— Трагедия, — услышал я, как Хоумлендер с убитым горем голосом начал свою надгробную речь по Лэмплайтеру. — Это то, с чем герои сталкиваются лицом к лицу. То, против чего мы выступаем. Мы – щит, который защищает вас от опасностей этого мира. По крайней мере, столько, сколько получится. Но, в конце концов, этого всегда мало, потому что мы не можем быть повсюду. И я слышал тысячу и одну причину для этого: отсутствие финансирования, юрисдикции, бюрократия. Тысяча и одна причина, которая мешает нам быть героями. Это... это то, с чем Лэмплайтер всегда боролся, — я услышал в его голосе вздох, когда Робин дала мне зелёный свет.
Она закончила с приготовлениями. Оставалось только начать представление. Создавая Пространство, я нашёл безделушку, которую Робин для меня переставила. В укромном уголке, откуда открывался вид на весь мемориал. Свапнувшись с ней, я оказался на бельэтаже, ближе к задней части зрительного зала, с видом на сцену. Сбоку от Хоумлендера стояла Королева Мэйв, и я увидел просвет в крыше, через который они спустились вниз. Их появление я не застал.
Хоумлендер положил руку в перчатке на крышку гроба:
— Он был самым лучшим из нас. Я проработал с ним половину своей жизни. Мы оба присоединились к Семёрке почти в одно и то же время. Однако это не помешало ему взять меня под своё крыло. Я многому научился у героев, с которыми работал, но именно Лэмплайтер показал мне, что такое настоящий герой. Что добро нужно творить ради самого добра. Что люди… люди – только они и имеют значение. Что, выходя на улицу каждый день, каким бы тяжёлым он ни был, мы сможем найти утешение в том, что спасли кого-то от трагической судьбы или лишений, — Хоумлендер глубоко вздохнул, склонив голову к гробу.
Эту фотку я потом в таблоидах буду видеть в течение нескольких недель.
— Мы так упорно боремся ради защиты других, что я никогда даже не думал, что мы его потеряем, — продолжил Хоумлендер, его голос стал хриплым от эмоций, прежде чем он прочистил горло. — Лэмплайтер… он говорил со мной перед тем, как мы вышли на улицы в тот роковой день. Он сказал мне: «Хоумлендер. Здесь творится нечто большее, чем кажется на первый взгляд. До меня доходили слухи о чём-то ином. О чём-то новом. О суперзлодее». Я узнал, что он проводил своё собственное расследование, но слишком поздно, чтобы помочь. Он не впутывал в это меня – всех нас – чтобы нас же и защитить. Потому что Лэмплайтер осмелился двинуться туда, куда не осмелилась полиция. Куда не осмелились ФБР или ЦРУ. Он предвидел всё это. И... похоже, подобрался слишком близко к правде. За это Хартлесс его и убил.
Я скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценкой. Полнейшая чушь. Лэмплайтер понятия не имел, кто я такой. Не, даже хуже. Он думал, что я работаю на Воут. Чёрт, он даже сначала подумал, что я герой.
И тут я осознал, что Воут использовали его смерть. Чтобы залезть в военный сектор? Или для чего-то нового?
Я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, к балкону. Я видел, как двигались камеры, снимая панораму или крупные планы – большинство было сфокусировано на Хоумлендере, но нашлось и много тех, что запечатлевали реакцию аудитории. Одна такая камера пронеслась мимо меня, и я думаю, что в прямом эфире меня заметили. Пока я спускался, раздалось несколько удивлённых возгласов, когда люди поняли, что это я. А Хоумлендер тем временем продолжал:
— И больше всего я буду сожалеть о том, что не смог спасти его. Я... — он оборвал себя, качая головой, пока я создавал Пространство. Выбрав Джорджа Клуни, я поменялся с ним местами и приземлился на его место. Его панические крики привлекли всеобщее внимание ко мне. И тогда я начал хлопать в ладоши, выбравшись из кресла и направляясь к главному проходу, ведущему на сцену. И я чувствовал его – внезапное напряжение, когда все резко ахнули, ставшее настолько сильным, что его можно было уловить в воздухе.
И улыбался от уха до уха. Такая ужасная идея, но я просто ничего не мог с собой поделать. А чувство такое пьянящее, и я уже понимал, что к нему пристрастился. Видя это на лицах каждого, зная, что шок этих лиц отразится на всех, кто смотрит прямую трансляцию… тот факт, что я разрушал эту иллюзию величия, был просто… идеальным.
Хоумлендер задвигал челюстью, все застыли в нерешительности: охрана, герои, даже Королева Мэйв, похоже, была застигнута врасплох. Это воспоминание я ещё очень, очень долго буду лелеять у себя в голове.
— Хартлесс, — начал Хоумлендер, отворачиваясь от пустого гроба и поворачиваясь ко мне лицом.
— Извини, я не хотел прерывать твою речь, — начал я, и в моём голосе прозвучал смех, который я не смог сдержать. — Можешь продолжать, если хочешь. Хоумлендер, я дам тебе Пространство для манёвра, — сказал я, создавая пузырь, когда приблизился к сцене, а он её охватил. Диапазон Пространства со временем ширился. Но, стоит признать, всё ещё оставался слишком малым, хотя нынешнего и оказалось достаточно, чтобы охватить примерно половину сцены, закончившись сразу за Хоумлендером и Королевой Мэйв. — Но, позволь мне одно замечание… дамы и господа, пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Шоу только начинается.
Меняться местами с людьми – штука странная. С обычными людьми я мог поменяться без проблем, что я только что и доказал, а вот с Хоумлендером… это как разница между пятью килограммами и пятью сотнями. Однако не уверен, что поменяться с ним местами было практически невозможно именно из-за его силы – это свойство чисто физическое, а вес или размер на мою способность на самом деле никак не влияли.
Тут всё ещё не сходилось, потому что рядом с ним стояла Королева Мэйв, но по сравнению с ним она ощущалась намного легче. Всё ещё тяжелее обычного человека, но достаточно лёгкая, чтобы я смог с ней поменяться. Что я и сделал.
— Зачем ты здесь? — прорычал Хоумлендер, и его глаза начали светиться красным. — Я так полагаю, не для того, чтобы сдаться, — заметил он.
— Я бы не стал, — выдал я театральным шёпотом, вглядываясь в толпу людей, лица которых от страха остались без кровинки. Королева Мэйв выглядела озадаченной переменами, но уже готовой к действию, поскольку теперь стояла на моём прежнем месте. И выглядела она в точности, как в кино: тёмно-рыжие идеально уложенные волосы, железные доспехи, подчеркивающие её изгибы, короткая боевая юбка, и завершала сей образ диадема. Все камеры теперь направили на меня, и от этого по моей спине пробежали мурашки. Я привлёк внимание всего мира. — Потому что у меня есть… это! — торжественно произнёс я, сунув руку в карман и вытаскивая чеку от гранаты.
Хоумлендера это, похоже, не впечатлило.
— Чека от гранаты?
— В яблочко… только гранаты тут нет, — признался я, переводя взгляд на героев. На А-Трейна, который неподвижно сидел на своём месте. — Зато есть приличные… ну не знаю… полсотни кило С4, в настоящее время заряженного и раскиданного по всей аудитории. Я уже собирался посветить им детонатором, но у меня, в общем-то, его нет. Зато есть у кое-кого другого, и в тот момент, когда ты прострелишь мне башку лазером, он нажмёт на кнопочку и убьёт всех в этом здании, — голливудские фильмы уже никогда не будут прежними, я видел весь ужас на лицах звёзд первой величины.
Хоумлендер застыл как вкопанный, но блеск в его глазах угас.
— Ты убьёшь ни в чём не повинных мирных жителей? — спросил он, громко произнося эти слова, а его руки сжались в кулаки.
— О, ещё как, — подтвердил я, покручивая чеку на пальце. — Честно говоря, я, наверное, окажу миру огромную услугу. Голливуд не выпускал ни одного стоящего фильма с момента открытия компьютерной графики. Талант, конечно, никак не связан с со слабым и безопасным сценарием – но ни в одном крупном фильме не было ни единого творческого риска со времён… скажем… двухтысячного года? Так что, полагаю, если разнести всех в этом здании к чёртовой матери, на их вакантные места хлынут новые таланты, и тот факт, что я готов убить их из-за плохих фильмов, вероятно, разожжёт под жопами творческий огонь, — заметил я, подбрасывая чеку вверх и ловя её.
Я этим прям наслаждался. Не должен, но так всё и было. Мой взгляд скользнул по толпе, по всем лицам в ней. И в большей степени по лицу A-Трейна.
Потому что он мог меня остановить. Я не успею вовремя среагировать. Он мог покончить со всем этим ещё до того, как оно началось, но не покончил. И я был ему за это благодарен. Иначе царство моего террора закончилось бы очень глупо, и ещё до того, как реально началось. Но он этого не сделал. Просто уселся там, ничего не делая. И так и сидел, не делая ничего.
А-Трейн был супергероем. Одним из Семёрки. Так какого хуя он тут рассиживался, ожидая пока другие всех спасут?
— Как чудовищно, — прорычал мне Хоумлендер.
— Я бы сказал, что это необходимо, но давай останемся каждый при своём, — ответил я лёгким и наглым тоном. Синдер готова была действовать. Я заметил, как она внимательно на меня пялится, ожидая возможности. А что ещё интереснее, я увидел, как готова была действовать Асами. Она не испугалась. А разозлилась. Интересно. Очень интересно.
Страх показывал, кто люди на самом деле.
А-Трейн боялся и ничего не предпринимал. Королева Мэйв? Чёрный Нуар? Их я ещё мог простить. Они не могли остановить меня вовремя, так, чтобы я не разнёс тут всё к чёртовой матери. А А-Трейн мог. Просто не делал этого. И не сделает. Сколько времени ему потребуется, чтобы обезвредить все установленные Робин бомбы? Три с половиной секунды на поиски и обезвреживание? И в то же время Асами проявляла куда больше мужества. Однако, самым интересным из всех оказался Стэн Эдгар, потому что он не реагировал никак. Лицо его оставалось пустым и лишённым эмоций, он смотрел своим тупым взглядом прямо на меня.
— Ты не ответил на мой вопрос, Хартлесс. Зачем ты здесь? Чего ты надеешься этим добиться? — спросил Хоумлендер, взяв инициативу в свои руки, как я и надеялся. И выглядел теперь серьёзным, но в его глазах я никакого страха не замечал. Это хорошо. Иначе он бы разбил мне сердце. У него имелся план, как меня устранить и спасти положение. Он ведь Хоумлендер. И я почти уверен, что он пытался отвлечь меня от подозрительного отсутствия Прозрачного.
— Я уже сказал тебе, чего хочу, Хоумлендер. Спасибо за выступление, — сказал я, наклоняя к нему голову. Его глаза сузились, но я не обратил на это внимания. Не очень-то комфортно стоять с ним в такой близи. Сунув руку в карман, я вытащил три жвачки, раздобытые из автомата. Бросив их на землю, я отобрал трёх заложников. Все с первого ряда. — Но сначала, позвольте представиться! Добрый вечер. Можете называть меня Хартлессом, — представился я с театральным поклоном.
А выпрямившись, представил своих заложников:
— Это нынешний генеральный директор Воут, Стэн Эдгар, — я указал на мужчину, похлопав того по плечу. — Виктория Ньюман, — затем её. — И, наконец, Асами Сато. А теперь, мои дорогие помощники, не будете ли вы так любезны протянуть мне руки? — попросил я, кружа вокруг них, как акула, почуявшая в воде кровь.
— Что это за глупости? Ты же не думаешь, что тебе это сойдёт с рук, не так ли? — спросил Стэн, а его голос оставался абсолютно спокоен. И отчасти даже звучал заскучавшим.
— Вау. А шары у тебя что надо, — заметил я, удивляясь его самообладанию. Из них троих я бы поставил на то, что именно он станет тем единственным, кто расплачется при мысли об опасности. — И то, что мне это сойдёт с рук, на самом деле, так или иначе, Стэн, но не так уж и важно. Неудача – это особенность менталитета, понимаешь. И я от неё избавился. Даже если Хоумлендер подойдёт и раздавит меня, как букашку… Я уже выполнил то, что намеревался сделать, — сказал я ему, сунув руку в карман куртки и достав оттуда гранату. Он даже не дёрнулся, когда я подбросил активированную гранату в руке.
За мгновение до того, как она взорвалась, я зажал рычаг, не давая ей сдетонировать. Стэн, хоть и неохотно, но протянул руки и взял её.
— И этим было?
— Я просто хочу испортить тебе день.
От этого признания Стэн слегка дёрнулся, но я уже двинулся дальше. Другая граната была заряжена и вручена Виктории. Последней из всех стала Асами, которая открыто посмотрела на меня, принимая гранату.
— Меня обвинили в убийстве. В том, что я поджёг Лэмплайтера! Честно говоря, я до сих пор не могу прийти после этого в себя. Вся фишка этого парня была в огне. То, что его костюм мог загореться, как будто его облили бензином, кажется довольно серьёзной оплошностью, но что-то я отвлёкся, — начал я своё театральное представление, глядя на толпу и широко разведя руки. — А теперь, мой дорогой ассистент… Хоумлендер, будь любезен и открой гроб? — попросил я, улыбаясь от уха до уха.
Слишком уж прекрасная возможность, чтобы её упустить. Я с самого начала планировал импровизировать, и Воут подарили мне идеальную возможность. Хоумлендер замер, стиснув зубы. А реакцию Стэна я почувствовал только лишь потому, что тот находился в моём Пространстве. О, ещё слишком рано так напрягаться. Я ещё даже не начал!
Хоумлендер сделал многозначительную паузу, заставив меня в качестве напоминания помахать чекой от гранаты. Лицо его напряглось, а в глазах сверкнул гнев, когда он схватился за крышку гроба и рывком её открыл. Послышался ох, заставивший Хоумлендера взглянуть на гроб. Даже он, похоже, удивился тому факту, что там совершенно пусто. Я широко развёл руками, восхищаясь тому, насколько сейчас разъёб мозг всему миру.
...
http://erolate.org/book/5347/533397
Готово:
