Глава 11.4
----->
И всё же, Рэя не могла назвать нынешнее длительное отсутствие мужа единственной причиной, по которой её фантазии приняли такой оборот. По правде говоря, она считала, что главная причина настолько мрачного поворота её мыслей связана с тем, что её муж, продолжая свою карьеру, практически оставил и её, и Каэде. Какая-то часть её души понимала, что она несправедлива к нему за то, что он так решил поступить, ведь она ещё выходя за него замуж, знала, что одинокие ночи будут частью её жизни. Более того, она понимала, что нынешняя возможность была слишком хороша для человека его профессии, чтобы упустить её. Однако, она была вынуждена признать, что при мысли о том, что он оставит жену и дочь в деревне, где им угрожал человек, который ею управлял, чувствовала себя обманутой. Тем более, что всем им была предложена возможность переселиться в Суну.
Рэя понимала, почему Нобухиро отказался, а именно, что это было проявлением доброй воли по отношению к Масару, поскольку в результате их сделки каждый человек в некотором смысле имел некоторую власть над судьбой другого. В конце концов, одного слова Нобухиро вышестоящему начальству Суны, скорее всего, будет достаточно для казни этого человека из-за того, что станет известно о том, что его пренебрежение к приказам не имело ничего общего с моральным негодованием, поскольку он просто взвешивал все за и против. С другой стороны, Нобухиро также обнаружил бы, что его собственная восходящая звезда в дипломатическом корпусе внезапно погасла, если бы стало известно, что его выживание очень мало связано с его дипломатическими способностями, и его удача найти своего палача была просто оппортунистической. И хотя у неё не было такой политической проницательности, как у её мужа, у Рэи было достаточно здравого смысла, чтобы признать, что такой человек, как Масару, скорее всего, окажется поглощён параноидальными мыслями о том, что его обманут, если он почувствует, что у него нет ощутимого рычага воздействия. Таким образом, Рэя понимала, что истинная причина, по которой Каэде и она всё ещё оставались в деревне Ворот Ветра, имела мало общего с утверждениями её мужа о том, что их пребывание там окажется стратегическим преимуществом во время его переговоров с Деревней Песка, поскольку он ожидал, что любое жильё, которое им предоставят, несомненно, будет прослушиваться. Вместо этого он просто постарался уберечь Масару от излишней нервозности при мысли о том, что по мере того, как его политическая звезда продолжает расти, он может в конечном итоге решить устранить людей, которые знали правду о том, что то, как он пережил предательство Суны, было не так впечатляюще, как он преподнёс.
Таким образом, хотя Нобухиро оставил их позади, чтобы успокоить своего партнёра, его действие было основано на идее, что он действительно ценит их. Для Рэи это всё ещё казалось предательством, поскольку он оставлял их в пределах досягаемости человека, который, если бы между ними что-то произошло, без колебаний отомстил бы своему партнёру через его семью. Конечно, она постоянно цеплялась за мысль, что пережитые ей одинокие ночи, были так же тяжелы для её мужа, но всё же были необходимой жертвой для их семьи. Однако его готовность использовать их в качестве залога в заключённой им сделке, заставляла её сомневаться в этом. Таким образом, он заставил её поверить, что, хотя он, возможно, и любил свою семью, но его истинные желания были связаны с его работой, и в результате многие из её сдерживаемых желаний кровоточили в испытываемом ей чувстве предательства.
Рэя почувствовала укол вины за то, что усомнилась в преданности мужа, ведь в первую очередь, их спасла именно его быстрота мышления. Заметив небольшой храм, она решила зайти внутрь, чтобы попросить богов очистить её разум от негативных чувств, а также дать ей силы сдерживать свои более низменные потребности до его возвращения. Войдя в маленькое здание, она почувствовала лёгкое беспокойство, которое сначала не могла объяснить, но чувствовала, что часть его может быть связана с ощущением, что внутреннее пространство здания казалось намного больше, чем снаружи. Ещё одна вещь, которая вызвала у неё беспокойство, являлась тем, насколько много малых святилищ по бокам стен, выглядели неухоженными. Не то, чтобы это было печально, но она могла сказать, что тот, кто отвечал за святилище, на самом деле не посвятил себя задаче очистки и поддержания их в порядке.
Когда она двинулась к задней части комнаты, то обнаружила, что это относилось не ко всем святыням, так как там была одна, о которой заботились безукоризненно. Рэя нашла это странным, так как храм был не очень большим и был посвящён богине, с которой она была незнакома. Более того, поскольку святилища в комнате следовали образцу, когда меньшие боги и духи располагались ближе ко входу, поскольку они выстроились вдоль стен и становились более узнаваемыми по мере продвижения глубже в храм, расположение святилища, посвящённого божеству, носящему имя "Богиня Луны", в самом центре задней стены подразумевало, что смотритель храма рассматривал её как правящую над пантеоном богов и духов.
Списав божество и его расположение на отличие религиозной культуры Страны Ветра, Рэя опустилась на колени перед святыней, которая была посвящена богине солнца и которая была расположена ближе всего к центральной статуе. Она сжала руку и закрыла глаза, умоляя богиню, которой обычно молилась, помочь ей справиться с сомнениями и низменными желаниями. Несколько мгновений спустя она начала замечать мягкий, сладкий ароматный запах ладана и сначала подумала, что это знак того, что её молитва была услышана. Однако, когда аромат стал более явным, она поняла, что скорее всего, кто-то только что зажёг жаровню, в которую он был заложен, но уже вскоре женщина начала сомневаться в этом и забеспокоилась, что возможно, её молитву перехватил какой-то демон, и теперь искушал её, поскольку её тело начало покалывать так, что она начала чувствовать себя распутной. Она начала волноваться, когда её соски стали твёрже, а чресла начали нагреваться от желания и крепче сжала руки, как будто это означало, что она недостаточно усердно молилась, чтобы отогнать злого духа, который пытался овладеть ею.
Однако возросший пыл её молитв мало помогал бороться с нарастающим в ней жаром. Она уже собиралась бежать, но остановилась, когда мягкий и добрый голос спросил: — Что привело тебя в мой храм, моя дорогая?
Рэя повернулась к женщине и удивилась, почувствовав внезапное сильное вожделение к прекрасной черноволосой жрице, появившейся из двери справа от неё, которая, как она предположила, вела в жилые помещения храма. Она находила это чувство несколько пугающим, поскольку никогда раньше не испытывала таких желаний. Стараясь подавить его, она встала и начала разглаживать свою одежду, но остановилась, так как боялась, что это привлечёт внимание жрицы к её, теперь уже ноющим, соскам. — Н... ничего, — ответила Рэя, что заставило её нахмуриться, поскольку она задумалась, зачем ей лгать, так как она была уверена, что многие искали бы утешения в храме по тем же причинам, что и она.
Голубоглазая женщина, которая была одета в полностью чёрную версию одежды мико, одарила её понимающей улыбкой, когда она приблизилась, говоря: — У тебя нет причин стыдиться, моя дорогая. Ты не первая женщина, у которой есть проблемы дома, которая нашла свой путь в мой храм.
— К… как, — начала было спрашивать Рэя, но замолчала, поняв, что её вопрос разоблачит её предыдущую ложь.
Улыбка жрицы стала шире, когда она встала перед ней и протянула руку к алтарю богини, которой она молилась, прежде чем объяснить: — Почему ещё жена и мать молится той, которая, как утверждают некоторые, является высшей из божеств и является матерью для всех, из-за её отношения к Солнцу? В конце концов, есть причина, по которой многие имперские родословные претендуют на какое-то родство с ней.
Рэя почувствовала, что что-то не так, из-за манеры жрицы говорить о богине, но не стала комментировать это, а просто спросила: — Откуда ты знаешь, что я жена и мать?
Жрица весело улыбнулась ей и сказала: — Ну, твоё обручальное кольцо было бы первым ключом к твоему статусу жены. Сумка с продуктами из свежих фруктов будет намёком на то, что ты мать. — Улыбка женщины стала шире, и она добавила: — Кроме того, этот город не настолько велик, чтобы, когда сюда оказались отправлены посол Конохи и его семья, это обошлось бы без сплетен.
Рэя тоже улыбнулась, чувствуя, как из неё уходит часть напряжения, хотя жар остался. — Конечно, — ответила она, — я и забыла, какой переполох подняло наше прибытие сюда. Я лучше пойду.
Жрица склонила голову, а Рэя взяла свою сумку с продуктами и направилась к выходу из храма, но остановилась, когда женщина спросила: — Она ответила на твои молитвы?
Рея остановилась, прежде чем оглянуться назад, чтобы ответить с оттенком грусти: — Нет. Думаю, она не сделала этого.
— Я не удивлена, — заявила Жрица, — я нахожу, что как правило, большую часть времени, наши молитвы богам остаются без внимания.
Рэя была несколько шокирована признанием жрицы, поэтому спросила: — Это действительно то, чем должна делиться такая жрица, как ты?
— Почему бы и нет, — ответила жрица, — если ты смотришь, как люди тщетно борятся, почему нужно хранить молчание, особенно если ты можешь предложить им настоящее облегчение их бед.
Несмотря на своё предчувствие, Рэя, от ответа жрицы, почувствовала укол любопытства, поэтому не смогла удержаться и спросила: — Как богохульство против Ками может принести облегчение?
Женщина улыбнулась обворожительной улыбкой и подошла ближе, а затем начала кружить вокруг неё, отвечая: — Разве можно назвать богохульством указание, что боги часто молчат, если они не заинтересованы в том, чему молятся? — Когда жрица обошла её, Рэя почувствовала, как жар, который постепенно нарастал внутри неё, ещё больше усилился, отчасти из-за исходящего от женщины сладкого запаха, который был похож на благовония и, казалось, окутывал её. В результате она почувствовала себя почти очарованной движениями и словами женщины, когда та продолжила: — Поэтому, разве это кощунственно с моей стороны, указывать, что жестоко со стороны богов испытывать тебя, причиняя тебе такие желания, а затем отказывать тебе в утешении, когда ты приходишь к ним за силой, чтобы отказать себе в облегчении?
Рэя чуть не застонала от слова "облегчение", борясь с желанием подразнить свои соски или начать тереть себя перед жрицей. Едва не отчаявшись найти решение, которое предлагала женщина, она спросила: — Тогда, что же мне делать?
Жрица подошла к ней сзади и чувственно прошептала ей на ухо: — Сдайся, — прежде чем пососать мочку её уха. Рэя застонала, когда руки жрицы обхватили и начали массировать её грудь. Женщина подняла руки, намереваясь остановить её, но вместо этого обнаружила, что помогает жрице ощупывать свою грудь.
— Я... я не могу, — сказала Рэя, пытаясь найти в себе силы оторвать от себя её руки. — Это неправильно…
— Кто это сказал? — спросила черноволосая жрица, выскользнув из-под рук Рэи, чтобы положить их сверху и позволить ей ласкать свою грудь. — Боги, которые молчат, пока ты жив шь жизнью отрицания, в то время как твоему мужу позволено исполнять свои собственные желания?
Рэя остановилась, когда слова женщины обрубили испытываемое ей удовольствие, и ответила: — Он мне не изменяет.
— Но он обманывает тебя, — похотливо ответила Жрица ей на ухо, — возможно, это просто его желания – проводить настолько мало времени в вашей спальне. Вместо этого он получает удовольствие от того, что находится в центре всех этих важных событий, происходящих между нациями, и от того, что является голосом, решающим будущее между ними. Иначе зачем бы ему оставлять такую красивую женщину, как ты, одну на несколько недель или месяцев? — У Рэи не было ответа, потому что она солгала бы, если бы сказала, что не было ночей, когда она думала то же самое. Она не стала сопротивляться, когда жрица переместила одну из своих рук вниз к её киске, которую она начала тереть через шорты.
Затем Жрица подвела их к алтарю, посвящённому Богине Луны, и объяснила: — Другие боги поражают человечество этими желаниями, а затем говорят нам отвергнуть их, потому что это соответствует их потребностям. Тем не менее, истинная Святая Мать понимает, что у нас, людей, есть эти желания, и поощряет нас потакать им. Она стремится создать мир, где мы сможем наслаждаться ими в своё удовольствие.
— Но… это… это неправильно... некоторые желания приведут нас к плохому концу, — ответила Рэя, пытаясь восстановить некоторую волю, поскольку она пыталась и не могла перестать дразнить себя.
— Это правда, — ответила жрица, — подобно мотылькам, которых тянет к огню, купаясь в удовольствии, которое дают нам наши желания, мы можем сжечь себя до хрустящей корочки. Но разве ты не подумала, что возможно, моль испытывает чувство экстаза, когда пламя поглощает её? Возьми человека, который получает удовольствие от опиума – разве он не счастливее всего, когда находится под его воздействием? Разве не то время, когда у него нет этого вещества, является самым ужасным, и поэтому мир, в котором он бывает без него, не будет для него раем?
Рэя не могла отрицать, что, скорее всего, так оно и будет, хотя и чувствовала, что должна что-то сделать, но согласилась, что её доводы были бы не особенно убедительны, поскольку она, по сути, сама мастурбировала в храме. Жрица продолжила свою проповедь и спросила: — Разве ты не можешь сказать, что в этот момент ты чувствуешь мою богиню с большей готовностью, чем когда-либо за все годы молитвы? — Рэя чуть было не сказала — "Да", — но вместо этого жалобно заскулила, когда жрица оторвала руки от тела и сложила их перед собой, словно молясь, после чего сказала: — Однако, подумай об этом, умоляя своих богов об их так называемой мудрости в отрицании твоих желаний. Наша богиня с радостью примет тебя, если ты решишь получить предлагаемое ей благословение удовольствия.
----->
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/5500/560107
Готово:
