Несколько часов спустя Гарри сидел с жёнами и глядел на свою семью. Они уже не так часто собирались в полном составе — дети выросли и зажили своей собственной жизнью.
Нарцисса и Септима тоже присутствовали, вместе с детьми, которых он им подарил. У обеих в волосах уже появилась седина, но настоящие возрастные изменения их ещё не коснулись.
Октис и Калипсо привели своих супругов и детей, а в случае Калипсо — любовницу-вейлу.
Присутствовали также Андромеда, Тед, Аполлин, Себастьен, Габриель и Орели, чей явно преклонный вид оказался мучителен для Доры и Флёр. Жёны выпрашивали дать родителям Эликсир Жизни, и он уступил их просьбам. К облегчению Гарри и огорчению жён, все отказались.
Использование Эликсира Жизни в семье могло привести только к одному результату. Фламель избежал этого, тупо не заводя детей, но вот огромной семье Блэков повезло не столь сильно. Гарри смирился с неизбежным, и ему казалось, что Луна тоже, а вот Дора и Флёр — нет. Ещё одна трагедия, поджидающая их в будущем. Ему удалось защитить свою семью от всех очевидных угроз, но он ничего не мог сделать против неумолимого хода времени (п.п. правда сделал Гиперболическую Камеру Времени, но да ладно.).
Гарри перевёл взгляд на своих детей.
Его тройняшки-сыновья в большинстве случаев перенимали у отца и рост и внешность, но оказались куда более игривыми. Их привычка делить женщин — а иногда и мужчин, поскольку они были метаморфомагами, — удерживала их в холостяках, но, по крайней мере, они перестали трахаться с сестрой.
Виктуар страхалась с одной семейной парой, и у неё родились две собственных дочери, обе из которых выглядывали из-под юбки её платья с таким видом, будто хотели забраться к дедушке на колени. Иными словами, типичные вейлы.
Зена была единственной, кто вышел замуж. Но не за того мальчика, которому Гарри давным-давно угрожал топором Бьомолфа, а за другого. Дети у них пока не появились, но они старались их завести.
Илиана и Ариенн не были склонны к оседлости, предпочитая мотаться с места на место и от любовника к любовнику, но, тем не менее, у каждой из них родилось по дочери.
Пэна больше интересовало лазанье по горам в образе козла и экспедиции, нежели чем женщины. Вообще-то Гарри подозревал, что быть принцем — не для него, и что ему гораздо комфортнее рядом с теми, у кого есть рога и копыта.
Лорхан также не проявлял особого интереса к женщинам, к большому разочарованию всех тех, кто за ним бегал. Он был невысоким и невзрачным на вид, но самым сильным из их детей, соперничая по своей мощи с матерью. И полон решимости превзойти своего отца, в чём Гарри с удовольствием ему помогал, но втайне сомневался, что парню это удастся.
В конце концов, Лорхан был лишён всех этих читерских штучек, не говоря уже о том, что Гарри тоже не переставал расти в силе.
— Пап, что происходит? — спросил наконец Антариус, оторвав Гарри от витания в облаках. — Зачем ты нас всех сюда позвал?
Гарри глубоко вздохнул.
— Вы все знаете, каково там, снаружи, — сказал он, имея в виду мир за пределами Миф Драннора.
— Плохо, — одним словом подытожил Лорхан.
— Да, плохо, — кивнул Гарри. — Плохо настолько, что ждать я больше не могу. Завтра я приступаю к реализации Плана Б.
По толпе прокатилось ощутимое чувство шока, напугав присутствующих здесь детей-вейл. Дора и Флёр крепче сжали его руки. Им это не нравилось, но последние несколько десятилетий лишили их всякого оптимизма в отношении будущего мира.
— Это действительно необходимо? — нерешительно спросила Зена. — Не может же быть всё настолько плохо.
— Может, — Лорхан ответил раньше, чем Гарри. — Не закрывай глаза на правду только потому, что она неприятна.
— Хватит, — отрезал Гарри, не давая этому резкому заявлению разжечь спор. — Я слежу за миром уже несколько десятилетий и откладывал принятие этого решения настолько, насколько это возможно. Дальнейшее промедление может привести к катастрофическим последствиям. Я принял решение, и оно окончательное.
Не все с ним были согласны, но понимали, что лучше не спорить.
***
13 июля 2050 года. Шпиль Рэйвенхеда.
Гарри в последний раз осмотрел Аркан-резонатор на вершине своей башни, после чего удовлетворённо кивнул.
Это было одно из самых впечатляющих его достижений, хотя назначение его оказалось довольно простым. Большой солнечный фокусирующий кристалл предназначался для получения энергии от Солнца и вливания её в обширную сеть взаимосвязанных солнечных кристаллов меньшего размера, наполненных жидкой магией.
Его сыновья и Войско Ворона потратили годы на то, чтобы установить стержни с такими кристаллами в потаённых местах по всему миру на случай, если возникнет необходимость в подобных действиях.
Потребовалась неделя, чтобы Аркан-резонатор набрал достаточную мощность, даже при учёте нескончаемого летнего дневного света за полярным кругом.
Когда всё было готово, 20-ого июля Гарри привёл на вершину своей башни особого гостя.
— Зачем ты привёл меня сюда, Поттер?! — прошипела Беллатриса, пытаясь вырваться из его хватки. Хотя куда она могла деться, когда они парили над Рэйвенхедом на его Диске, он не знал.
Она уже стала пожилой женщиной с седыми волосами, почти восьмидесяти лет, но ничуть не утратила своей злобы. Продолжительное заточение и постоянное выкачивание магии и впрямь сделали её ещё более злобной. Немеркнущая Чёрная Метка давала ей нечто, за что можно уцепиться.
— Вообще-то, сейчас я Гарри Блэк, — сказал мужчина. — Но не думаю, что я когда-нибудь говорил тебе об этом.
— Как ты посмел? — яростно вскрикнула Беллатриса. — Как ты посмел присвоить имя моей семьи?!
— Я много на что осмеливаюсь, — ответил он и одним движением сорвал с неё одежду.
Она издала бессловесный звук ярости и попыталась разорвать его ногтями в клочья, но Гарри с лёгкостью ухватил её за запястья и удержал на месте. Затем он поймал её взгляд и с помощью быстрой атаки Легилименцией вложил в её голову всю информацию о том, что случилось с её любимым господином, об их деле, о семье Блэков и обо всём остальном, что могло бы привести её в ярость.
Беллатриса на мгновение остолбенела, но ярость вернулась к ней достаточно быстро, причём на порядок сильнее.
Гарри резко толкнул её с Диска, увидев, как в её глазах закипает ненависть.
Она кричала от ярости до тех пор, пока острая верхушка Аркан-резонатора не пронзила её грудь.
Кристалл был создан для того, чтобы впитывать вспышки магии, а такая смерть породила довольно большую. Предсмертный хрип Беллатрисы прокатился по всему миру, по многим сотням кристаллов, предназначенных для приёма этой энергии.
Но, как Гарри уже давно выяснил, магия, заряженная последними вздохами жизни, полная отчаяния, ярости и ненависти, не может быть заключена в физический носитель. Все кристаллы взорвались, высвобождая собранную магию Света, в сотни раз усиленную хранящейся в них жидкой магией, и вызвали мощные всплески магии, накрывшие весь мир.
— Теперь я стал Смертью, разрушителем миров, — насмешливо процитировал Гарри самому себе.
Такой мощный импульс магии легко выводил из строя всю технику, с которой мог соприкоснуться. Без сложной транспортной инфраструктуры обычные люди начнут голодать. Миллиарды людей. Старые атомные электростанции без систем охлаждения и резервного питания перейдут в критическое состояние. Города превратятся в смертельные ловушки и кладбища, в рассадники самых тёмных порывов человеческой души.
Но не всё будет столь ужасно. Магическое насыщение только усилит жизнь, способную выживать и приспосабливаться к более суровым условиям окружающей среды, созданным человеческой жадностью. Оно сотрёт темный след с земель, некогда занятых культурами, практиковавшими ритуальные человеческие жертвоприношения. Правда, в каждом импульсе магии останется небольшая примесь ненависти самой Беллатрисы, но та была рассеяна по всему миру, так что эффект окажется незначительным. Дополнительная злоба, которую она породит в новорождённых магических видах, может даже пойти на пользу. Да даже маги первого поколения станут встречаться гораздо чаще — в тех разрозненных немагических сообществах, которым удастся выжить.
Гарри не хотел этого, он сделал всё возможное, чтобы увести человечество с пути саморазрушения, на который оно, похоже, решило встать, но иногда всё же приходится признавать поражение. За все эти годы он многим пожертвовал ради своей любви к магии — и собой, и другими людьми. И это стало всего лишь очередной такой жертвой.
22 июля 2050 года. Вена.
Гарри стоял на крыше высокого здания, с которого открывался прекрасный вид на город. А город горел, и на улицах его царил хаос. Кругом бушевали убийства, изнасилования и ужас. И в самом деле ужасно, а ведь прошло всего два дня. Впрочем, не особо удивительно, если учесть, что в больших городах запаса продовольствия, по самым оптимистичным оценкам, может хватить всего на три дня.
Знакомое ощущение вдруг защекотало его чувства.
— А ты всё-таки выжил, — сказал он тени. — Я не был уверен, что у тебя получится.
— У многих из нас не получилось, — заговорил с ним Бьомолф, подойдя и встав рядом. — Какой же неприятный сюрприз ты нам преподнёс, но моё решение спать глубоко под землёй всё-таки себя оправдало.
Они замолчали на несколько минут, просто наблюдая за разворачивающимся внизу безумием.
— Я хотел их спасти, — в конце концов произнёс Гарри с искренним сожалением. — Я хотел, чтобы они продолжали учиться, исследовать Вселенную и разгадывать её тайны. И тогда, даже если я сам никогда не смогу покинуть этот мир, то хотя бы получил возможность заглянуть за его пределы.
— Попытка вышла неплохой, — тон Бьомольфа звучал почти утешительно. — Лошадь можно привести к воде, но нельзя заставить её пить.
— Знаешь, я частенько задумывался, почему ты никогда не вставал у меня на пути. Полагаю, ты знал, что я просто ссу против ветра?
Он действительно задавался этим вопросом. Время от времени происходили вещи, которые, как он был уверен, ниточками вели к вампирским пальцам, но ни разу ничего такого, что могло бы помешать его собственным планам. Иногда это даже шло ему на руку. Маленький культ Офелии был самым явным вампирским заговором и на какое-то время даже способствовал сплочению общества… пока несколько лет назад она внезапно не исчезла, а её последователи потом не сошли с ума.
— Нам было интересно посмотреть, получится ли у тебя, но успеха мы не ожидали, — признался Бьомолф.
Они снова замолчали, на этот раз почти на целый час. Никто из них не торопился.
— Что ты собираешься делать дальше? — спросил в конце концов вампир.
Выражение лица Гарри слегка ожесточилось.
— Человечество больше никогда не сможет претендовать на неоспоримое господство над миром. Я наполню моря чудовищами-левиафанами и покрою землю тёмными лесами, полными когтей и зубов. Я заставлю людей заново познать, что значит бороться за право на жизнь.
— Мне это нравится, — с ухмылкой заявил Бьомолф. — Полагаю, свой топор мне уже не вернуть? Похоже, он мне пригодится.
Гарри бесшумно потянулся к внутреннему карману своего пальто и достал оттуда топор, но не тот, который вампир подарил ему в былые времена. У этого имелась такая же длинная борода с острым изгибом, но он был немного толще и имел несколько зловещих шипов на противоположной стороне. Однако самой примечательной его особенностью являлись несколько отверстий, вырезанных на верхушке рукояти.
— Вот это да! Какая красотища, — в восхищении отозвался Бьомолф, взяв топор в руки. — Где ты откопал такую вещицу?
— Сам выковал с помощью магии, — ответил Гарри, улыбаясь тому, как вампир оценил его мастерство. — Имя ему Горхаул.
— Где-то я это уже слышал, — ухмыльнулся Бьомолф, размахивая топором и не выказав никакого удивления, когда воздух, со свистом проходящий через отверстия возле навершия, издавал громкий воющий звук. — Значит ли этот замечательный подарок, что ты больше не заинтересован в испепелении вампиров?
— Ага, я уже давно перестал на тебя злиться. Кроме того, было бы жалко уничтожать ещё один магический вид, когда человечество так остро нуждается в хищниках.
— Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду и займусь охотой, — усмехнулся вампир, готовясь прыгнуть с крыши. — Спасибо за подарок, мой брат во тьме. До новой встречи.
Гарри перегнулся через край и не удивился, когда не смог обнаружить никаких следов вампира. Такое очевидное клише просто нельзя было не использовать.
Бросив последний взгляд на ужасы постапокалиптической Вены, Гарри активировал портал до дома. Работы его ждало много, но впервые за последние десятилетия не появилось такого ощущения, что он пытается вычерпать воду из океанов чайной ложкой.
***
27 февраля 2389 года. Спеллхейвен.
Луна держала Гарри за руку, наблюдая за тем, как горят погребальные костры Флёр и Нимфадоры. Лорхан стоял рядом с ними.
Теперь их осталось всего трое, все остальные их друзья и родственники уже покинули этот мир. Ну, остались ещё потомки, пра-пра-пра-пра-правнуки и тому подобные, но они не слишком хорошо знали друг друга.
Они пытались сохранить жизнь всем своим детям с помощью Эликсира Жизни, но потом и у тех появились дети, а затем и у детей их детей. Что-то должно было пойти не так, и в конце концов это случилось, и всё рухнуло, как карточный домик.
С годами Гарри превратился в могущественного некроманта, способного возвращать людей к жизни, если только причина смерти не была особо мистической, но его эксперименты показали, что люди уже никогда не возвращались к жизни былыми, как будто они оставляли что-то важное в стране мёртвых. И он не осмелился поступать так со своей семьёй.
Флёр и Нимфадора пытались остаться с ними ради любви, но груз жизненных горестей их всё же утомил, и, когда им было чуть меньше четырёхсот лет, они решили, что с них хватит.
Луна не отказалась бы к ним присоединиться, если бы не Гарри.
Тот куда спокойнее относился к смерти и не был столь изранен всеми их потерями, но он оставался человеком с великими амбициями, которому не к чему было стремиться. Скука стала его забвением, а жизнь с течением столетий превратилась для него в нечто затхлое. Он погружался в различные направления исследований, но уже не мог проявить того энтузиазма, которым горел в молодости.
Луна считала, что ему действительно необходимо на время покинуть лаборатории и мастерские и выйти в мир, но он никогда не сможет этого сделать, если будет сам по себе, поэтому она решила остаться с ним.
— Что ты теперь собираешься делать? — тихо спросил Лорхан.
Луна посмотрела на своего мужа, задаваясь тем же вопросом. Гарри единолично правил Миф Драннором около ста лет. Эти сто лет вышли тяжёлыми, пока мир приспосабливался к новой реальности, которую он создал, насытив его магией. В годы, последовавшие за этим событием, началась бешеная экспансия: волшебники и ведьмы вдруг обнаружили, что мир стал намного больше.
Были основаны новые магические королевства, и некоторые из них — их детьми и внуками. Появились соперники, но ни один из них не смог по-настоящему создать какую-то угрозу Гарри. Гоблины с радостью отделились от человеческого общества, и вскоре между ними разгорелись войны. Вспыхнули даже две проблемы, когда в людей вселились крестражи Волдеморта, но древний враг возродился с ещё не закалённым поражением высокомерием и продержался совсем недолго. В течение всего этого времени под защитой Гарри Миф Драннор оставался королевством сильным, а во всём прочем хаосе магия продолжала развиваться. В конце концов всё уладилось, и Гарри начал медленно передавать свои обязанности Лорхану, а затем, где-то девяносто лет назад, и свою корону.
После этого они вчетвером остались на Спеллхейвене в качестве советников и учителей. За это время Гарри лично обучил около ста двадцати студентов, причём одних лучше, чем других, в зависимости от его настроения и их способностей. Многие из них являлись его потомками, и он учил их с удовольствием, но Луна чувствовала, что Гарри больше в этом не заинтересован.
— Я не знаю, — сказал Гарри, нахмурившись.
Луна взяла его за руку и улыбнулась мужу, когда он посмотрел на неё.
— Пойдём со мной гулять, — сказала она.
— Гулять? — озадаченно повторил он. — Где?
— Везде, — ответила она. — По всему миру.
Там было столько всего интересного, так много нового, что появилось за последние несколько столетий. Она даже нашла морщерогого кизляка! Теперь мир стал совсем другим.
Гарри медленно кивнул, а на его губах заиграла слабая улыбка.
— Да, идея неплохая. Возможно, мы даже как-нибудь наткнёмся на Этала.
— Было бы неплохо, — согласилась Луна. Кетцалькоатль, путешествуя по миру, покидал их на всё большие сроки. Отчасти потому что оставался авантюристом, а отчасти потому что старел, хотя ни за что бы в этом не признался.
— Не забывай писать раз в несколько лет, — улыбнулся Лорхан, инстинктивно понимая, что они не возьмут с собой никаких более быстрых средств связи.
— Не забудем, — с энтузиазмом пообещала Луна своему сыну.
— Тебе придётся взять на себя Адрастию, — предупредил Гарри.
— Я знаю, пап, — Лорхан кивнул. — Не волнуйся, я с ней справлюсь.
Луна в нём не сомневалась. Лорхан был силён, а Адрастия к этому моменту провела большую часть своей жизни в услужении семье Гарри. Она привыкла подчиняться, хотя и оставалась гордой.
Она бы предложила Гарри взять ту с собой, поскольку знала, что ему нравится заниматься сексом с этой дамой, но Адрастия только среди людей чувствовала себя как в своей тарелке. Походы по тёмным лесам и горам были не для неё.
— Ладно, думаю, теперь нам уже ничто не мешает отправиться в путь, — сказал Гарри, и Луна почувствовала, как тяжесть свалилась с его плеч. — Пойдём собирать вещи.
— Не забудь про специальную мазь, — напомнила ему Луна. — Я не хочу, чтобы у меня попа и влагалище постоянно болели, тебе ведь больше некуда будет вставлять свой пенис.
— Мам... — вздохнул Лорхан.
http://erolate.org/book/5346/533360
Готово:
