Готовый перевод A step into the past / Шаг в прошлое: Глава 10.1 Капля Мёда

Цзи Яньжань лично взяла бутыль с вином и встала перед Сян Шаолуном на колени. Ей не было нужды притворяться, неприкрытое восхищение читалось в её глазах. Она сказала мягко:

— Яньжань услышала самую трогательную притчу из всех, что ей приводилось слышать за всю свою жизнь. Единственное, чем я могу отблагодарить вас, поднести вам это великолепное вино, Господин Дун.

Пребывая в изящной и захватывающей позе, она наполнила чашу Сян Шаолуна вином.

Все были поражены.

Чжао Му сказал с недоумением:

— Какую поразительную притчу рассказал Господин Дун, что даже Учёная Леди Цзи склонилась и лично налила вина?

Цзи Чжун также был удивлён.

Лицо Ли Юаня потемнело, во взгляде читалась неприкрытая ненависть и ревность.

Чжао Я с упоением пересказала притчу.

Те, кто ещё не слышал этот рассказ, были впечатлены.

Цзи Яньжань вернулась на своё место и сказала, подняв чашу:

— Цзи Яньжань предлагает выпить за Господина Дуна.

Несмотря на тайную ревность, Хань Чуан всё же радовался тому, что по ненавистному Ли Юаню был нанесён такой удар, потому он присоединился к Цзи Яньжань, сказав:

— Давайте все выпьем за Господина Дуна!

Один за другим присутствующие поднимали свои чаши. И даже Ли Юань, пусть и с неохотой, но тоже был вынужден заставить себя выпить горькое вино.

Сян Шаолун присмотрелся к женщинам. Цзи Яньжань явно не может скрыть переполняющую её любовь. Чжао Я стреляла глазками, пытаясь выразить взглядом свои мысли. Даже всё ещё сердитая Чжао Чжи пересмотрела своё отношение и теперь украдкой посматривала на Сян Шаолуна. Но что самое удивительное, Го Сю’эр тоже смотрела на него с восхищением. Сян Шаолун мысленно подсчитывал свои счастливые звёзды. Если бы не его умение пользоваться интеллектом других людей, он бы, непременно, выставил себя дураком сегодня ночью, и не видать ему такого исхода, при котором он убил четырёх зайцев одним выстрелом.

Цзи Чжун сказал:

— Не ожидал, что Господин Дун знает такую впечатляющую и трогательную притчу. Это поистине невероятно.

Затем он повернулся к Ли Юаню и сказал:

— Господин Ли обладает таким умом, у вас непременно есть своё мнение на этот счёт.

За его словами скрывалось намерение принизить Сян Шаолуна и в то же время явно похвалить Ли Юаня. И из этого становилось ясно, что этот человек всеми средствами будет стараться достигнуть своих целей. Потому что для него Ли Юань, который может влиять на Правителя Чу, гораздо важнее, чем Сян Шаолун.

Хань Чуан фыркнул и вмешался в разговор:

— Это была притча, которую Господин Дун «услышал» от лошадей. Но у меня есть другое мнение. Если каждое из наших шести государств забудет про ту каплю мёда, которая может предложить нам только мгновение сладости, и объединит наши силы, чтобы разобраться с Цинь, которые подобны тиграм и волкам, мы определённо сможем отвести от себя опасность.

Эти слова явно предназначались Чу, потому что они раз за разом предавали прошлые объединения просто потому, что Цинь предлагали некие выгодные условия, а сами в итоге только теряли свои войска.

Чжао Му и остальные втайне злорадствовали, заметив, как Ли Юань изменился в лице.

Ли Юань не хотел выглядеть в глазах Цзи Яньжань плохо, поэтому быстро успокоился и сменил тему.

Сян Шаолун понимал, что чем больше говоришь, тем выше вероятность ошибиться, поэтому он занялся едой и напитками. Он игнорировал Ли Юаня, пытавшегося заполучить благосклонность Цзи Яньжань, и время от времени отвлекался на Чжао Я и остальных женщин, ведя себя как заядлый любитель пофлиртовать. Если бы не тот факт, что Ли Юань был принижен ранее Сян Шаолуном, то он непременно стал бы идеальным любовником для женщин.

Однако Цзи Яньжань была не в настроении общаться с ним. Вместо этого она не сводила глаз с Сян Шаолуна, борясь с желанием тотчас броситься в его объятия.

Сидящая рядом с Ли Юанем хозяйка сегодняшнего банкета — Чжао Я — насильно выпила три чаши вина и на её прелестном лице появился очаровательный румянец. Она игриво рассмеялась и спросила:

— Разве вы уже не заставили меня достаточно выпить сегодня?

Присутствующие вздрогнули и посмотрели на них двоих.

Чжао Я поняла, что ненароком проболталась, и тотчас же опустила голову.

Ли Юань был очень смущён. Он сегодня уже приходил тайком к Чжао Я, частично потому, что хотел насолить Сян Шаолуну. Но главная причина крылась в его похоти. Пусть Чжао Я не имела уникальной грации Цзи Яньжань, она всё же оставалась редкой красавицей, поэтому не стоило упускать такого шанса. Просто он никак не ожидал, что Чжао Я проговориться об этом во время банкета.

Он прокашлялся и сказал:

— Разве мы не договорились прошлой ночью, что будем держать пари на то, кто продержится дольше?

Чжао Я взглянула на Сян Шаолуна, только чтобы увидеть, как он смотрит в свою чашу с вином, словно это нисколько его не заботило. Она ощутила небольшое облегчение, но с оттенком сожаления. Она ненавидела себя за то, что не смогла устоять перед притягательностью Ли Юаня.

Помимо Сян Шаолуна, Ли Юань был единственным мужчиной после него, которой заставил её сердце трепыхаться. Он даже сказал, что заберёт её из этого печального места в далёкий Чу. Однако она понятия не имела, почему этот лошадиный фанатик со странными идеями, с его манерой разговаривать, одновременно и интеллигентный, и грубый, и безрассудный, ввергает её в большее волнение, чем красавец Ли Юань. Она боролась, зажатая между желанием сопротивляться и сдаться, ощущая одновременно и боль и счастье.

Цзи Яньжань взглянула на Сян Шаолуна и сказала Ли Юаню безразлично:

— Это называется, знаменитые мужчины с древних времён слишком любят делиться!

Ли Юань мысленно проклинал себя и прежде чем он успел объяснить, Чжао Я подняла своё прелестное личико и сказала с улыбкой:

— Мисс Яньжань ошибается. Господин Ли приходил, только чтобы обсудить поэмы с Чжао Я, и выпил немного вина для поднятия настроения!

Видимо, Го Сю’эр интересовалась поэзией, поэтому спросила Сян Шаолуна, который в её глазах теперь стал великим философом:

— Что Господин Дун думает о поэмах?

Взгляды всех присутствующих устремились на Сян Шаолуна.

Го Чжун втайне встревожился. Неужели его любимой дочери приглянулся этот грубый мужлан? Чжао Чжи вспомнила ужасный почерк Сян Шаолуна и мысленно вздохнула.

Цзи Яньжань и Чжао Я воодушевились, с нетерпением ожидая, что же такого чудесного скажет этот человек.

С древних времён, после всех изменений, внесённых Конфуцием и его учениками, дошло более 300 поэм.

В этой эпохе поэмы имели практическую ценность, особенно среди знати. Они стали частью жизни. Если кто-то не способен процитировать какую-либо поэму во время социальной активности, то на такого человека будут смотреть с пренебрежением. Есть даже форма приветственного обращения, которые используют исключительно поэмы, их называют «Составная поэма». А в ответ должна прозвучать «Ответная поэма». Поэтому те, кто не знает поэм, легко смущаются. И даже говорят, что «У того, кто не учит поэмы, нет слов для ответа».

Сян Шаолуну пока везло. Но, похоже, на этот раз удача ему изменила. Он столкнулся лицом к лицу с неразрешимой проблемой.

Поэмы — это не только красивый фасад и инструмент для выражения своего воспитания и развития. «Обсуждение поэм» также является популярным занятием этого периода времени. Например, поэма «Завораживающая улыбка, очаровательные глаза, ясный фон для цветов» в общем смысле может означать красивую женщину, но также может подразумевать нанесение макияжа. Поэтому Цзыгун спросил Конфуция и позже добавил: «Картина должна быть сделана на простом белом фоне». Вследствие чего заработал восхищение Конфуция, который сказал, что он достаточно квалифицирован, чтобы обсуждать поэмы.

В общем, обсуждение поэм является очень распространённым занятием во время банкетов. Поэтому Го Сю’эр вовсе не собиралась таким образом усложнять жизнь заинтересовавшему её мужчине.

Сян Шаолуну хотелось кричать о помощи, однако вслух он произнёс спокойно:

— В конце концов, я грубый неотёсанный человек. Откуда у меня возьмётся квалификация, чтобы разговаривать о прозрениях?

Го Сю’эр не ожидала, что этот исключительный мужчина даст ей такой разочаровывающий ответ. Она опустила голову и больше не говорила.

Во взгляде Цзи Яньжань стояло недоумение.

Открытое ухаживание Сян Шаолуна было для неё очень интересной игрой, тем самым она может лучше понять способности своего возлюбленного. Она не ожидала, что он раскроет свой проницательный ум, только чтобы затем отступить. И теперь она не может восхищаться его талантом. И она даже представить не могла, что в этой области он окажется хуже простофили.

Во взгляде Цзи Чжуна сквозило презрение. Он ещё больше уверился в том, что Сян Шаолун стащил эту притчу у кого-то и выдал за свою.

Го Кай и Хань Чуан были удивлены. Отец и дед Дун Куана служили дворцовыми чиновниками. Почему же Дун Куан ничего не знает о поэмах? Чжао Му же предположил, что он просто не хочет красоваться при таких обстоятельствах, поэтому фыркнул и спросил Чжао Я:

— Интересно, что именно сегодня обсуждали Господин Ли и Леди?

Ли Юань, увидев замешательство Сян Шаолуна, обрадовался и ответил:

— Мы с леди обсуждали связь между поэмами и радостью. Как говориться: «Разум процветает с поэмами, Пристойность устанавливается церемониями, Окончание осуществляется посредством музыки». Я дал Леди музыку, которую сочинил для неё, и, к счастью, она не высмеяла это.

Большая часть взаимодействий между знатью и чиновниками не обходится без поэзии и музыки, поэтому Ли Юань использовал это оправдание, чтобы показать Цзи Яньжань, что между ним и Чжао Я ничего нет.

Всё это время молчавшая Чжао Чжи вдруг сказала:

— Господин Дун, похоже, совсем не обращает внимания на музыку и поэмы!

Сян Шаолуну захотелось придушить её. Естественно, этот саркастический выпад в его сторону был произведён из-за его грубого отношения к ней прошлой ночью и в то же время из-за ревности, так как Цзи Яньжань явно заинтересовалась им, поэтому теперь Чжао Чжи пыталась принизить его.

Ли Юань обрадовался, услышав это, и сказал со смехом:

— По крайней мере, Господин Дун счастлив быть с лошадьми, поэтому остальное его не волнует.

Цзи Чжун, осознающий свой статус, был вынужден сидеть за одним столом с неотёсанным мужланом, из-за чего испытывал недовольство. Однако он также был очень глубоким человеком, умеющим скрывать свои мысли. Он воспользовался возможностью, чтобы угодить Ли Юаню, сказав:

— Господин Дун славится своим умением разводить лошадей, тогда как Господин Ли хорошо осведомлён в поэзии и музыке, так что каждому своё.

Сян Шаолун не имел намерения вмешиваться не в свои дела, однако, услышав это, он пришёл в ярость и ответил:

— Пожалуйста, простите такого грубого человека, как я, за непонимание, но, среди семи царств, Цинь можно считать худшими в плане популярности философских диспутов, понимания важности ритуалов и музыки. Почему же тогда они представляют из себя самую большую угрозу нашим шести царствам?

Присутствующие потеряли дар речи. Потому что это был факт, против которого не поспоришь.

Сян Шаолун сказал ледяным тоном:

— Некоторые люди смотрят с пренебрежением на торговцев лошадьми вроде меня и высмеивают за непонимание поэм. Однако своими скакунами я могу сделать страну и дом сильными, чтобы можно было сражаться с внешним врагом. Цинь сильны, потому что они уделяют большое внимание военным достижениям, откладывая всё прочее в сторону.

Все поняли, что он разозлился, и теперь молча слушали.

Сян Шаолун продолжил:

— Как часть жизни, поэзия и музыка хороши в формировании характера человека и в качестве украшения. Но в текущей ситуации важнее богатство государства и сила его солдат. Еда и одежда главнее, чем честь или бесчестье. Какой смысл говорить о поэзии и песнях, если никто не может защитить страну. В прошлом Правитель Гоуцзянь Юэ спал на ветках, питался чернильными орехами и упорно шёл к цели и в итоге смог отомстить. Когда я прибыл в Ханьдань, то обнаружил, что все поглощены едой, питьём и весельем. С таким отношением не имеет значения, насколько вы сведущи в поэзии и музыке, потому что рано или поздно вы превратитесь в рабов из поверженной страны.

Чжао Чжи опустила голову. Она чувствовала себя хуже всех, ведь он, по сути, отчитал её.

На лицах Ли Юаня и Хань Чуана появилось неловкое выражение, так как они, несомненно, были больше увлечены игрой и полностью игнорировали великий план по расправе над Цинь.

Чжао Му вспомнил, что «Дун Куан» вырос в дикой горной местности, поэтому не пришёл в замешательство, и даже подумал, что, когда станет Правителем Чжао, то доверит этому практичному человеку важные обязанности.

Чувства других трёх женщин были не столь очевидными для мира, где лидеры — мужчины. Защищать страну — естественный долг мужчин. Они посчитали его выдающимся мужчиной, который на фоне прочих опьянённых людей кажется единственным трезвомыслящим человеком.

Цзи Чжун холодно улыбнулся и сказал:

— Кто знает, кто в итоге останется победителем.

Сян Шаолуна раздражал этот посланник Лорда Дунчжоу. Он уставился на него ледяным взглядом и сказал:

— Люди говорят, что обычный человек думает только о дне сегодняшнем, глупец — о дне вчерашнем, и только умный беспристрастен и думает о дне завтрашнем, или даже о событиях, которые произойдут через год или десять лет, и умный начинает строить планы уже сегодня. Для того, кто просто хочет подождать победителя, будет уже слишком поздно о чём-то сожалеть. Такому человеку лучше пойти домой, обнять свою женщину и выспаться, пока есть такая возможность.

Цзи Чжун изменился в лице и сказал злобно:

— Что Господин Дун хотел сказать этими словами? Кто не строит планы на будущее? Или вы считаете себя единственным умным человеком?

Чжао Я попыталась разрядить обстановку, но Сян Шаолун поднял руку и остановил её. Улыбнувшись, он произнёс спокойно:

— Господин Цзи слишком много думает. Я только констатирую факты, поэтому, пожалуйста, не нужно думать, будто я пытаюсь кого-то задеть. Я прямолинейный человек и сейчас разделяю благо и невзгоды с каждым здесь присутствующим. Я надеюсь, что могу предложить свою помощь, чтобы защитить страну и людей. Но посмотрите, какой приём я получил. Любой, у кого есть глаза, знает, кто останется победителем. Сейчас не время для споров. Необходимо отбросить в сторону наши предрассудки, ибо только зная себя и врага, у нас появится шанс выстоять в сражении с Цинь.

Го Кай и Лэ Чэн переглянулись. Они, наконец, осознали причину его гнева. Дун Куан винил Правителя Чжао за то, что тот игнорирует его из-за Ли Юаня.

— Превосходно! — воскликнул Чжао Ба, повернулся к Цзи Чжуну и сказал: — Лошадиный фанатик Дун прямолинейный человек, который говорит то, что думает, и мне это нравится. Господин Цзи, пожалуйста, не вините его. Его слова относятся ко всем за этим столом, включая меня. И его поучение, несомненно, заставляет задуматься.

Но Ли Юань не мог успокоиться, поэтому сказал с ледяной ухмылкой:

— В таком случае, как Господин Дун может ходить на банкеты и веселиться? Почему вы говорите одно, а делаете другое?

Сян Шаолун слабо улыбнулся и ответил:

— Господин Ли ошибается. Банкет — это обычное социальное действо и Цинь никогда не запрещали такие мероприятия. Я просто использую тему обсуждения, чтобы указать на то, что некоторые люди игнорируют важные вещи, а заботятся только о собственном удовольствии или получении выгоды. Такие люди вредят другим, чтобы извлечь пользу для себя.

Сян Шаолун взглянул на Ли Юаня, затем ухватился за воротник и дёрнул вниз, демонстрируя повязку на плече.

— Может Господин Ли сказать мне, кто нанёс эту резаную рану? — спросил он невозмутимо.

— Ах! — воскликнула Цзи Яньжань и посмотрела на Ли Юаня.

Ли Юань был застигнут врасплох и потерял дар речи.

Только сейчас присутствующие на банкете люди осознали, насколько глубокая вражда пролегла между этими двумя, раз в дело пошло оружие.

Сян Шаолун поправил одежду и сказал с улыбкой:

— Естественно, Господин Ли не может знать, кто сделал это. В любом случае, меня не волнуют такие бесчестные люди, прибегающие к презренным средствам. Я просто хочу продемонстрировать всем здесь, что я не набрасываюсь на людей без причины.

Речь Сян Шаолуна подтвердила его образ прямолинейного и отрытого человека, но в то же время ударила по Ли Юаню, чтобы тот не осмелился напасть снова. В противном случае, если бы он захотел дистанцироваться от атаки, это стало бы большой проблемой.

Выражение лица Ли Юаня теперь стало настолько жутким, что трудно вообразить.

Чжао Му сказал:

— Господин Дун может в деталях рассказать об атаке Генералу Лэ. Он обязательно поможет восстановить справедливость.

Сян Шаолун хохотнул и ответил:

— Не стоит и говорить о таком пустячном деле. Лучше позвольте мне выпить за Господина Цзи и Господина Ли, за то, что выслушали жалобы такого неотёсанного человека, как я.

Все подняли чаши с вином, так что у Цзи и Ли не было другого выбора, кроме как тоже поднять свои чаши и выпить вместе со всеми.

Только они опустили чаши, как Чжао Чжи предложила выпить за Дун Куана:

— По своей невежественности я рассердила Господина Дуна. Позвольте мне принести извинения при помощи этой чаши вина.

Чжао Чжи была известна своей упрямостью и те, кто хорошо знал её, впервые видели её такой кроткой.

Выпив, Сян Шаолун сказал с улыбкой:

— Это моя вина, как я мог в чём-то винить Мисс Чжи.

Глаза Цзи Яньжань сияли, когда она предлагала тост за него:

— Речь Господина Дуна была не только удивительной, но и заставляющей задуматься. Вас непременно будет ждать великое будущее.

Затем все начали поднимать тосты друг за друга и атмосфера снова стала нормальной, по крайней мере, внешне.

http://erolate.org/book/5440/551473