Она повернула голову и окинула взглядом плотную толпу позади себя — набралось не меньше нескольких сотен участниц. К счастью, первый тур проходил невероятно быстро, поговаривали, что всё закончится уже за один день.
Прождав около часа, она услышала имя Лин Цяньцянь. Девушка вместе с остальными девятью участницами поднялась на сцену, и среди прочих самок её фигурка казалась удивительно миниатюрной.
Бросив взгляд в сторону, она слегка замерла: её определили в одну группу с Бао Джиной. Однако Бао Джина вела себя так, будто вовсе её не замечала — слегка приподняв подбородок, с презрительным выражением в глазах, она даже не удостоила её мимолётного взгляда. На её голове всё еще красовались золотая подвеска буяо и золотая шпилька, купленные у того самого прилавка! И всё же она по-прежнему смотрела на нее свысока.
В тот самый момент, когда все десять участниц выстроились на месте, сидевший в уголке у края сцены молодой мужчина вдруг побледнел, резко схватился за грудь, слегка подался вперед и задышал полной грудью, тяжело и часто. На его висках моментально выступил мелкий холодный пот, словно он испытывал невыносимую муку.
Лин Цяньцянь про себя возмутилась: Что за хворь? Аллергия на женщин, а еще сюда приперся зрелищами наслаждаться? Если его и правда здесь прихватит, поди потом докажи, что ты не виновата! Мысль мелькнула в голове, и она бессознательно тихонько отступила на полшага назад, увеличивая дистанцию.
Их группа по порядку представилась, и в итоге новые номерные бирки получили только четыре девушки.
Те, кому номера не досталось, были вынуждены сразу же покинуть сцену и уйти. При уходе им выдавали в качестве памятного подарка небольшой мешочек соли, а тем, кто прошел первый тур, помимо соли, полагался еще и небольшой мешочек круглых, гладких жемчужин. Их попросили пройти в закулисное помещение в ожидании дальнейших распоряжений.
Лишь когда все четыре девушки сошли со сцены, стеснение в груди Принца Русалок наконец улетучилось. Его взгляд потемнел, и в мыслях укрепилась уверенность: дело наверняка в ком-то из этих четверых, раз они заставили его потерять самообладание. Он тут же взмахом руки подозвал стоявшего рядом стражника и приказал:
— Ступай и наведи справки об этих четырех юных самках под номерами 65, 66, 67 и 68. Обязательно всё разузнай.
До этого он был занят тем, что пытался подавить странное чувство в груди, и даже не успел толком разглядеть их лица.
Стражник пришел в неописуемый восторг, низко поклонился, принял приказ и удалился. Он-то как раз всё отлично рассмотрел: каждая из четырех самок обладала своим неповторимым очарованием, хотя по-настоящему выдающихся было только три. Первая — высокая и статная, с природным чувством царственного величия, сразу видно было благородное происхождение; вторая — миниатюрная и изящная, с очаровательными чертами лица, в каждом ее движении и улыбке сквозило врожденное кокетство; третья — с медовым, нежным голоском и манящей, игривой грацией в каждом жесте.
По его мнению, если бы кто-то из этих трех мог стать супругой принца, то самой надежной кандидатурой была бы та высокая и статная. Вторая уж слишком худенькая и маленькая, сможет ли она благополучно родить потомство — еще вопрос; третья, хоть и обладала пышными формами, по общему впечатлению всё же уступала первым двум.
Лин Цяньцянь еще не успела вернуться в свое жилище, как ее регистрационные данные вместе с тщательно прорисованным портретом и информацией о трех других прошедших участницах были срочно доставлены стражником на стол Принцу Русалок.
Принц Русалок кончиками пальцев взял свиток из шкуры зверя, медленно развернул его и стал поочередно изучать сведения о каждой из четырех:
Ту Тяньтянь: 25 лет, клан кроликов, четыре партнера, родила один выводок из шести детенышей, временно проживает в каменном доме № 1651.
Бао Джина: 24 года, клан леопардов, три партнера, бездетная, полноправная жительница Города Белого Тигра, отец — седьмой старейшина Города Белого Тигра, происхождение знатное, вполне достойна статуса королевской семьи.
Лан Сяосяо: 22 года, клан волков, три партнера, бездетная, временно проживает в каменном доме № 2341.
Лин Цяньцянь: 20 лет, человеческая раса, четыре партнера, родила один выводок из четырех детенышей (выжило двое), торгует на рынке, живет у прилавка.
Когда взгляд зацепился за имя Лин Цяньцянь, пальцы Принца Русалок внезапно замерли. Сначала его внимание привлек портрет: изображенная на нем девушка отличалась чистыми и тонкими чертами лица, в которых угадывалась нерастраченная внутренняя стойкость, но вот три слова «живет у прилавка» заставили его брови резко сойтись на переносице.
В воображении помимо его воли возникла картина: в прохладные дни еще не отступившего весеннего ветра девушка сжалась в углу убогого прилавка, рядом с ней жмутся два болезненно худых малыша с робкими глазами, и у них нет даже собственного крыши над головой.
В душе Цан Мина сначала шевельнулось какое-то смутное, горькое чувство, которое тут же сменилось гневом: неужели четверо самцов не смогли прокормить одну маленькую самку? Какие же они ничтожники! Из четырех детенышей в помете выжило только двое — такая беспомощность — это же просто бессмысленная трагедия!
По сравнению с ней, у Ту Тяньтянь потомство процветало, а сама она улыбалась мило и очаровательно, правда, ее детеныши, возможно, обладали чуть меньшим потенциалом; у Бао Джину и фигура пышная, и происхождение знатное — обе эти самки вполне годились, и он положил их досье перед собой.
Внешность и происхождение Лан Сяосяо Принцу Русалок пришлись не по вкусу, и он просто отбросил ее бумаги в сторону.
Стоявший рядом стражник едва сдерживал улыбку, пытаясь скрыть лицо.
И лишь досье Лин Цяньцянь Цан Мин продолжал сжимать в руке. Ее положение сквозило той самой стесненностью, от которой щемит сердце. Он провел кончиком пальца по чертам лица Лин Цяньцянь на портрете, и его взгляд потемнел: эта маленькая самка и впрямь оказалась особенной.
К окончанию первого тура уже стояла вторая половина дня. Великий Старейшина вышел на сцену и произнес дежурную речь, лишенную особого смысла — в основном она сводилась к тому, чтобы подбодрить участвующих самок не сдаваться, а напоследок напомнил всем, что завтра предстоит продемонстрировать свои таланты, и к этому непременно нужно подготовиться заранее.
Едва вернувшись к своему прилавку, Лин Цяньцянь восторженно продемонстрировала свежеполученную номерную бирку, а затем вытащила тот самый мешочек с призовым жемчугом. Каждая жемчужина была размером с большой палец, гладкая и сияющая; преобладали молочно-белые оттенки, изредка попадались нежно-розовые и розовато-лиловые, которые мягко переливались на свету — с первого взгляда было понятно, что это далеко не мусор.
Стоило ей только похвастаться добычей, как Мо Юань извлек из пространственного узла две тяжелые большие корзины и аккуратно поставил их на скамью перед прилавком. Корзины доверху были наполнены вареными гугушонками — их заготовили еще прошлым вечером.
— Моя самка Цяньцянь сегодня успешно прошла первый тур, и мы решили поделиться этими гугушонками со всеми, давайте порадуемся вместе! Они уже вареные, можно есть сразу, подходите, получайте по очереди, пока не закончатся! — Цан Юй прекрасно знал, что Мо Юань терпеть не может общаться с толпой, поэтому сам вышел вперед зазывалой, и его зычный голос разнесся по всей округе.
Поставив корзины, Мо Юань тут же повернулся, подхватил Лин Цяньцянь на руки и пошел проведать двоих детей, оставив Чжу Юэ и Юй Цзэ методично и без спешки раздавать яйца выстроившейся очереди.
Следом Цан Юй достал из пространственного узла стопку заранее заготовленных деревянных плашек и громко добавил:
— Завтра состоится конкурс талантов! Наша маленькая самка Цяньцянь лично преподнесет всем сюрприз, и те друзья, кто хочет ее поддержать, могут прямо сейчас подойти и взять деревянную плашку с вырезанным на ней ее именем! После окончания выступлений с этой плашкой можно будет подойти к нашему прилавку и получить небольшой памятный подарок!
Эти плашки Лин Цяньцянь придумала делать, вдохновившись идеями поддержки фанатов на концертах звезд из своего прошлого мира. В этом конкурсе красоты, помимо прихоти жейюри в первом туре, в последующих двух этапах колоссальное значение имел уровень поддержки зрителей.
Ей, разумеется, хотелось занять первое место, а для этого, помимо собственных сил, приходилось пускать в ход и такие хитрости.
Еще во время первого тура она заметила, что большинство красивых участниц были ростом выше метра семидесяти, пышные и яркие, в то время как она сама со своим ростом в метр шестьдесят и весом в сто цзинь в толпе выглядела совершенно незаметно, и стоило кому-то отвлечься, как ее попросту переставали замечать.
И действительно, как и предполагала Лин Цяньцянь, те, кому доставались гугушонки, охотно брали и деревянную плашку: все равно ведь собирались идти на конкурс талантов, поддержать маленькую самку Цяньцянь вовсе не мешало параллельно болеть за других приглянувшихся участниц — мол, посмотрим, кто проявит себя ярче, за того и будем болеть, в любом случае в накладе не останешься!
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Лин Цяньцянь уже прибыла к месту проведения конкурса талантов. Более трехсот прошедших отбор участниц должны были выступать по очереди, причем порядок выхода определялся исключительно жребием, поэтому все находились в состоянии полной боевой готовности, и Лин Цяньцянь не была исключением.
Кое-кто подготовил номера заранее, но многие собирались выступать с тем, что приходилось придумывать на ходу, так что атмосфера царила невероятно оживленная.
Отправляясь в путь, Лин Цяньцянь была одета в простое повседневное платье светлых тонов, и у нее был свой расчет: среди участниц конкурса красоты хватало завистниц, и кто знает, не вздумает ли какая-нибудь испортить чужой сценический наряд ради пакости? Разве не случалось подобных сюжетных поворотов во всяких дворцовых интригах?
Поэтому она предусмотрительно отдала свой сценический костюм на хранение Мо Юаню, а услышав правила соревнований, поспешила отыскать его и забрать одежду.
Вернувшись в небольшую пустующую гардеробную на площадке и переодевшись, она надела украшение для волос с белым пухом, наложила легкий макияж, освежающий цвет лица, после чего тихонько уселась в уголке в ожидании жеребьевки.
По сравнению с ней остальные молодые самкирядились как можно ярче и броще, а многие и вовсе щеголяли в новых нарядах, которые партнеры нашили им за прошлую ночь. Позавчера ткани с прилавка Лин Цяньцянь расходились просто влет, особенно те кричащие, ослепительные цвета — она ради шутки даже выставила ярко-оранжевый, салатовый, фуксию и кислотно-желтый, и их точно так же смели подчистую.
Конкурс талантов начался с первыми лучами рассвета. На каждое выступление отводилось всего по две-три минуты, темп задавался умопомрачительный: стоило предыдущей участнице покинуть центр сцены, как следующая уже стояла с краю, придерживая подол платья, и вступала под затихающие звуки предыдущего номера.
Хотя просторный помост изначально был частью крытого помещения, сегодня внешние деревянные ограждения попросту разобрали, превратив здание в огромный навес с высокими просторными тентами от солнца.
Зрители перед сценой чернели сплошной, бескрайней массой. Одобрительные возгласы и разговоры, смешиваясь с фальшивыми нотами редких музыкальных инструментов, стояли сплошным гулом, закладывающим уши.
Большинство молодых самок на сцене выбирали динамичные танцы, однако многие тушевались перед таким количеством зрителей, сбивались с шага и путали такты; другие пытались затягивать народные песни своих кланов, но голоса так дрожали, что слов было почти не разобрать; находились и те, кто от избытка волнения просто замирал на сцене, напрочь забывая заготовленную самопрезентацию, и убегал со сцены с залитым краской стыда лицом.
Исследуйте категорию фантастических романов, здесь всегда найдется книга по душе.
Когда выступали все вокруг, и все выглядели не лучшим образом, неловкость как-то сама собой сходила на нет. По правде говоря, для любого другого оказаться вдруг под прицелом тысяч людей и не занервничать — задача не из легких.
И тут на арене появилась она — хитрюга Лин Цяньцянь!
Каких только сцен ей не доводилось повидать? В бытность прилежной студенткой-отличницей ей не привыкать было произносить речи перед тысячами зрителей и вспышками репортерских камер, так что нынешний масштаб казался ей не страшнее огорода с тыквами —чего тут было стесняться?
Сначала она с живым интересом наблюдала за происходящим, но вскоре поняла, что номера слишком однотипны — из раза в раз кругом пели да плясали, и к полудню от этого зрелища впору было заскучать.
Перекусив в полдень захваченной из дома выпечкой и запив ее водой, она почувствовала накатывающие волны сонливости и незаметно для себя задремала прямо на скамейке в уголке.
Процент отсева на этом конкурсе был чудовищно высок — около семидесяти-восьмидесяти процентов участниц выбывали, получая в качестве утешительного приза высшее Зверинное Ядро, после чего понуро брели к выходу.
Победительниц же провожали в другую часть задней комнаты, где те с сияющими лицами сбивались в кучки и вполголоса шептались со знакомыми:
— Та самка из клана леопардов так скверно танцевала, по-моему, ей ничего не светит...
— Песня Лин Сяосяо хоть и милая, но совершенно безликая.
— Говорят, Принц Русалок тоже сидит в жюри, интересно, какие таланты ему по душе?
Когда Лин Цяньцянь проснулась от шума чужих разговоров и снова собралась с мыслями, уже миновала половина дня. Ее мысли были заняты детьми и прилавком, в голове крутилось лишь одно: как же сильно хочется домой. Но заметив, что остальные самки все так же оживленно косятся на судейские места и шепотом критикуют выступления на сцене, она решила взять себя в руки и присоединилась к всеобщему обсуждению, чтобы не отставать от веселья.
Сидевшая рядом миниатюрная самка с хвостиком с улыбкой поддразнила ее:
— Маленькая самка Цяньцянь, неужели твои партнеры вчера ночью не дали тебе выспаться? Смотри, проспала почти полдня!
Услышав этот намек, Лин Цяньцянь мгновенно все поняла. Ее щеки порозовели, она смущенно закусила губу и виновато улыбнулась:
— Да вовсе нет, обычно я сплю чуть ли не до полудня, а сегодня пришлось встать ни свет ни заря. Просидела здесь столько времени, вот и утомилась, сама не заметила, как уснула.
К ним тут же подскочила другая круглолицая самка, в чьих глазах читалось жгучее любопытство:
— Маленькая самка Цяньцянь, те твои два детеныша просто прелесть! Скажи, чем ты питалась, пока вынашивала их?
Лин Цяньцянь моргнула и с улыбкой ответила:
— Я в еде непривередлива, что партнеры принесут, то и ем~ А детеныши такие милые, наверное, потому, что их папаши все как на подбор писаные красавцы! Если постоянно смотреть на красивых людей, то и дети будут рождаться всё краше и краше!
— Ой! Правда что ли? — у той самки загорелись глаза, и она воодушевленно выпалила: — Тогда я, когда буду создавать пару, непременно выберу нескольких самцов исключительно с выдающейся внешностью!
Стоило ей это произнести, как вокруг тут же столпились остальные самки. Девушка в оранжево-красном платье презрительно скривила губы:
— И что толку с одной красоты? Моя мама говорила, что надо выбирать тех, кто силен и может добыть дикого зверя! Иначе зимой даже на толстые шкуры не заработаешь, сожмешься в комок от холода — так и жизнь пройдет.
— А я считаю, что важнее хорошее происхождение! — вставила слово высокая самка из клана леопардов с искусно уложенной прической. — Как у Джины: дедушка — старейшина Города Белого Тигра, отец — первый воитель клана леопардов, а ее партнеры занимают высокое положение в клане. Чуть что — есть кому заступиться, и обижать никто не посмеет.
— А по мне, главное — характер! — робко пропищала крошечная крольчиха. — У нас в клане жил один лев со скверным нравом, чуть что — швырял вещи вокруг, так его детеныши от страха по ночам плакали. Настоящая опора — это тот, кто умеет заботиться и готов защитить малышей.
Слушая их оживленный спор, Лин Цяньцянь невольно улыбнулась: оказывается, где бы ты ни находился, критерии выбора спутников жизни везде удивительно разнообразны.
Небо постепенно темнело, но на площадке оставалось еще несколько десятков участников, не успевших выйти на сцену. По периметру зажгли кольцо ярких костров, и их живой свет согревал лица теплом, отчего энтузиазм зрителей стал еще выше, чем днем. Возгласы восторга и подначки не смолкали, накаляя и без того горячую атмосферу.
Лишь около семи-восьми часов вечера наконец прозвучало имя Лин Цяньцянь. Она заняла свое место в очереди, перед ней оставалось всего две участницы.
На самом деле, еще когда она только зашла на арену, ее взгляд зацепился за прочные деревянные балки, поддерживавшие крытый навес и возвышавшиеся над сценой по меньшей мере на десяток метров.
Утром, пока никто не видел, она с помощью духовной энергии незаметно забросила на одну из балок семечко лианы и слегка подпитала его силой, заставив вырасти на восемь-девять метров, после чего остановилась, решив закончить начатое прямо перед выходом на сцену.
Духовная энергия бесшумно устремилась к крыше, и лиана мгновенно пошла в бурный рост, став еще длиннее и пластичнее. Она бесшумно опустилась почти до самой сцены, не доходя до пола каких-то два метра, и никто вокруг этого даже не заметил.
В этот момент старейшина у края сцены сделал ей знак, что можно подниматься. Она прикрепила к вороту платья миниатюрный микрофон — звук на нем был выставлен не слишком громко, но зато обладал удивительно чистой пробивной силой.
Едва ступив на сцену, Лин Цяньцянь с помощью духовной энергии достала из хранилища скейтборд и легко, играючи покатила по направлению к свисающей лиане, а ее чистый, звонкий голос слился со звуком катящихся колесиков:
— Каждый миг взглядов переплетается безмолвными фрагментами,
В глубине души живет неразрешимая в этой жизни печаль.
Лишь из-за мимолетной встречи время умчалось вместе с юностью.
Смотрю, как водная гладь и живописные горы за городом уже забыты твоей улыбкой. Тот случайный взгляд тогда дотла остудил мое сердце.
То, что называют вечностью — всего лишь лик юности.
В мире духов и демонов ходят грязные слухи о нас с тобой.
И лишь в самом конце мы увидели слезы в глазах друг друга.
Кончиком пальца она подцепила свисавшую лиану и крепко за нее ухватилась. Скейтборд сделал два круга над самой сценой, после чего она убрала его обратно в пространственный узел.
В следующее мгновение Лин Цяньцянь, используя упругость лианы, плавно поднялась в воздух прямо над головами изумленных зрителей. Покачиваясь на висящей лиане, она взмахнула рукой, и на толпу пролился густой дождь из нежно-розовых и белых лепестков, среди которых то тут, то там сверкали блестящие леденцы, мягко опадая на головы людей.
Ее прохладная, но полная глубокого чувства песня не прерывалась ни на секунду. По мере того как она поднималась все выше, шумный до этого момент зал погрузился в абсолютную тишину, в которой эхом разносилась лишь пронзительная мелодия:
— Смотрим друг на друга～～ не замечая, как высокие горы вокруг превращаются в океан.
Вижу лишь неизменный облик друг друга в прошлых и будущих жизнях.
Смотрим друг на друга～～ как же сдерживать или отпускать любовь.
Пение постепенно стихло, а «дождь» из лепестков и сладостей всё еще продолжал падать.
После короткой паузы арена взорвалась оглушительными, звенящими криками, и тут же:
— Цяньцянь!
— Цяньцянь!
Восторженные выкрики взвились единой волной, накатывая одна за другой с такой слитностью, что казалось, будто задрожала земля.
К концу номера Лин Цяньцянь изящно опустилась в самый центр высокой сцены. Взмахнув руками и сделав грациозный поворот, она выпустила из широких рукавов две стайки разноцветных бабочек, которые с кружением пронеслись над зрительскими рядами.
Она отвесила зрителям глубокий поклон, а напоследок вложила силу в удар и пустила волнообразный импульс духовной энергии, который в мгновение ока обратил лиану в мириады крошечных светящихся искр, бесследно растворившихся в воздухе — чисто и безупречно.
Где же диким зверям-зверолюдям было видеть подобную сказочную иллюзию? Все вокруг раскраснелись от возбуждения, а хрупкая белая фигурка, словно спустившаяся с ночного неба, озаренного кострами, легко и невесомо запечатлелась в сердцах каждого из присутствующих самцов.
На судейских местах Принц Русалок незаметно для себя чуть приподнял уголки губ, сдерживая бушующую в груди новую волну трепета, и неотрывно смотрел на парящую над сценой сказочную самку: неужели это и есть та самая суженая, о которой предсказывал Великий Жрец? И впрямь невероятно одаренная, ослепительная волшебница.
А сидевшие сбоку от сцены тридцать с лишним молодых самцов и вовсе смотрели на нее как зачарованные. Один из них, Чжао Е, чья внешность от природы была наделена манящим очарованием, игриво покрутил кончиком пальца у губ, а его взгляд потемнел: Интересно. Такая легкая, изящная фигурка... Так и хочется утащить ее в объятия и баловать изо всех сил.
После выступления Лин Цяньцянь всё внимание зала было приковано исключительно к этой белой фигурке, и на последовавшие за ней номера никто уже не обращал внимания.
Остальные участницы, кое-как доигравшие свои номера и уходившие со сцены, поголовно излучали обиду. Вернувшись в заднюю комнату, они прожигали Лин Цяньцянь взглядом, полным яда, и злобно шипели про себя: Уж не из клана ли лис она случайно? До чего же искусна в соблазнении!
Каждый знал, что клан лис славится красавицами, а девятихвостые лисицы и вовсе считаются непревзойденными прелестницами, вот только потомство у них рождается крайне редко, а вырастить детенышей живыми — и вовсе единичные случаи.
Все выступления затянулись почти до полуночи. После номера Лин Цяньцянь лишь единицы смогли успешно пройти отбор, и в итоге в задней комнате осталось всего чуть больше сорока самок — это был самый малочисленный финал за всю историю второго этапа конкурса красоты в королевском городе зверолюдей.
Один из старейшин вышел вперед, произнес ободряющую речь и напомнил оставшимся самкам подготовить к завтрашнему дню конкурсные наряды:
— Завтра необходимо принести наряды на осмотр и утверждение. Одобренные вещи останутся здесь, и только в них можно будет выйти на сцену послезавтра; если кто-то посмеет надеть неутвержденную одежду без разрешения, результаты будут немедленно аннулированы.
Лин Цяньцянь почувствовала, как ее клонит в сон, веки отчаянно слипались, а ноги казались ватными.
Заметив это, Мо Юань тут же подошел и уверенно подхватил ее на руки, накинув на плечи широкий плащ, защищающий от прохладного ночного ветра. Его голос звучал низко и ласково:
— Устала? Прикрой глаза и подремли у меня на груди, я донесу тебя.
Он нарочно замедлил шаг, обходя толпу, чтобы ненароком не потревожить дремавшую в его объятиях девушку.
Чжу Юэ с вещами Лин Цяньцянь следовал рядом. Сегодня он вымотался до предела — во время выступления Лин Цяньцянь на площадке стояла такая гробовая тишина, что, упади кому леденец на голову, никто бы и не шелохнулся, и только благодаря его сообразительности и громким крикам имени Лин Цяньцянь удалось окончательно раскалить атмосферу до предела.
По возвращении к прилавку выяснилось, что там ярко горит свет: никто еще не ложился спать, а сам прилавок был плотно окружен народом, впрочем, вовсе не с дурными намерениями.
Стоило людям заметить приближающегося с Лин Цяньцянь на руках Мо Юаня, как толпа тут же сама собой расступилась, образовав проход, и со всех сторон зазвучали восторженные возгласы:
— Божественная самка Цяньцянь вернулась!
— Божественная самка Цяньцянь вернулась!
От такого приема Лин Цяньцянь немного встрепенулась, ее щеки вновь залил легкий румянец, и она смущенно, но беспомощно спряталась в объятиях Мо Юаня:
Подума подумаешь, выступление... с каких это пор она стала «божественной самкой»?
Чжу Юэ и Юй Цзэ заблаговременно подготовились и сразу вынесли заготовленные ими сладости. Чжу Юэ во все услышание объявил:
— Те, кто раньше получал маленькие деревянные плашки, подходите сюда за подарками!
Юй Цзэ тут же подхватил громким голосом:
— А те, у кого плашек нет, выстраивайтесь в очередь здесь!
Толпа мгновенно разделилась на два потока, соблюдая полный порядок. Те, у кого была плашка, получали по цзиню сладостей, а те, у кого ее не оказалось, получали по пригоршне, и все расходились невероятно довольные.
Сладости раздали быстро, и люди начали расходиться по домам.
Товары на прилавке были уже давно убраны; завтра предстояло отстоять последний день, после чего лавочку закрывали, а послезавтра все собирались вместе отправиться на финальный этап конкурса красоты.
http://erolate.org/book/5590/570392
Готово:
