмого размера.

  Гарри решительно не обращал внимания на содрогающуюся массу титек, пока Луна добавляла седьмой шар. Так просто его отвлечь не получится. Все невинные способы отвлечения уже давно превратились в сексуальные по мере того, как на игроках оставалось всё меньше одежды.

  — Ладно, тогда сделай ещё что-нибудь, — Флёр произнесла это слегка обиженным тоном, который, вероятно, означал, что нелепо огромные сиськи отвлекали не только его.

  Глаза Гарри сузились до предела, когда он привёл семь шаров в гармоничное движение. В этом виднелась какая-то закономерность, определённый порядок. И теперь, если он сможет сохранить этот порядок с достаточным местом для следующего шара и достаточно стабильным, чтобы ничего не упало, то всё будет хорошо.

  Дора на мгновение задумалась, а потом вдруг лукаво усмехнулась.

  — А я знаю... Вот это точно сработает.

  Гарри старался не смотреть, но она стояла прямо перед ним, и его проклятое любопытство оказалось слишком сильным, поэтому он на мгновение отвлёкся на свою возлюбленную-перевёртыша.

  Гигантские груди быстро уменьшались, пока не вернулись к своему обычному, но не боевому, третьему размеру, а вот соски начали деформироваться, приобретая отчётливые очертания...

  На лице Доры заиграло сосредоточенное выражение, переходящее в самодовольное, и она, торжествуя, выпятила грудь.

  — Узрите же… ротоски!

  Только что образовавшиеся губы на её сиськах разошлись, и меж ними наружу просунулись языки — очень соблазнительно или очень пугающе, в зависимости от твоих предпочтений.

  Гарри едва не уронил шары, из последних сил возвращая установленный им порядок. В глубине его сознания подобно кипятку бурлило желание досконально изучить эту новую увлекательную метаморфозу, но он всё же неумолимо вёл свой разум подальше от сисько-ртов. А от умственных усилий по его лицу уже струился пот.

  — Это что-то новенькое, — с интересом заключила Флёр, наклоняясь, чтобы осмотреть новые отверстия. — Они полностью функциональны?

  — Ну, зубы я не стала делать и, конечно же, не собираюсь ими ничего есть, но в остальном, да, — пожала плечами Дора, почёсывая голову.

  — Хм... — хмыкнула Флёр и наклонилась вперёд, чтобы одарить один из них французским поцелуем.

  — Гах! — Дора вскрикнула и отпрыгнула назад, как испуганный олень. — Это так странно!

  Флёр хихикнула, взглянула на Гарри и нетерпеливо подалась вперёд.

  — Есть у меня ещё одна идея...

  Пока Луна добавляла ещё один шарик, а Флёр шептала Доре на ухо, Гарри отчаянно надеялся, что это будет нечто не столь странное, как ротоски. Он не думал, что сможет ещё долго сохранять такую концентрацию, но ему хотелось дойти до десяти шаров.

  — О-о-о, это точно сработает, — кивнула Дора с ухмылкой. — Хорошо, давай попробуем.

  Ничего особенного не произошло. Соски снова превратились в обычные, что вряд ли могло его отвлечь. Флёр наклонилась, чтобы пососать тот самый сосок, который она ранее целовала по-французски, но тактика получилась совсем уж любительской и не имела особой надежды на успех.

  Так продолжалось некоторое время, достаточное для того, чтобы Луна добавила девятый шарик. Гарри почти что чувствовал, как его мозг закипает от умственного напряжения.

  — Отлично, я нащупала! — заявила Дора.

  — Тогда давай! — с не меньшим энтузиазмом заявила Флёр, вытирая рот и становясь позади метаморфички.

  К недоумению Гарри, она взялась за грудь и направила её прямо на него.

  — Молочная пушка, огонь! — закричала Флёр и сильно сжала сосок, посылая в его сторону струю человеческого молока под высоким давлением.

  Когда белая полоса устремилась к нему, Гарри успел сообразить — Флёр, вероятно, насасывала сосок, чтобы Дора смогла составить правильную внутреннюю биологию для нагнетания давления, а также для того, чтобы скрыть, что они делают.

  Молоко забрызгало ему грудь, и шарики, которыми он жонглировал, разом упали на землю.

  — Ой, да брось! — с отвращением воскликнул Гарри. — Молочная пушка? Серьёзно?!

  — Теперь ты знаешь, что я чувствую, когда ты забрызгиваешь мои сиськи своей струёй, — самодовольно ответила Дора.

  — И ещё и оргазм впустую тратишь, — добавила Флёр, бормоча.

  — Ну-ка тихо! — скомандовал он, указывая пальцем на Дору: — Во-первых, твои сиськи так и просятся, чтобы на них кончили, а во-вторых, — его палец переместился на Флёр. — Ты всё равно всё слизываешь. Но злюсь я не из-за этого! Вы нарушили ебучие правила, и как раз тогда, когда я собирался, наконец-то, одолеть десятый мяч!

  — Что значит «мы нарушили правила»? — потребовала Флёр.

  — Не разрешены ни физический контакт, ни заклинания прямого действия.

  — Мы тебя не трогали! — в возмущении возразила Дора.

  — Вы стреляли в меня молоком! — неуверенно воскликнул Гарри. — По-моему, это считается касанием.

  Все трое в унисон повернулись к Луне, за которой оставалось последнее слово.

  — Да, это считается касанием, — сказала она с мечтательной улыбкой. — Извини, Нимфадора, но ты дисквалифицирована. Хотя ротоски мне понравились.

  — Нет, так нечестно! — взвыла Дора. — Это все Флёр придумала!

  — Эй! — возмутилась вейла от перекладывания вины.

  — Но ведь это ты сделала, а она уже выбыла, — возразила Луна.

  — Ха! Это вам за жульничество, — самодовольно сказал Гарри, следуя проверенной временем традиции кичиться своей победой перед лицом проигравших. — А теперь сбрасывай свои трусики, Молочная Королева.

  Флёр и Луна захихикали над новым прозвищем, но Дора на мгновение замолчала, прежде чем её волосы окрасились в красный цвет.

  — Молочная Королева, значит? — прорычала она. — Я тебе щас дам молочную королеву! На, получай!

  Она со скоростью молнии схватила свои груди и начала сжимать их, выстреливая струями молока под давлением.

  — Эй, перестань! — рявкнул Гарри, изо всех сил стараясь блокировать бледные снаряды руками. Получалось бы гораздо проще, если бы он не смеялся над нелепостью происходящего. — Женщина, перестань стрелять в меня своим молоком!

  — Ни за что! — гоготнула Дора, и её груди снова налились молоком, как раз перед тем, как она сжала их и снова выстрелила. — Сдохни от непереносимости лактозы!

  — Да у меня даже нет этой непереносимости лактозы, — сквозь смех возмущался Гарри. Он даже не пытался защищаться магией: всё это было слишком смешно.

  Луна и Флёр, стоявшие в сторонке, отбросили все приличия, держась друг за друга изо всех сил, и хохотали как в последний раз.

  — А потом потонешь в... а? — Дора замялась, хмуро глядя на свою грудь, из которой вместо прежних струек молока вытекала лишь маленькая скромная струйка.

  — Патроны кончились? — спросил Гарри, вызвав новый приступ беспомощного хихиканья у Флёр и Луны.

  — Думаю, да, — согласилась метаморфичка — У меня такое чувство, будто я пропустила и обед, и ужин.

  — Ну что ж, зато вовремя, — Гарри с гримасой на лице посмотрел на себя. С него всего стекало молоко, а волосы на теле и оставшаяся одежда целиком им пропитались. Часть молока даже на волосы попала.

  Он уже собирался предложить принять ванну, когда вдруг зажужжало зеркало.

  — Просто не обращай на него внимания, — взмолилась Флёр. Она была очень возбуждена и не хотела, чтобы их прерывали.

  — Ты же знаешь, я не могу, — покачал головой Гарри и пошёл отвечать. Никто никогда не звонил ему по пустякам.

  — Хотя бы надень рубашку, — Дора закатила глаза, но он проигнорировал её. Тот, кто звонит ему так поздно, не имеет права жаловаться на то, что увидит.

  К его удивлению, во время звонка он не единственный оказался топлес.

  — О-ля-ля, похоже, я не одна сегодня развлекалась, — лукаво усмехнулась Адрастия, выставив напоказ обнажённую грудь. — Я думала, ты не любишь молоко?

  — Попал под неожиданную струю, — сухо ответил Гарри. — Что случилось?

  — Ко мне в окно только что влетела таинственная короткая записка, — сказала она.

  — Бьомолф? — заключил он.

  — Я и сама так подумала, — согласилась дама. — В этом чувствуется его особый юмор.

  — А что там написано?

  — Всего два слова: «Он в Остраве». Могу только предположить, что он имеет в виду твоего надоедливого Тёмного Лорда, — небрежно выдала Адрастия. — А ещё я могу предположить, что он догадался об укреплении нашей связи и использует эту информацию, чтобы оценить, насколько я с тобой близка.

  Гарри нахмурился. Конечно. Не будь Адрастия к нему привязана, то могла бы не понять, о ком идёт речь, и ей пришлось бы провести дополнительное расследование, а потом она использовала бы эту информацию, чтобы выбить из него что-нибудь. И то, и другое потребовало бы времени, так что, если он будет действовать сиюминутно, Бьомолф получит куда более чёткое представление о ситуации.

  А просто так держать информацию при себе и мутить воду, он не мог. Он ведь не Дамблдор.

  Тем более что Волдеморт не остановился после своей маленькой истерики в Румынии. Он нападал ещё на несколько маленьких городков и деревень по всей Европе, похоже, получая удовольствие от того, что Статут Секретности теперь нарушен. Либо так, либо его крайне неустойчивый комплекс превосходства толкал его на демонстрацию силы и жестокости, чтобы доказать, что он вовсе не проигрывает. То, что это не способствовало улучшению отношений между волшебниками и обычными людьми, можно было не упоминать.

  — Сейчас мы уже ничего с этим не поделаем, — решительно ответил Гарри. — Спасибо, что рассказала мне об этом сразу. И за чудесный вид тоже.

  — В любое время, дорогой, — радостно сказала Адрастия, выпятив грудь и слегка помахав ему рукой, прежде чем разорвать соединение.

  — Значит, игра закончена? — надулась Флёр.

  — Боюсь, что да.

  — Только один вопрос, — спросила Дора. — Где, чёрт возьми, находится Острава?

http://erolate.org/book/5346/533346