Готовый перевод Sweet Pet Beast World Transmigration / Сладкая жизнь в мире зверолюдей: Глава 26

Поэтому молодой Плод ранним утром полностью рассчитался с шестью помощниками во главе с Хуа Жуном, выдав жалованье даже на день вперед в двойном размере, причем излишек шел в качестве премии.

Наработавшись за весь день, все до смерти устали и, едва коснувшись головенками подушек, мертвецки заснули.

Лин Цяньцянь всё же не удалось проспать до естественного пробуждения: сегодня требовалось спешить на площадку для проверки конкурсных нарядов, так что понежиться в постели было нельзя.

Цан Юй с явной неохотой помогал Лин Цяньцянь приводить одежду в порядок, а заметив, как розовый след на его собственном лбу становится всё отчетливее, девушка внезапно занервничала.

Заметив, что лицо Лин Цяньцянь вдруг помрачнело, Мо Юань опустил Чэнь Си и подошел ближе. Проследив за взглядом девушки, упавшим на лицо Цан Юя, он поспешно отвел Лин Цяньцянь и Цан Юя в сторону: — Цяньцянь, ты что, снова беременна? От Цан Юя?

У Лин Цяньцянь сердце ухнуло вниз, она опустила голову и чуть заметно кивнула: — Мо Юань, прости! Я не думала, что забеременею так быстро, я виновата перед Чао Яном и Чэнь Си…

— Цяньцянь? Что с тобой в конце концов такое? Беременность — это же радость! — поспешил успокоить ее Цан Юй.

Лин Цяньцянь обиженным голосом произнесла: — Если я беременна, то больше не смогу кормить грудью Чао Яна и Чэнь Си, им так жалко…

Мо Юань погладил Лин Цяньцянь по макушке: — Значит, в тот день ты тайком покормила их лишний раз? И плакала, наверняка?

Лин Цяньцянь кивнула: — Ты всё видел?

Только теперь Мо Юань понял, что это была очередная ложная тревога. Он легонько постучал Лин Цяньцянь по лбу: — Глупышка Цяньцянь, мой взгляд всегда следует за тобой, как я мог не заметить? Беременность и кормление грудью не противоречат друг другу. Если тебе тяжело, можешь перестать их кормить, они и так ели материнское молоко больше трех месяцев, этого вполне достаточно. А сейчас ты съела Молочный Плод не только ради собственного здоровья и увеличения количества молока, он еще и укрепит тело будущего ребенка!

Лин Цяньцянь тут же успокоилась: — Правда?

Мо Юань кивнул: — Правда, я-то в детстве вообще ни разу его не пробовал!

Цан Юй с серьезным видом посмотрел на Лин Цяньцянь: — Цяньцянь, я так счастлив, неужели мне так повезло? В нашем клане Золотых Орлов всегда тяжело с потомством, уже больше шестидесяти лет у нас не рождалось малышей.

Мо Юань внезапно хлопнул Цан Юя по плечу: — Спрячь свою метку, иначе, если другие кланы узнают, что Цяньцянь способна беременеть одна за другой, они могут пойти на крайние меры.

Цан Юй чуть опустил уголки рта и распустил волосы так, чтобы они прикрывали лоб.

— Мо Юань, сегодня мне еще нужно следить за лавкой, обязательно защищай Цяньцянь.

Мо Юань торжественно кивнул, взял Лин Цяньцянь за плечи и серьезно посмотрел на нее: — Тебе пришлось нелегко, Цяньцянь, мы тебя защитим!

Лин Цяньцянь поджала губы: — Я эти два дня только и делала, что переживала: мне было стыдно и перед уже родившимися Чао Яном и Чэнь Си, и перед теми крохами, которые еще не появились на свет.

Мо Юань заключил Лин Цяньцянь в объятия: — Прости, Цяньцянь, в тот день я не должен был на тебя срываться. Впредь можешь просто говорить о том, что тебя беспокоит? Видишь, зря ты только два дня переживала?

Лин Цяньцянь прижалась к груди Мо Юаня: — Теперь буду обо всем вам рассказывать.

Внезапно она вспомнила о Плоде Сюанььюань и достала его из пространственного узла: — Смотрите, это улучшенная версия Молочного Плода, то есть качество у него намного лучше, он способен усилить природный дар будущего ребенка. С сегодняшнего дня я буду есть его.

— Лишь бы этот фрукт шел тебе на пользу, а о силах для малыша позаботимся мы, отцы. А Чао Яна и Чэнь Си можно отлучить от груди, — Мо Юань ущипнул Лин Цяньцянь за щеку.

Лин Цяньцянь покачала головой: — Я постараюсь, но разве ты сам не говорил, что грудное вскармливание сокращает младенческий период?

Мо Юань с улыбкой посмотрел на Лин Цяньцянь и беспомощно произнес: — Цяньцянь такая добрая, что же мне с тобой делать?

Цан Юй с тревожным выражением лица посмотрел на Лин Цяньцянь: — Цяньцянь, мы не знаем, выдержит ли твое тело беременность. Если… я говорю, если ты почувствуешь себя плохо, обязательно скажи мне, мне вовсе не обязательно заводить малышей.

Лин Цяньцянь легонько шлепнула Цан Юя: — Ты будущий отец детей, как ты можешь говорить, что они тебе не нужны?

Цан Юй серьезно ответил: — По сравнению с ними ты для меня куда важнее!

Было бы невозможно не растрогаться от таких слов, и Лин Цяньцянь надула губки: — Спасибо вам за то, что во всем думаете обо мне, вы самые лучшие, я так сильно вас люблю! Время не ждет, нам пора отправляться, иначе мы опоздаем.

По прибытии к месту проведения мероприятия в задних помещениях уже было отгорожено несколько десятков временных кабинок для демонстрации одежды.

Длинные деревянные вешалки стояли в ряд. Лин Цяньцянь сначала достала с десяток нарядов и повесила на свою стойку, но, заметив, что у других юных самок вешалки завалены вещами и их там преувеличенно штук по двадцать-тридцать, она мгновенно растерялась: в ее собственном пространстве запасов было столько, что она никак не могла проиграть местным жителям, испытывающим нехватку вещей!

К счастью, она подготовилась заранее и затянула внешнюю сторону вешалки плотной занавеской для маскировки, иначе появление целой горы одежды из ниоткуда было бы совершенно невозможно объяснить.

Джицина, стоявшая неподалеку и заметившая ее скрытность, не удержалась от издевательского смешка, а в ее тоне сквозило откровенное презрение: — Ну конечно, дешевая шлюха, умеющая только охмурять мужчин! Прячет и занавешивает даже несколько рваных тряпок, неужто фасоны настолько позорные, что боится насмешек?

Лин Цяньцянь даже глазом не повела и просто проигнорировала ее: спорить с сумасшедшей — только показывать, что ты сам не в своем уме.

Когда дошла очередь до проверки ее нарядов, Лин Цяньцянь отдернула занавеску, и перед глазами предстали больше тридцати платьев: тут были скромные длинные юбки с вышитыми узорами переплетенных ветвей лотоса, и жилетки с жемчужными кисточками, и струящиеся платья из градиентной ткани, и лаконичные костюмы с изящными пуговицами, а также несколько тонких кожаных юбок, сшитых для нее ее пассиями. Все фасоны отличались друг от друга, но каждый был по-своему изыскан, а некоторые ткани оказались настолько нежными и гладкими, каких зверолюди еще никогда не видели.

У трех ответственных за отбор старейшин мгновенно загорелись глаза. Седовласый старейшина, возглавлявший комиссию, шагнул вперед и кончиками пальцев легко провел по ткани белоснежного с синеватым отливом платья. В его голосе звучало нескрываемое изумление: — Эта материя до того мягкая и шелковистая, из шкуры какого же зверя она выделана? На ней не осталось даже следа от шерстинок!

Другой старейшина, круглолицый, взял короткую рубашку, вышитую розовато-белыми цветами персика, и в задумчивости уставился на швы: — Этот наряд еще искуснее, каждый стежок ровный и плотный, пожалуй, даже самый искусный самец нашего клана не смог бы сделать лучше!

— А эти фасоны! — третий старейшина с длинной бородой согласно закивал. — Здесь есть и изящные модели по фигуре, и легкие, воздушные, сказочно прекрасные платья. Они выглядят куда лучше того, что шьют лучшие портные нашей Королевской Города. Неудивительно, что эта юная самка решила всё спрятать — такие чудесные вещицы и впрямь страшно выставлять напоказ, как бы не скопировали!

Посовещавшись шепотом в течение нескольких мгновений, трое старейшин единогласно вынесли вердикт «полностью одобрено» и вдобавок протянули совершенно новый жетон с номером: 1.

Лин Цяньцянь, глядя на номерной знак, схватилась за голову: почему же не последняя позиция? Больше тридцати комплектов одежды — это же придется дефилировать битый час! Будь это финальный выход, она бы покружилась пару раз, заработала достаточно чаевых и смогла бы уйти со сцены. К счастью, правила не требовали подбирать под каждый наряд отдельный макияж и прическу, иначе сегодня она бы точно свалилась с ног от усталости за кулисами.

Каждой самке, чей наряд прошел отбор, выделили крошечную кабинку площадью в два-три квадратных метра. Всю конкурсную одежду требовалось хранить там, а перед самым началом состязания ее нужно было перенести в общее подсобное помещение за кулисами для переодевания.

Перехватив полный яда взгляд Джицины, Лин Цяньцянь холодно усмехнулась про себя: эта девица явно затемила какую-то пакость. Поджечь? На такое она точно не осмелится: все кабинки деревянные, примыкают друг к другу вплотную, и если вспыхнет настоящий пожар, одежда абсолютно всех самок обратится в пепел. Будучи участницей под номером три, она не могла рисковать такими последствиями. Значит, самое вероятное — это облить вещи грязью, зловонной жижей или даже прибегнуть к мерзостям вроде фекалий.

Лин Цяньцянь не стала препираться с ней и попросту утащила всю прошедшую проверку одежду в пространственный узел, а затем вытащила кусок прозрачной пластиковой пленки и наглухо затянула пустую вешалку сверху донизу, не оставив ни единой щели.

Для финального раунда разрешалось присутствие партнеров для помощи, а также допускалось выводить на сцену детей для набора дополнительных очков.

Получив номерной знак, Лин Цяньцянь вместе с Мо Юанем и Юй Цзэ вернулась к своей палатке. Мужчины хлопотали до девяти с лишним часов вечера, прежде чем смогли наконец закрыть лавку.

Лин Цяньцянь легла спать пораньше, а четверо мужчин собрались вместе, чтобы обсудить повторную беременность Лин Цяньцянь — все они были безумно рады и в то же время очень встревожены.

Юй Цзэ предложил: — После Великого Жреца позовите царя-целителя из Города Белого Тигра, чтобы он осмотрел Лин Цяньцянь, ее здоровье прежде всего.

Цан Юй с беспокойством произнес: — Разве тогда не вскроется, что Цяньцянь забеременела так быстро?

Мо Юань постучал пальцами по колену: — Пожалуй, лучше будет, если в этот раз Цяньцянь сама выберет себе сильных и влиятельных партнеров!

Цан Юй нахмурился: — Все-таки нужно выбирать тех, у кого хороший нрав, чтобы Цяньцянь не обижали.

Чжу Юэ, отличавшийся беспечным нравом, пренебрежительно махнул рукой: — Наша Цяньцянь настолько прекрасна, что любому с любым характером придется терпеть! А из нас двоих — то есть нас всех — кто тут не баловень судьбы? Кто не привык добиваться своего? Разве мы не стерпели все те ее капризы в прошлом?

Мо Юань: …Чжу Юэ, тебе проще было назвать мое имя напрямую!

Цан Юй: …Чжу Юэ, если умеешь поддерживать разговор — говори по делу, а если нет — притворяйся деревянной чуркой!

Юй Цзэ: …Разве обязательно так безжалостно срывать старые шрамы?

Среди ночи мужчины тихонько разобрали навес, и на месте лавки остался лишь ряд пустых вешалок.

Проснувшись утром, они убрали и вешалки. Лин Цяньцянь незаметно убрала капсульный дом, привела в порядок площадку для торговли и лишь после этого в сопровождении своих мужчин отправилась к месту проведения конкурса красоты.

В закулисье сновали люди, однако в воздухе висело какое-то необъяснимое давящее напряжение.

Стоило лишь переступить порог, как Лин Цяньцянь уловила два резких, омерзительных запаха, доносившихся из первой и второй кабинок.

Ту Тяньтянь сидела на корточках у входа в свою кабинку и вытирала слезы, ее глаза покраснели, а ее партнер и шестеро малышей растерянно топтались рядом.

Те же, кто мгновение назад о чем-то шептался неподалеку, при появлении Лин Цяньцянь мгновенно умолкли и стали прятать глаза.

Она оказалась права! Кабинки под номерами один и два и вправду подверглись диверсии.

Не говоря ни слова, Лин Цяньцянь направилась прямиком к судейскому подиуму. В этот момент там уже заняли места двое судей, причем один из них являлся Великим Старейшиной Города Белого Тигра, а перед сценой уже толпилось бесчисленное множество зрителей.

— Великий Старейшина! — звонкий голос Лин Цяньцянь прозвучал с огромной силой, прорезав шум. — Вчера ночью кабинки под номерами один и два, где хранилась одежда, подверглись умышленному нападению, вещи полностью уничтожены! Прошу Великого Старейшину восстановить справедливость для нас, самок, приехавших издалека ради участия в конкурсе, и вернуть состязанию честное имя!

Она и не думала молча утираться: раз уж ей испортили жизнь, то покой не достанется никому!

Услышав это, Великий Старейшина с грохотом поднялся из-за стола, его лицо позеленело от гнева: — Какое нагльство! Ху Я! Немедленно ступай и во всем разберись! Найти дерзнувших устроить беспорядки на раз в десятилетие конкурсе красоты, виновные должны быть схвачены!

— Есть! — крупный, широкоплечий мужчина с мощным телосложением откликнулся на призыв, выступил вперед, а его свирепый взгляд прошелся по всему закулисью, излучая устрашающую ауру.

У Ту Тяньтянь покраснели глаза, она судорожно сжимала пальцами край платья, пропитанный нечистотами и перепачканный грязью, а ее плечи мелко дрожали от рыданий: — Моя одежда… одежда, которую мой партнер шил целых три месяца, и платье, оставленное мне матушкой, всё уничтожено…

Другая юная самка, стоявшая рядом с ней, с выражением глубокой скорби и ярости на лице указала на царивший в кабинке кавардак: — Мало того что всё залили зловонной жижей, так еще и навалили невесть какие мерзости, эту одежду теперь совершенно невозможно надеть! Мы ждали этого конкурса целых десять лет, как можно терпеть столь подлые поступки!

Окружающие юные самки принялись перешептываться: кто-то смотрел на пострадавших с сочувствием, а у кого-то бегали глаза, и они бросали тайные взгляды на Джицину. Та кривила губы в еле заметной усмешке, но, заметив всеобщее внимание, тут же стерла ее с лица и изобразила крайнюю степень негодования: — Кто же посмел так поступить? Какое бесстыдство, нарушать правила конкурса!

Лин Цяньцянь холодно глянула на соперницу и уже собиралась заговорить, как позади посмертно раздались уверенные шаги.

Мо Юань быстрым шагом подошел к ней, заслонив собой, окинул толпу пронзительным взглядом, а его холодный голос прозвучал набатом: — Тот, кто посмеет тронуть мою самку или строить козни за спиной на этом конкурсе, пусть пеняет на себя.

Цан Юй, Чжу Юэ и Юй Цзэ немедленно подступили ближе, держа на руках обоих малышей и образовав надежную преграду, настоянно следя за каждым присутствующим.

У Лин Цяньцянь потеплело на сердце, и она повернулась к Великому Старейшине, добавляя: — Великий Старейшина, моя кабинка находится как раз рядом с первой и второй. К счастью, я заблаговременно приняла меры предосторожности, поэтому избежала этой участи.

Но происшедшее — вовсе не случайность, кто-то целенаправленно бил по участницам. Если не расследовать случившееся, пострадают и другие!

Лицо Великого Старейшины сделалось еще более мрачным, и он отчеканил: — Это дело касается репутации всего состязания, я лично доведу расследование до конца!

Джицина обмахивала себя ладонью, словно отгоняя смрад: — Ой! Цяньцянь, к чему столько эмоций? Ты же главная претендентка на первое место, а если из-за твоих разбирательств сорвется конкурс, ты за это ответишь?

Лин Цяньцянь иронично усмехнулась: — Моя одежда ни капли не пострадала, а расследовать всё я требую исключительно ради справедливости конкурса. К тому же нужно очистить от подозрений остальных самок, ведь…

Лин Цяньцянь сделала паузу, обведя взглядом всех присутствующих: — Устранение двух наших конкуренток выгодно абсолютно каждому, так что под подозрением здесь находятся все до единого, включая меня! Только когда во всем разберутся, это будет честно по отношению к нам!

Услышав заявление Лин Цяньцянь о том, что под подозрением находятся все, Джицина тут же принялась настраивать толпу против нее: — Все слышали? Самка Цяньцянь говорит, что вы тоже подозреваемые! Она подозревает каждого из вас! По-моему, это она сама пытается сорвать конкурс красоты!

Лан Сяосяо, на дух не переносившая Джицину, возразила: — Малышка Цяньцянь и так явная фаворитка конкурса, ей нет никакого резона его срывать! В тот день Дух Ночи просто покорил сердца всех самцов, я сама засмотрелась!

Джицина свирепо зыркнула на Лан Сяосяо и злобно выпалила: — Кто знает, какими грязными уловками она воспользовалась! Дешевка, вечно охочая до самцов!

Лин Цяньцянь хлопнула в ладоши и намеренно произнесла: — Джицина, мы с тобой ни в чем друг перед лицом не виноваты, но ты вечно ко мне цепляешься. Оказывается, ты мне просто завидуешь! Зависть уродует людей! Наверное, из-за нее ты и совершаешь всякие безумства!

— Заткнись! Чему мне у тебя завидовать? Тому, что ты исхудала до желтизны, или тому, что спала в соломенном гнезде на голой земле? — в бешенстве заорала Джицина.

Лин Цяньцянь насмешливо протянула: — Ой-ой-ой! Неужели правда глаза колет? Нашкодил — не прячь хвост.

Не успели стихнуть ее слова, как Ху Я вернулся вместе с двумя стражниками, неся в руке перепачканный грязью и дурно пахнущий мешковинный тюк, а также золотую заколку: — Великий Старейшина, подчиненные обнаружили эту вещь в кустах неподалеку от шатра. В мешке остались следы зловонной жижи, а вот эта заколка, как выяснилось, принадлежит участнице под номером три — Джицине, вчера она была у нее в волосах!

Лицо Джицина резко переменилось, и она с криком отпарировала: — Чушь! Это не мое! Вы все подстраиваете!

— Подстраиваю? — Ху Я шагнул вперед, протягивая ей заколку. — Эта вещица точь-в-точь как та, что украшала вашу прическу вчера. К тому же дежуривший ночью стражник собственными глазами видел, как вы подозрительно отирались возле кабинок посреди ночи, что скажете на это?

— Я купила ее в лавке Лин Цяньцянь, мало ли, вдруг у нее была точно такая же, и она намеренно подставила меня? Какая подлость! — с этими словами она злобно зыркнула на Лин Цяньцянь.

Лин Цяньцянь мысленно хлопнула себя по лбу: до чего же глупа! Творить пакости и оставлять такие очевидные улики!

У нас есть любые выбранные вами типы фантастических романов, добро пожаловать.

В этот момент другой стражник выволок на середину испуганного тощего самца: — Великий Старейшина, я заметил, что Хэй Цзай вел себя подозрительно и воровато. Вчера он заступал на ночное дежурство, а во время допроса сразу же начал всё отрицать.

Великий Старейшина разъярился и пригрозил: — Хэй Цзай, говори правду, а не то Ху Я забьет тебя до смерти!

Хэй Цзай прекрасно знал, что Ху Я — человек прямой, сказав забьет — действительно забьет. Умирать ему не хотелось, поэтому он украдкой глянул на Джицину, но та лишь злобно зыркнула на него в ответ.

Пришлось Хэй Цзай признаться: — Я… я люблю Джицину и хотел, чтобы она заняла первое место, поэтому намеренно испортил вещи в первой и второй кабинках.

Среди собравшихся самок пронесся гул возмущения, на виновницу смотрели с презрением и гневом. Разве кто-то сомневался, что Хэй Цзай посмел бы сделать это без приказа самой Джицины?

Великий Старейшина прикрыл глаза и распорядился: — Немедленно лишить самку Джицину права на участие в конкурсе! Всю ее конкурсную одежду передать владелицам первой и второй кабинок в качестве компенсации, а по окончании состязания она обязана выплатить каждой из них по два Зверинных Ядра третьего ранга! Стража, увести Джицину!

Джицина отчаянно завизжала и забилась, но стражники силой поволокли ее прочь, оставив позади лишь взгляды, полные всеобщего презрения.

Лин Цяньцянь посмотрела на сваленную перед ней одежду, повернулась к до сих пор утирающей слезы Ту Тяньтянь и мягко сказала: — Мои наряды в полном порядке, так что забирай вещи Джицины себе. Подгонишь по фигуре, где нужно, и постарайся выступить в полную силу.

Сама Джицина была высокой и плотной комплекции, так что ее наряды пришлись бы Лин Цяньцянь велики и широки, совершенно не по размеру, а главное — новые платья ей были без надобности, да и вообще одежды ей хватало!

— Ну что ж, участница под номером один! — бросил Великий Старейшина и направился к выходу. — Даю тебе время на подготовку в течение одной чашки чая, живо переодевайся, состязание начинается!

Не смея терять ни секунды, Лин Цяньцянь бросилась в закулисье. Ростом она особо не выделялась, но заранее приготовила с десяток пар туфель на головокружительных шпильках под разные наряды. Сейчас она на ходу схватила одну из пар на тонком каблуке, вмиг удлинившую ее пропорции.

Девушка быстро облачилась в лаконичное, но стильное белое струящееся платье до пола, послушные прядки волос собрала наполовину, закрепив сзади изящной зеленой заколкой, а оставшиеся локоны свободно рассыпались по плечам, покачиваясь в такт движениям.

Этот образ неожиданно сгладил присущие ее лицу яркую прелесть и обольстительность, добавив ей нежности и мягкости, а в глазах читалась хрупкая беззащитность, заставлявшая любого проникнуться жалостью.

Вернувшись за кулисы, Лин Цяньцянь стремительно переоделась в традиционное розовое платье с многослойным градиентным подолом, а с обоих локтей у нее свисали две длинные белые ленты, почти касающиеся земли. При ходьбе складки одежды развевались, напоминая порхание розовой бабочки.

Шагая легко и уверенно, со сдержанной улыбкой на губах, она вновь ступила на сцену, и в тот же миг все присутствующие самцы взревели от восторга, а восторженные крики едва не снесли крышу навеса.

Хуа Жун с товарищами уже рассредоточились по зрительским рядам, подавая остальным пример и щедро швыряя монеты и награды. Конечно, они не были подставными лицами от самой Лин Цяньцянь — правила категорически запрещали партнерам участниц делать ставки, подобное могло отразиться на оценках, — это был исключительно искренний порыв поддержать ее.

Стоило ей продемонстрировать всего три наряда, как гора подношений перед сценой стала преграждать ей путь.

Чжу Юэ и Цан Юй поспешно прикатили небольшую тележку и споро принялись собирать звериные ядра, украшения, шкуры и прочее на сторону судейского стола, где специальный человек вел их подсчет и регистрацию. Даже красивые камни, завернутые в шкуры, зрители бросали под сцену, боясь запустить на помост и случайно задеть Лин Цяньцянь.

Когда дошла очередь до двадцатого костюма, Мо Юань и Юй Цзэ несли на руках по одному чудесному младенцу, а позади них шли Цан Юй и Чжу Юэ. Четверо мужчин слаженно двинулись следом за Лин Цяньцянь, ступив на сцену в полном составе: вся семья из семи человек была одета в наряды одинаковой гаммы.

В этот момент пожилой мастер с глубоким уровнем развития применил Сверхспособность (Инон), и его раскатистый голос разнесся по всей площадке: — Рядом с юной самкой Лин Цяньцянь на сцену поднялись ее четверо самец-партнеров и двое малышей. Чуть больше трех месяцев назад юная самка Лин Цяньцянь произвела на свет четверых детенышей, но из-за свирепых зимних холодов выжить удалось лишь двоим.

Когда эта пятерка с детьми развернулась у края сцены для обратного пути, налетел ласковый весенний ветерок, заставивший одежды всех присутствующих затрепетать. Классическая красота этой картины едва не покорила всех зрителей.

Пожилой мужчина внезапно повысил голос, выкрикнув с крайним изумлением: — Если старику не изменяет зрение! Юная самка Лин Цяньцянь снова беременна! На лбу одного из ее самцов-партнеров проступила родовая метка!

У Цан Юя сердце ухнуло в пятки: Черт возьми! Разве я не заслонил ее намертво волосами? Почему же всё равно заметили?!

Вчера они уже бурно обсуждали этот вопрос и решили, что сегодня необходимо замаскироваться длинными прядями. Зверолюди всех племен испытывали трудности с потомством, причем чем сильнее был клан, тем реже рождались малыши. Если бы окружающие узнали, насколько легко Лин Цяньцянь беременеет, все самцы вокруг сошли бы с ума от жажды заполучить ее и могли бы пойти на любые крайние меры.

Принц Русалок Цан Мин резко поднялся со своего места, а в его глазах читались шок и абсолютная уверенность: — Это действительно суженая самка, о которой предсказывал Великий Жрец!

http://erolate.org/book/5590/570393