Готовый перевод Depraved Noble: Forced To Live The Debaucherous Life Of An Evil Noble! / Развратный дворянин: Вынужден вести распутную жизнь злого аристократа!: Глава 4 Луциус Виндиктус

Глава 4 Луциус Виндиктус

Его звали Луциус Виндиктус, и он был правой рукой Кассиуса. Если же выражаться точнее, он являлся его главным дворецким и слугой, исполнявшим любые прихоти своего хозяина.

Он попал в отдельный от семьи особняк, где жил Кассиус, еще в нежном восьмилетнем возрасте — после жесткого отбора его выбрали личным слугой третьего сына семейства Холифилд.

С той поры он оставался преданнейшим слугой, повсюду сопровождавшим господина и выполнявшим любые его поручения. От подачи раннего завтрака до доставки на карете после бурных ночей в борделях — он был идеальным слугой, о котором любой аристократ мог только мечтать.

И по сей день, несмотря на то, что собственная семья презирала Кассиуса, а мир насмехался над его жалким существованием, Луциус ни разу не посмотрел на хозяина с презрением.

Даже когда он вырос из детского возраста, ему всегда удавалось служить господину с максимальной преданностью и тактом, полностью игнорируя заманчивые предложения других дворян переманить его к себе. Вероятно, ради Кассиус он без колебаний пожертвовал бы собственной жизнью — настолько страстным было его стремление служить любимому господину.

Так что да, в определенном смысле, как и заметил сам Луциус, вопрос Кассиуса о его поле звучал крайне странно для человека, проведшего рядом с ним всю юность.

Но это не избавляло Кассиуса от отвлекающих мыслей и не давало полной уверенности в поле Люциуса из-за его невероятной красоты, благодаря которой тот походил на миловидную девочку в костюме дворецкого.

Именно поэтому он произнес то, чего никогда в жизни не планировал говорить кому-либо из мужчин.

— Луциус, только пойми меня правильно... Не мог бы ты полностью снять верх и показать, что у тебя там спрятано? — сдавленно откашлявшись, попросил Кассиус, сам не веря, что обращается с подобной просьбой к парню.

Разумеется, проще всего было проверить наличие мужского достоинства. Однако Кассиус не выдержал бы моральной травмы, если бы при попытке заглянуть в штаны мужику обнаружил там всё же полноценный мужской агрегат, поэтому он предпочел более безопасный метод.

Кассиус полагал, что его просьба застанет Луциуса врасплох и вызовет у того лишь брезгливость, ведь хозяин фактически потребовал от слуги сексуальную услугу. Но к его полнейшему шоку, Луциус в ответ восхитительно покраснел и принялся смущенно теребить пальцы, показывая всю свою застенчивость.

Дело было вовсе не в нежелании подчиниться. Скорее, он просто стеснялся обнажаться перед господином, что совершенно ошеломило Кассиуса, посчитавшего это смущение на удивление милым.

— Я понятия не имею, почему вы внезапно меня ударили, молодой господин, и зачем вдруг просите этого слугу раздеться... Но раз уж вам приятен кто-то вроде меня, вы можете делать с этим хрупким телом всё, что вашей душе угодно.

С затуманенным взором проговорил Люциус, медленно стягивая с себя пиджак.

— Ч-что ты несешь, ублюдок?!

Кассиус не удержался — он ткнул в него пальцем и завопил во всю мочь, осознав чудовищность возникшего у слуги недопонимания.

— Почему ты разговариваешь так, будто я собираюсь утащить тебя в постель сразу после раздевания?!?

— А разве... разве нет, молодой господин?

Наивно склонив голову, поинтересовался Луциус своим сладким ангельским голоском, от которого у любого могло растаять сердце.

— Я был свято уверен, что этот нижайший слуга сейчас лишится невинности прямо в ваших руках.

— Разумеется, нет, ты, извращенный дворецкий!.. По-твоему, твой господин похож на того, кто предпочитает принимать в задницу, а не вдалбливать сам?!

Кассиус вновь сорвался на крик, обращаясь к парню, который почему-то изображал из себя несчастную жертву, готовую к неминуемому надругательству. С досадой покачав головой, он продолжил:

— Слушай, я ничего не имею против мужчин, любящих других мужчин, и всецело уважаю их выбор... Но в то же время я терпеть не могу, когда мне приписывают то, к чему я не имею никакого отношения. И ты должен поступать так же.

Кассиус ткнул пальцем в ничего не понимающего Люциуса.

— Так с какого перепугу ты так легко соглашаешься на мысль, что твой хозяин-мужчина хочет переспать с тобой, хотя сам заявляешь, что ты парень с горячей кровью?.. Это же потому, что ты на самом деле замаскированная девчонка, верно? — с гордым видом победителя выдал Кассиус, решив, что раскусил главную тайну слуги. — Признайся, Луциус, твой господин тебя разоблачил, да?

Кассиус принялся сыпать обвинениями, отчаянно пытаясь доказать, что его подчиненный — тайная девица.

Тот факт, что он на самом деле счел Люциуса безумно красивым и привлекательным, впервые в жизни заставил его усомниться в собственной сексуальной ориентации, вызывая сильнейший дискомфорт. Ему до зарезу требовалось доказать обратное, чтобы очистить свое имя и не войти в историю как парень, клюнувший на классическую ловушку в форме.

— Конечно же я мужчина, молодой господин, так было всегда... Впрочем, если вы хотите видеть во мне девушку, я могу прямо сейчас отрезать «эту штуку» и преподнести её вам на серебряном подносе.

С милой улыбкой выпалил Луциус жутчайшую фразу, заставив Кассиуса сглотнуть от осознания степени фанатичной преданности слуги, готового ради господина на членовредительство. Затем Луциус задумчиво приложил палец к губам и рассудительно добавил:

— Что же до готовности делить с вами постель — это вполне естественно. Молодой господин стоит неизмеримо выше любых гендерных условностей, он настолько велик и могущ, что этот слуга готов согревать ваше ложе хоть каждый день, вне зависимости от того, мужчина вы или женщина.

Луциус почтительно склонил голову, демонстрируя искреннее желание угождать хозяину любыми доступными способами, отчего Кассиус даже испытал легкий укор совести за свои недавние подозрения.

— Практика красноречивее слов, Луциус. Живо снимай одежду и покажи мне свое истинное нутро.

Не удержался от требования Кассиус, поддавшись уколам совести — ему жизненно необходимо было убедиться в поле дворецняги раз и навсегда.

Луциус по-прежнему не понимал, почему господин требует от него обнажения, но приказ есть приказ: он тут же принялся расстегивать пуговицы.

Пальто скользнуло с плеч, следом последовала белая рубашка — все движения были настолько изящными и женственными, что Кассиус лишь укрепился в своих подозрениях.

— Прошу вас, молодой господин! — воскликнул Луциус, слегка распахнув ворох ткани и демонстрируя верхнюю часть тела с нежным румянцем на щеках. — Т-то самое обнаженное тело, которое вы хотели увидеть.

Кассиус проигнорировал смущенное выражение лица подчиненного, изо всех сил изображавшего жертву развратного аристократа, и впился глазами в его грудь, надеясь обнаружить неопровержимые женские улики.

Но к его разочарованию, всё, что напоминало женское начало, ограничивалось безупречной кожей, казавшейся фарфоровой, хрупким телосложением утонченного цветка и подозрительно аккуратным, глубоким пупком.

В остальном же перед ним предстал классический мужской торс худощавого склада, лишенный всяких признаков груди — будь то маленькой или большой.

Факты говорили сами за себя: верный дворецкий оказался мужиком, а сам он только что заставил раздеться другого парня.

Даже после столь очевидных доказательств у Кассиуса оставались сомнения, но заставлять его снимать штаны было бы уже явным перебором, так что пришлось вовремя остановиться.

— М-молодой господин, прекратите так упорно меня разглядывать... Ужасно смущает, когда на меня смотрят столь свирепым взглядом. — Луциус испуганно прикрыл руками грудь и отвернулся в сторону.

— Ах ты, паршивец!.. Перестань строить из себя жертву насилия и немедленно надень рубашку!

Кассиус хлопнул себя ладонью по лбу, размышляя, как вообще управляться со столь изнеженным дворецким. Застегивающий пуговицы тонкими пальчиками слуга продолжал сводить его с ума, и Кассиус со вздохом попросил:

— И постарайся вести себя не так сладко и приторно, меня это напрягает совсем по-другому... Вместо застенчивой институтки включи уже мужественного дворецкого.

— Хотя нет... Знаешь что? Забудь.

Кассиус махнул рукой, быстро передумав: если приказать ему изображать сурового мачо, бедняга начнет ломать себя в угоду приказу, а смотреть на это не было никакого желания.

— Просто веди себя как обычно и обращайся со мной так же, как с прежним Кассиусом.

— С прежним Кассиусом?.. Что вы имеете в виду, молодой господин? — с любопытством уточнил Луциус, быстро подступая ближе. — Неужели с вами происходят какие-то внутренние перемены, раз вы заговорили о себе в таком ключе?

— Ого, а ты глазаст, Луциус... Соображаешь на лету.

Улыбнулся Кассиус, не ожидавший, что крошечный дворецкий уловит суть по нескольким обмолвкам. Сам же Люциус замер от шока и восторга — хозяин впервые напрямую похвалил его.

Игнорируя растерявшегося от похвалы слугу, Кассиус подошел к массивным окнам, открывавшим великолепный вид на роскошные сады и величественные строения поместья Холифилд. Вглядываясь в дали за пределами владений, он произнес:

— И да, ты абсолютно прав, Луциус... Твой молодой господин больше не намерен жить по-старому. Отныне вокруг и во мне самом произойдет масса перемен... Перемен, о которых раньше нельзя было и мечтать.

— Ну так что, мой верный дворецкий, шествовавший со мной рука об руку? — Кассиус обернулся к чересчур красивому для парня слуге, одарив его манящим взглядом. — Готов ли ты и дальше сопровождать меня в этом странствии или хочешь сойти с дистанции прямо сейчас, осознавая, что прежней жизни больше не будет?

Глаза Луциуса широко распахнулись от изумления; на мгновение он онемел под тяжестью сказанных слов. Но стоило ему встретиться с непреклонным, твердым и пронзительным взглядом хозяина, как в груди вспыхнуло пламя. Его верность — вечная, как небесный свод — хлынула наружу бушующим потоком.

— Молодой господин... — дрожащим от переполнявших эмоций голосом произнес Люциус. — Как вы могли усомниться во мне хоть на секунду?.. С того самого дня, как меня передали вам на попечение, моя жизнь всецело принадлежит вам.

— Я шагал рядом с вами сквозь испытания, способные сломить куда более крепких мужчин. Я видел ваш блеск, ваши битвы и вашу скорбь. Неужели вы думаете, что какая-то смена ветра заставит меня дрогнуть?

Он выпрямился, а его утонченные черты лица обрели стальную решимость, когда он устремил взгляд прямо в глаза Кассиусу.

— Если этот путь приведет вас к небесам, я ступлю за вами в их свет. Если он утянет вас в пучину отчаяния, я спущусь за вами во тьму... И если злой рок приведет нас обоих в могилу, я последую туда без единого колебания, ибо нет места лучше, чем быть рядом с вами.

Голос Луциуса стал мягче, но не утратил железобетонной твердости.

— Так что прошу вас, молодой господин, никогда больше не ставьте под сомнение мою преданность. Я ваш — сейчас и во веки веков, и ничто на свете не способно этого изменить.

*«Черт возьми... Я же просто задал вопрос «да или нет»... Чего его понесло в такие эпические монологи, будто мы спасаем мир от апокалипсиса?.. Впрочем, в каком-то смысле так оно и есть. Только не в том ключе, о каком он думает.*

*Ладно, раз уж он так старательно играет роль преданного дворецкого, мне тоже стоит ответить достойно, чтобы заслужить его уважение».*

— Хорошо. — промолвил Кассиус, вновь обращая взор к горизонту. — С таким верным подчиненным рядом захватить мир — пара пустяков, не говоря уже о поручении той самой Богини наверху.

В глазах Луциуса мелькнуло благоговение — ему страшно захотелось навечно запечатлеть в памяти столь героический образ своего господина.

— ...Но прежде чем мы займемся глобальными планами, нам предстоит выследить ублюдка, который отравил твоего молодого господина, и устроить ему такую расправу, которую он не забудет до конца своих коротких дней.

С безжалостной усмешкой объявил Кассиус, мысленно уже предвкушая, как именно он станет истязать мерзавца, посмевшего покуситься на его жизнь...

http://erolate.org/book/567/54267