Готовый перевод A step into the past / Шаг в прошлое: Глава 6. Весенние и Осенние Летописи Лу

Как только они прибыли в резиденцию У, к ним подошёл Тао Фан и сказал:

— Я уже собирался отправить кого-нибудь за вами, но, к счастью, вы вернулись.

— Что может быть такого важного? — удивился Сян Шаолун.

Тао Фан ответил с улыбкой:

— Несомненно, это важное дело, но в то же время хорошее. Его Величество приказал тебе немедленно явиться во Дворец на встречу с ним.

Затем Тао Фан отвёл Сян Шаолуна в сторонку и сказал:

— Шаолун, не обессудь старика, если слишком придираюсь, но на вчерашнем поединке Императрица смотрела на тебя очень странно. Ты должен быть осторожен!

Сян Шаолун понял, что он имел в виду, и поспешил заверить:

— Я знаю, что делать. Даже если никто не узнает, я всё равно не опущусь до такого бесчестного и глупого поступка.

Тао Фан знал, что Шаолун человек слова, поэтому расслабился.

Сян Шаолун развернул лошадь и, отклонив предложение У Чжо и остальных составить ему компанию, поскакал во Дворец Цинь.

Ширина улиц в Сяньяне была где-то посередине между Ханьданем и Даляном, однако только в сравнении с несколькими крупными улицами в столицах Чжао и Вэй. Если в среднем, то улицы в Сяньяне были гораздо шире.

Только Сян Шаолун свернул на улицу, ведущую на юг, как почувствовал, что за ним наблюдают.

Это ощущение трудно передать словами.

Сян Шаолун насторожился.

Возможно, благодаря частым медитациям у него обострилось восприятие. Также он удивился тому, что кому-то нужно шпионить за ним.

Это место граничило с рынком на южной стороне вперемешку с магазинами и жилыми домами. По обеим сторонам дороги примерно каждые два фута[?] росли огромные деревья и пышная растительность, так что нападающим можно было легко спрятаться.

Он окинул взглядом территорию и отметил нескольких подозрительных типов.

Двое мужчин сидели за столиком возле окна на втором этаже ресторана. Когда Сян Шаолун посмотрел на них, они тотчас же отвели глаза и сделали вид, что разговаривают.

На обочине находился лоточник, продававший с лотка всякую всячину. Вокруг него стояла группа людей, притворявшихся покупателями. Они торговались, однако Сян Шаолун отметил, что у торговца от нервозности на лбу вздулись вены.

За его спиной стояли два-три крепко сбитых человека, которые, скорее всего, были частью шайки.

На другой стороне улицы, напротив этого ненастоящего торговца, двое человек увидели скачущего Сян Шаолуна и поспешно укрылись за деревом явно с нехорошими намерениями.

Тем не менее, Сян Шаолун задумался о другом.

Нет ничего удивительного в том, что кто-то планирует убить его. Странность в том, откуда они так точно знают его маршрут и расписание.

Единственное объяснение этому — они знают, что Правитель Чжуансян призвал его во Дворец, поэтому поспешили устроить смертельную ловушку на его пути.

И, судя по их числу, они рассчитывали, что он будет в сопровождении воинов, и явно не ждали, что он поедет во Дворец один.

Он вздрогнул, когда подумал об этом.

Но теперь он почти на 100% уверен, что убить его хочет Лорд Янцюань, так как только он через Леди Сюйли знает обо всех передвижениях Правителя Цинь и только у него достаточно силы и мужества, чтобы разобраться с ним.

После Цзин Цзюня Лорд Янцюань решил покончить с ним?

Послышался шум движущейся повозки.

Четыре телеги, гружёные сеном, направлялись в его сторону. По две телеги с каждой стороны дороги, они ехали, прижимаясь к тротуару, оставив небольшой промежуток, достаточный, чтобы он смог проскакать.

Учитывая место, а также внезапное появление повозок, Сян Шаолун понял, что что-то не так.

В такой момент, когда стоит вопрос жизни и смерти, Сян Шаолун не стал медлить. Притворившись, что не заметил ничего подозрительного, он слегка натянул поводья и одновременно с этим незаметно вытащил из-за пояса две стальных иглы.

Обе стороны неумолимо сближались.

Сян Шаолун подумал, что это даже забавно. Он сжал ногами бока коня. Цзифэн, поняв, что от него хочет хозяин, увеличил скорость и в следующее мгновение оказался между четырьмя повозками.

Такой поступок был совершенно неожиданным для нападающих. Четверо извозчиков на телегах закричали одновременно, раскрыв свои враждебные намерения.

Сено взлетело в воздух. Скрывавшиеся под ним лучники быстро наложили стрелы на тетиву и нацелились на Сян Шаолуна.

Сян Шаолун заревел и Цзифэн бросился вперёд. Одновременно с этим Шаолун взмахнул рукой и стальные иглы полетели во врагов.

Лучники на передних повозках даже не успели выстрелить. Метательные иглы воткнулись им в лица и уже бездыханные тела повалились на груду сена.

Оставшиеся двое в спешке пустили стрелы вслепую и промахнулись. Стрелы пересеклись у него за спиной.

Сян Шаолун усмехнулся. Цзифэн на полной скорости скакал вперёд и затерялся в глубине длинной улицы, а враги ничего не могли с этим поделать.

Сян Шаолун встретился с Правителем Чжуансяном, Чжу Цзи и её «сыном» во внутреннем зале Императорского Дворца. Естественно, Лу Бувэй тоже был здесь.

Зал был украшен довольно элегантно. Правитель Чжуансян сидел впереди на возвышении, в то время как Лу Бувэй и Сян Шаолун сидели за столом слева, а Чжу Цзи и Сяо Пань справа от него.

Придворные служанки принесли еды и вина, после чего удалились. Стражники несли стражу снаружи, так что обед проходил в дружелюбной семейной атмосфере.

Сяо Пань был серьёзен и даже не взглянул на Сян Шаолуна.

Чжу Цзи также вела себя более сдержанно. Хотя сейчас она выглядела ещё прекраснее, она не была такой развязной, как раньше.

Огромные окна по обеим сторонам зала были широко распахнуты и они могли видеть снаружи кривые коридоры, пышные деревья и цветы. Ясная, спокойная погода и никаких человеческих голосов.

Правитель Чжуансян сказал с улыбкой:

— Премьер сказал мне этим утром, что Шаолун собирается уехать через несколько дней, чтобы схватить Чжао Му и тем самым помочь мне охладить мою ненависть. Императрица Цзи и я были очень тронуты, поэтому мы немедленно пригласили Шаолуна отобедать с нами в качестве поддержки перед долгой дорогой.

Сян Шаолуну очень полюбился Правитель Чжуансян, не только за его сердечную доброту, но и за искренность.

Может быть, из-за того, что его долгое время держали заложником в Чжао и подвергали всяческим унижениям, он не обладал заносчивостью Правителя Сяочэна.

Видя то, сколько времени он уделяет Чжу Цзи, видя его благодарность Лу Бувэю, великому торговцу, с которым он объединил силы, чтобы совладать со своими собственными соотечественниками, любой мог бы сказать, насколько серьёзно он относиться к отношениям.

Но была и другая причина, по которой Сян Шаолуна относился к нему по-особому.

В этом мире он единственный знал, что главе сильнейшего государства мира жить осталось всего три года.

Шаолун поклонился и поблагодарил.

Правитель Чжуансян вдруг сказал добродушно:

— Мой сын хочет что-то сказать?

Взгляды Чжу Цзи и Лу Бувэя обратились на Сяо Паня. Их глаза, как и глаза Правителя Чжуансяна, были полны бесконечной любви.

Сян Шаолун мысленно посмеялся. Все трое считают Сяо Паня своим драгоценным сыном, даже не догадываясь, что на самом деле это фальшивка.

Но вместе с тем он был поражён. Во взгляде Сяо Паня, когда он услышал имя убийцы своей матери, появилось странное выражение тревоги, которое и заметил Правитель Чжуансян.

Сяо Пань посмотрел на Сян Шаолуна и сказал разочарованно:

— Великий Учитель вынужден уехать, не получив возможности чему-нибудь научить меня.

Все трое рассмеялись.

Чжу Цзи нахмурилась и сказала:

— Не слишком ли это рискованно для Великого Учителя?

Сян Шаолун посмеялся и сказал:

— Чем больше опасность, тем больше мне это по душе. Но Императрица Цзи может не волноваться, я буду осторожен.

— Я верю в Шаолуна и знаю, что его ждёт успех, — посмеиваясь, сказал Лу Бувэй.

Правитель Чжуансян очень любит Сяо Паня, поэтому сказал ему с улыбкой:

— Я очень рад, что мой сын уважает и любит своего учителя.

Правитель Чжуансян повернулся к Сян Шаолуну и добавил:

— Если Великий Учитель свободен в ближайшие дни, то он может провести это время во Дворце, обучая Наследного Принца. Когда ты отбил стрелы Ван Цзяна во вчерашнем поединке, моего сына это так впечатлило, что он не уставал рассказывать всем об этом.

Сян Шаолун не сдержался и обменялся взглядами с Сяо Панем, мысленно удивляясь его грозности. Если этот парень в будущем станет особенно близок с ним, то никто даже не заподозрит, что на это есть другие причины. Шаолун тотчас же вежливо согласился.

Правитель Чжуансян сказал со вздохом:

— В прошлом у меня была тяжёлая жизнь. В Ханьдане я был подавлен и угнетён, меня унижали и смотрели свысока. У меня никогда не было возможности выучиться как следует, так как каждый день я был вынужден жить в страхе, задаваясь вопросом, доживу ли я до завтрашнего дня. Именно поэтому первое, что я хочу сделать для своего сына после его возвращения в Сяньян, — дать ему лучших учителей, чтобы он...

Чжу Цзи взглянула на него и с оттенком неодобрения сказала кокетливо:

— Ваше Величество наняли больше десяти человек, которые по очереди обучают Наследного Принца. Я волнуюсь, что Чжэн быстро устанет.

Правитель Чжуансян улыбнулся, нисколько не рассердившись на то, что она прервала его.

— Не желает Императрица выслушать мой великий план по обучению Принца Чжэна? — сказал Лу Бувэй.

Все одновременно взглянули на него с удивлением.

Лу Бувэй посмотрел на Сяо Паня глазами «милостивого отца», затем перевёл взгляд на Правителя Чжуансяна и сказал:

— Как говорится, спрашивайте, если сомневаетесь, учитесь, если не знаете. Учёные мужи и военные, изначально все они неграмотны и неопытны, однако достигают успехов благодаря учёбе и усердным тренировкам. А раз такое имеет место быть, то лидер тем более должен учиться.

Правитель Чжуансян сказал удивлённо:

— Премьер Лу считает, что того плана обучения, который я подготовил для своего сына, недостаточно? Люди, которых я пригласил обучать своего сына, лучшие из лучших в своей области. К примеру, стихи, песни и музыка Цинь Цин лучшие не только на территории Великого Цинь. Её творчеством также восхищаются в остальных шести государствах и она находится наравне с Учёной Леди Цзи из Вэй. Смог бы Премьер найти лучшего кандидата?

Только сейчас Сян Шаолун осознал, что Цинь — фамилия Вдовы Цин, и что она одна из Великих Учителей Наследного Принца. Неудивительно, что в будущем Император Цинь... хех, то есть Сяо Пань, построит «Мемориал Цин» в честь этого учителя-женщины.

Чжу Цзи и Сяо Пань смотрели с любопытством на Лу Бувэя, ожидая его ответа Правителю Чжуансяну.

Лу Бувэй сказал уверенным тоном:

— Будучи Наследным Принцем, Принцу Чжэну, конечно, не стоит бояться, что никто его не будет учить. Тем не менее, вдаваться в крайности тоже не очень хорошая затея. Иногда, когда слишком много разных мнений, можно прийти в замешательство относительно того, куда же двигаться дальше. Именно поэтому я призвал со всего мира умных, одарённых, опытных и удивительных людей, чтобы собрать и изложить их взгляды на управление государством, начиная с основных принципов и заканчивая сельским хозяйством. Их умозаключения будут записаны в книге, которая охватит абсолютно все темы. Когда книга будет закончена, Наследный Принц получит её в свои руки, и тогда не будет ничего, чего он бы не знал.

Сян Шаолун мысленно вздохнул. Для своего «сына» Лу Бувэй действительно постарался.

Правитель Чжуансян усмехнулся и сказал:

— Приятно осознавать, что Премьер смог додуматься до такой идеи. Если Премьеру понадобится какая-нибудь помощь, пусть даст мне знать!

Обед прошёл в беззаботной и дружеской атмосфере.

После обеда Правитель Чжуансян и Чжу Цзи вернулись в свой Дворец отдохнуть. Лу Бувэй же, будучи Премьером и очень занятым человеком, не имел времени для долгих бесед. Сян Шаолун рассказал ему о нападении по пути сюда. Выслушав его, Лу Бувэй поспешно уехал. Оставшись один, Сян Шаолун повёл Сяо Паня на площадь для тренировок, чтобы дать урок фехтования.

Сяо Пань больше не тот мальчик, что прежде. Теперь, независимо от того, куда он идёт, его сопровождает большая группа имперских стражников и придворных служанок. Поэтому они не могли свободно поговорить по душам без лишних свидетелей.

Прежде чем начать спарринг, Сяо Пань не удержался и спросил тихо:

— Учитель! Можете ли вы не уезжать в Ханьдань? Без вас у меня ничего не останется.

Сян Шаолун видел, что ближайшие к ним стражники находятся в примерно пяти футах[метрах?] от них, поэтому, сделав вид, что показывает, как правильно фехтовать, спросил:

— Они хорошо к тебе относятся?

Глаза Сяо Паня покраснели, когда он ответил:

— Очень хорошо! Я отношусь к ним как к родным родителям.

Сян Шаолун отчитал его:

— Это последний раз, когда ты считаешь себя Сяо Панем. С этого момента даже передо мной ты будешь Ин Чжэном.

Сяо Пань кивнул и спросил:

— Можете не уезжать?

Сян Шаолун ответил с улыбкой:

— Вспомни наше джентльменское соглашение. Чжао Му — мой, а Правитель Чжао — твой.

Сказав это, он произвёл косой рубящий удар мечом.

Сяо Пань ловко отпрыгнул в сторону и встал в стойку.

Сян Шаолун мысленно удивился, увидев это.

Этот парень теперь обладает тем, чего прежде не имел. А именно огромной уверенностью, сильно повлиявшей на его поведение.

Чёрт!

Это же гигант, который объединит мир и станет первым Императором Китая.

Едва он подумал об этом, как волна эмоций захватила его с головой.

В этот момент появился слуга и объявил, что Цинь Цин здесь.

Конечно, Сян Шаолун очень хотел взглянуть на Вдову Цин, чья известность сравнима с известностью Цзи Яньжань, чтобы своими глазами увидеть её красоту и изящество. Однако для этого у него не было подходящего предлога, к тому же это не соответствовало нормам вежливости. Кроме того, Сяо Паню нужно принять ванну и переодеться, так что Шаолуну оставалось только вернуться в резиденцию У.

Только он переступил порог, как стражник доложил, что Ван Цзянь хочет с ним увидеться, и в данный момент он беседует с У Инъюанем и Тао Фаном в главном зале. Сян Шаолун поспешил туда.

Ван Цзянь обрадовался, увидев Сян Шаолуна, вышел навстречу и пожал ему руку.

Сян Шаолун отметил, что тот одет в обычные воинские одежды, источавшие сильный военный дух. Ощутив к этому человеку чувство товарищества, он ответил:

— Приношу извинения, что заставил Брата Вана так долго ждать!

У Инъюань и Тао Фан поднялись и первый произнёс:

— Великий Учитель Ван пришёл, чтобы попрощаться с Шаолуном.

— Попрощаться? — удивился Сян Шаолун.

— Именно! — ответил взволнованно Ван Цзянь. — Я отбываю на северную границу, где буду воевать с Сюн Ну.

[прим. пер.: Сюн Ну, они же Хунну, — древний кочевой народ. Подробности в Вики]

Сян Шаолун ощутил неудобство и подумал, что если бы он собрался на поле боя, то ему бы сначала потребовалось согласие Правителя Чжуансяна и Лу Бувэя.

Реформы Шан Яна помогли побороть руководящую роль племени, они лишились права на преемственность. Правительственные и дворянские звания даровались, основываясь на военных достижениях. Любое переназначение более, чем 50-ти солдат требовало одобрения Правителя Цинь. Это был беспрецедентный шаг в то время. Это позволило центральному столпу власти Цинь достичь своего пика.

Все великие генералы держали только половину знака и без второй половины Правителя Цинь сложно перераспределить войска. Помимо военного знака для подтверждения письменных документов также требовалась императорская печать Правителя Цинь.

Учитывая всё это, в царстве Цинь намного сложнее поднять восстание, нежели в других государствах.

У Инъюань и Тао Фан понимали, что этим двоим есть, что обсудить, поэтому принесли свои извинения и вышли.

Когда они оба сели, Сян Шаолун приказал служанкам принести ароматного чаю, про себя задаваясь вопросом, неужели Лу Бувэй так нетерпим, что отправил Ван Цзяна прочь, чтобы тот не мог составить конкуренции? Придя к такой мысли, он почувствовал себя виноватым.

Ван Цзянь спросил недоуменно:

— Почему Брат Сян так резко помрачнел?

Сян Шаолун вздохнул и сказал:

— Брат Ван едва успел получить должность Великого Учителя Наследного Принца, как его отправляют прочь. Мне кажется это несправедливым. Точно! Я должен поговорить с Его Величеством на счёт Брата Вана.

Ван Цзянь не был обделён ни умом, ни силой. Сначала он опешил от удивления, но затем быстро понял. Его это так тронуло, что он сказал:

— Только теперь я точно знаю, что Брат Сян действительно заботится обо мне. Однако ты всё не так понял. Я сам предложил это Его Величеству. Хэй! По правде говоря, стаж и опыт играет огромную роль в военных силах. Без личных связей можно забыть о мыслях руководить армией в бою. В этот раз они не хотели, чтобы Брат Сян занял должность Великого Учителя, поэтому у них не осталось выбора, кроме как выставить меня на поединок с Братом Сяном. Теперь мой статус изменился. Когда я встретился с Его Величеством этим утром, он спросил меня, чего я желаю, и я тотчас же ответил, что хотел бы предложить свою помощь на северной границе. Обсудив это с Премьером Лу, Его Величество расспросил меня о стратегии, которой я собираюсь следовать, после чего немедленно дал мне знак. Таким образом, я стал главнокомандующим на северной границе. Это всегда была моя мечта и я не ожидал, что она исполнится. Я пришёл сюда, чтобы поделиться с тобой хорошей новостью и поблагодарить тебя.

Теперь настала очередь Сян Шаолуна изумляться. Уже долгое время Сюн Ну и Ху совершают пограничные набеги на Цинь, Чжао и Янь. И все три государства, чтобы защитить центральные территории, возводили вдоль границы длинные стены, отгораживаясь от них. Однако они всё равно не могли справиться с сильными группами кочевников, бороздящих бескрайние монгольские равнины.

Поэтому борьбу с Сюн Ну все считали тяжёлой и неблагодарной работой, где в случае неудачи можно легко расстаться с жизнью.

Сюн Ну — кочевой народ, живущий в тяжёлых условиях, что делало их особенно опасными и хищными. Используя преимущество в скорости своей конницы, их стратегия заключалась в стремительной атаке, когда враг отступает, и отступлении, когда враг атакует. Они часто вторгались на Центральные Равнины, где атаковали и грабили царства, которые в основном занимались сельским хозяйством.

И Цинь было как раз одним из царств, столкнувшихся с такой проблемой.

Когда Ли Му оскорбил Правителя Чжао, тот отправил его на северную границу и все понимали, что это форма наказания. Поэтому Сян Шаолун никак не ожидал, что Ван Цзянь вызовется добровольцем и будет просить отправить его на северную границу.

Отметив взволнованный вид Сян Шаолуна, Ван Цзянь сказал с улыбкой:

— Я не виню Брата Сяна за недопонимание. С самого детства я отличался от остальных своими мыслями и стремлениями.

Сян Шаолун расслабился и теперь, когда ему стало любопытно, спросил:

— Почему бы Брату Вану не рассказать мне об этом?

Ван Цзянь отпил ароматного чая, затем сказал серьёзным тоном:

— Я всегда восхищался Вулином, Правителем Чжао. Если бы не его мужество в проведении двух реформ, царство Чжао не стало бы сильнейшим государством. К тому же он изменил способ ведения сражений во всём мире.

Сян Шаолун когда-то давно слышал эту историю. Он согласно кивнул и сказал:

— Брат Ван намекает на свою униформу Ху и мастерство стрельбы из лука верхом на коне?

— Именно! — возбуждённо ответил Ван Цзянь. — В те времена одежда Чжао имела длинные рукава, толстые ремни, широкие воротники и огромный зад. Такие длинные и просторные одежды чрезвычайно неудобны для верховой езды или стрельбы из лука. Поэтому Правитель Вулин проигнорировал старомодные аргументы государственных чиновников вроде «изменения противны сердцам жителей» и приказал переодеть всю армию в униформу Ху. Огромные рукава и длинные халаты были заменены новыми короткими мундирами с короткими же рукавами.

Сян Шаолун нашёл эту информацию довольно интересной и сказал со смехом:

— Эта реформа затрагивает репутацию и преобразует общество, так что, похоже, там должна была быть сильная оппозиция.

— Что значит эта маленькая реформа по сравнению со смертью страны? — холодно усмехнулся Ван Цзянь. — Другая, более основательная реформа заключалась в отказе от использования повозок в качестве основной ударной силы и её последующая замена на конницу. За короткий промежуток времени он создал огромную, мощную кавалерию, которая не только вымела Сюн Ну из Центральных Равнин, но и прославила множество генералов. Если бы не бестолковый Правитель Сяочэн, мы бы ни за что не выиграли битву при Чанпине, даже имея такого генерала, как Бай Ци, непревзойдённого военного гения.

Сян Шаолуна осенило:

— Поэтому ты рвёшься на северную границу, потому что идёшь по стопам Правителя Вулина и хочешь принести в этот мир новые изменения.

На лице Ван Цзяна появилась уверенная улыбка.

— Я пережил много битв и пусть я всегда был на передовой, однако никогда не имел возможности руководить войском. Если грядут сражения с другими государствами на востоке и юге, я получу шанс. Именно поэтому я вызвался добровольцем, чтобы получить необходимый опыт руководства армией. Вместе с тем я смогу практиковаться в стрельбе из лука верхом на лошади и заодно насажу нескольких Сюн Ну на свой меч.

Он понизил голос и продолжил:

— В те времена Правитель Вулин охватил тысячи миль земель и захватил территорию людей Линьху. Те самые Линьху, превосходные конные стрелки, стали частью конницы Чжао, что только увеличило их силу. У меня тоже всегда была подобная идея. Это называется, убить двух птиц одним камнем. Как мы сможем объединить мир, если даже с Сюн Ну разобраться не можем?

Сян Шаолун положим руку ему на плечо и сказал искренне:

— Несомненно, Брат Ван выдающаяся личность, раз способен с пользой думать о стольких вещах, которые остальные считают мучительными. Когда придёт время объединять мир, твой любимый меч и стрелы обязательно укажут путь.

Впервые Ван Цзянь встретил человека, который не назвал его идиотом. Он крепко сжал его руку и сказал с благодарностью:

— Это Брат Сян выдающийся человек. Если бы не ты, то этот день...

— Если ты ещё раз скажешь об этом, то можешь больше не считать меня своим братом, — прервал его Сян Шаолун.

Глаза Ван Цзяна покраснели. Он сказал твёрдо:

— Брат Сян, пожалуйста, не думай, что я так высоко ценю себя. Миссия по завоеванию севера полна опасности и есть вероятность, что я не вернусь живым. Я прибыл сегодня сюда... Эх!

Сян Шаолун увидел его сомнения и сказал:

— Если Брат Ван хочет что-то сказать, пожалуйста, вперёд, пусть говорит сейчас.

Ван Цзянь покраснел и сказал:

— Когда я встретил Брата Сяна, то был очень впечатлён. Мне интересно, сможем ли мы стать названными братьями. Мы бы разделяли радости и горе. И пусть меня покарают небеса, если в моих словах есть хоть капля лжи.

Сян Шаолун воскликнул радостно:

— Это мне следовало быть тем, кто недостаточно хорош. Но я уже имею трёх других верных друзей, так почему бы нам не взять за образец названное братство Лю, Гуаня и Чжана в персиковом саду и не войти в историю как союз верных братьев.

Ван Цзянь смутился.

— О каких Лю, Гуане и Чжане ты говоришь? Что за названное братство, что за персиковый сад?

Теперь настала очередь Сян Шаолуна смущаться.

Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй, это названное братство случится в эпоху Трёх Царств, так что, само собой, Ван Цзянь никогда не слышал об этом.

Он быстро дал бессмысленный ответ и кое-как ушёл от этой темы.

Сян Шаолун отыскал Тэн И и У Чжо, затем они пришли к кровати выздоравливающего Цзин Цзюня и вчетвером принесли торжественную клятву верности.

Затем последовало большое празднование, после чего счастливый Ван Цзянь уехал.

Той ночью Сян Шаолун пребывал в отличном расположении духа и предался плотским утехам с У Тиньфан и остальными женщинами, на время выбросив из головы все тревоги, а также любовную тоску по Цзи Яньжань.

В какой-то момент Сян Шаолун ощутил, что это самый счастливый и выдающийся момент в его жизни.

Как только он схватит Чжао Му и заберёт Цзи Яньжань в Сяньян, ему больше нечего будет желать в этой жизни.

http://erolate.org/book/5440/551458