Готовый перевод City of Witches / Город Ведьм: Глава 9. Сожительство без изюминки (1) 🖼️

Издавна считается, что в сердце каждого человека всегда есть пустота, пустота, которая никогда не исчезнет по-настоящему. Она может даже не занимать много места, ни быть огромным, как бездна. Это пустое пространство настолько маленькое, что человек думает о нем так: “О, так она была здесь все это время”, - и сразу же перешагивает на другие мысли.

Эта пустота обычно лежит глубоко на дне, но высовывает свою голову, когда человек остается наедине с собой и погружается на самое дно собственных мыслей. Она была неоспорима и будет возвращаться, несмотря на все усилия отрицать ее.

Когда она принимает ванну, эти чувства на какое-то время приходят к ней. Когда она бросается в кровать после использования Аромата Усталости ради того, чтобы забыть об одиночестве, эти мысли все-равно не отпускают ее. Даже клюя сладкий десерт, они опять стучатся в ее мысли. Когда она курит, когда она рвет на себе волосы из-за неразрешенных магических вопросов... Насколько бы глубоко она не засовывала эти мысли на дно собственного сердца и старалась не вынимать их, они все равно всплывают, как бы говоря: “Не забывай нас”.

У Амелии Мэригольд была именно такая пустота на дне сердца. Внутри нее ее любимый Учитель всегда оставалась доброй, полной достоинства, элегантной и благородной.

Всякий раз, когда ее болезнь обострялась, Учитель давала ей лекарство и ласковой рукой вытирала лоб. Когда она упала с дерева и сломала ногу, Учитель побежала ко мне быстрее, чем кто-либо другой. Когда она ворочалась от кошмаров, Учитель сидела рядом с ней с теплым молоком в руках. Поздно вечером они сидели перед горячим камином, и Учитель, плетя шарф, рассказывала ей старинные истории. Когда у нее возникало желание бросить учебу, потому что это было трудно и больно, Учитель мягко говорила: “Амелия, ты особенная, намного, чем кто-либо другой”.

Учитель.

Учитель.

«Как же мне тебя не хватает, Учитель.»

Амелия все продолжала вспоминать. И она никогда не ожидала тот день. Тот роковой день прощания, который она с особым трудом приняла как реальность.

«Учитель! Почему, почему ты не сказала мне!.. Я... я... я думала, что если стану ведьмой… Я смогу быть с Учителем вечно...»

«Там, где есть встреча, есть и расставание. Ох мой, неужели такие фразочки стали слишком банальными, чтобы оставлять их как последние слова?»

Учитель никогда не рассказывала ей, что ведьмы, оставившие стигму в наследство своей ученице, исчезнут, и что они вдвоем могли быть вместе лишь до тех пор, пока Амелия не завершит ритуал наследования. Но разумом она понимала, почему Учитель ничего не говорила.

В детстве она была ленивой и неуверенной в себе ведьмой-подмастерье. Кроме того, она очень сильно любила своего Учителя. Если бы Амелия знала данный факт, то никогда бы не унаследовала эту стигму: она бы не сделала шаг вперед, чтобы унаследовать исследования Учителя и получить признание, все ради того, чтобы провести с ней как можно больше лет. Если бы все произошло по такому сценарию, она умерла бы в цветущем возрасте юности из-за болезни, которая преследовала ее с рождения.

Вот почему Учитель ничего не говорила. Потому что она тоже не хотела, чтобы ее ученица, ее дочь, умерла.

«Как подло… я ни за что не смерюсь с подобным! Это так… трусливо… нет... не уходи… не уходи...»

«Амелия, моя любимая ученица, моя доченька, зеркало моей души. Я очень счастлива, что могу передать тебе фамилию Мэригольд.»

«Мне не нужна эта фамилия!.. Почему?.. Почему ты не слушаешь меня...»

«Ты такое доброе дитя.»

«Я не хочу всего этого! Я не хочу!.. Забери ее обратно… без Учителя я… ничто!..»

Даже когда она плакала, рвала на себе волосы, кричала, опускала голову и молилась. Реальность не менялась. Жестокое время разлуки, наступившее слишком внезапно, никак не прекращалось.

«Живи как ведьма и как дворянин. И...»

Учитель ушла из этого мира. Это также был день, когда Амелия унаследовала стигму. Не оставив за собой завещания, она была убита Амелией Мэригольд.

Вина, измена, обида, гнев, любовь, тоска... Внутри нее кипятились так много разных эмоций, которые невозможно выразить одним словом. Но в конце концов Амелия изо всех сил подавила их. И протолкнула их в пустое место на дне сердца. В то пространство, откуда оно каждый и каждый раз всплывало наружу, даже зная о собственной бессмысленности. Боль все не утихающей потери, как будто ее проглотил горячий огненный шар, должно быть, проделала дыру в самой нижней части ее хрупкого сердца.

Последовали торжественные похороны. Амелия плакала до тех пор, пока не потеряла сознание, потом просыпалась и снова плакала. И более она не проливала слез. Осознала ли она бессердечность реальности, которую как бы сильно ни пыталась отрицать, она не могла изменить?

В ее открывшихся глазах проступил след решимости. Вынужденная проглотить ее, эту нежеланную решимость, от которой нельзя просто взять и отказаться.

— Если это то, чего хочет Учитель...

Величайшее желание всех ведьм. Приложись все свои усилия, раскрыть собственный потенциал и достичь вершины иерархии ведьм, подвига Ведьмы Творения.

«...Я пойду по этому пути.»

Это были очень теплые воспоминания, но в то же время они являлись очень болезненными. Воспоминания, которые всплывали без предупреждения и заставляли сердце гореть, как от ожога и кислых слез.

Вот так, эта пустота было зарезервировано для Учителя. На очень долгое время... То есть до тех пор, пока перед ней не появился один смелый и скандальный мужчина.

***

Сиву достал сигарету. Кстати, Амелия купила ему целую пачку на обратном пути из Пограничного города.

Двадцать сигарет! Ровно столько вмещалось в один блок. Сигареты были с вкусовой головкой, которую он ни за что не закурил бы в прошлом, потому что такие курили лишь парни с «нетрадиционной ориентацией». Но сейчас если бы Сиву дали бы рис, смешанный с цианидом, он просеял бы рис и съел бы все целиком.

Как бы то ни было, даже если бы он выкуривал одну сигарету в день или две в особый день, он мог жить рабом никотина целых пятнадцать дней. Если честно, ему не хотелось возвращаться в рабство никотина. Трудно жить рабской жизнью, и одной трудной доли ему хватило на всю жизнь.

Сидя на подоконнике, Сиву зажег свечу на вершине потрескивающего камина. В окне отражалась фигура, одетая в чертовски сексуальный костюм. Поскольку Амелия обменяла услуги портной на духи, из-за чего он не знал точную цену, но на первый взгляд этот костюм выглядел чертовски дорогим, начиная от материала и заканчивая дизайном.

«Да этот парень чертовки красавчик.»

После того, как он красиво оделся впервые за долгое время и даже зачесал волосы назад, глядя в зеркало, он начал испытывать легкий нарциссизм. Это чувство не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы смотреть в зеркало после принятия душа. Возможно, Амелия влюбилась бы в него тут же, стоит ей увидеть его новый образ.

Он впал в это минутное заблуждение. Сиву, встретившись с своим взглядом сквозь окно, осознал реальность. Судя по реакции Амелии сразу после переодевания это, казалось, было не так. Сиву с кривой улыбкой на лице стряхнул пепел с сигареты.

Амелия и правда немного преобразилась за последние несколько дней. В прошлом она была неким симпатичным и приносящим несчастье зверьком, но сейчас что-то в ней изменилось.

Если вдуматься, полноценные перемены начались после того, как они вместе поехали в Пограничный город. Он был в замешательстве, задаваясь вопросом, не устала ли она мучить его? Может в действительности она была благодарна за то, что он прикрыл ее от падающего карниза? Или она просто решила больше принимать во внимание его чувства? Но он бился об заклад, что Амелия не знала о событиях, произошедших в той злополучной гостинице.

— Ох жешь черт.

Сиву неосознанно уронил сигарету от пробежавшего по спине холодка. Он старался держаться одного допущения. Насколько бы много он не думал об этом, если бы факт того, что он сосал грудь Амелии был бы обнаружен, она не смогла бы вести себя так спокойно. Однако София должным образом закрыла рты свидетелям.

Во всяком случае, она была в настроении купить ему нижнее белье, десерты, сигареты и даже такой красивый костюм, который он носил сейчас.

Что-то определенно казалось ему не так, и у его никогда не появлялось подобного чувства. Казалось, это чувство мог испытывать он хулигана противоположного пола, преследовавшей его в течение двух лет, но в итоге ставшей доброй к нему и сожалевшей о своей незрелости. В этом случае подразумевалось сказать: “Ничего страшного, со всеми бывает”, но именно поэтому Сиву хотелось воскликнуть: “Ты думала, я прощу тебя, если ты скажешь это дерьмо?”. Это даже не его личные качества вызывали подобные послевкусие.

Во-первых, он не такой мстительный человек, который проявляет суровость к другим. Поэтому ему было очень трудно контролировать дистанцию от Амелии и свою психологическую позицию по отношению к ней. Он был счастлив, когда получал подарки, но из-за всего произошедшего между ними, ему не нравилось вспоминать прошлое, из-за чего он не мог относится к их отношениям комфортно.

«...Черт, как же тяжело.»

Он раз за разом думал о том, что однажды все закончится, что трудности разрешатся и со временем ситуация изменится к лучшему. И теперь из всех дерьмовых дней в Геенне единственные воспоминания, которые он мог вспомнить – это дни ссоры с Амелией.

Но все-равно это уже произошло, все в прошлом. Вместо того, чтобы продолжать враждовать с Амелией безо всякой выгоды, ему было бы комфортнее пойти с ней по одной дороге. Сейчас ему стало относительно легче настоится на новое мышление, возможно благодаря хорошему отношению Амелии к нему.

«Уф, даже если бы половина ее личности стала хорошей, этого было бы достаточно». — тогда, быть может, он уподобился бы Такашо в вилянии хвостиком.

Если подумать, то иметь красивую внешность оказалось действительно важно. Так, если бы Амелия оказалась чуть менее хорошенькой, чем сейчас выглядит, то Сиву мог бы по-настоящему, взаправду возненавидеть ее. Но что он мог поделать? ДНК в его теле кричало, что ее красота является главным смягчающим обстоятельством.

Сиву положил сигарету сбоку от прикуривателя в пепельницу (они выглядела очень броско и дорого), включил вытяжку и закрыл подоконник. Потом он внезапно услышал, как распахнулась дверь.

Ах, да, это также последствия его новой жизни в качестве частного раба. В ее настойках не было установлена функция «личное пространство», из-за чего отныне мастурбацией нужно будет заниматься в ванной.

Сиву слегка поправил свою одежду и вышел в гостиную. Хорошо то, что гостиная и спальня были разделены, так что он мог заранее обнаружить вторжение Амелии.

— Доцент....

«…Чего изволите?»

Он собирался спросить, что происходит, но не успел продолжить... так как что Амелия внезапно прервала его.

— Амелия.

— Да?

— Мое имя Амелия Мэригольд.

— Да, а я Шин Сиву.

«Хорошо, и что дальше?» — несмотря на то, что он давно знает ее имя, Сиву не мог понять, что она хотела сказать.

Брови Амелии на мгновение приподнялись, когда он непонимающе уставился на нее. Это значило примерно 25% удивления, когда она недовольна Сиву за что-то очевидно глупое. Сиву задавался вопросом, что он сделал не так на этот раз.

— Шин Сиву.

— Да?..

Амелия всегда называла Сиву двумя именами: Ассистент Шин Сиву, или просто Дворник. В большинстве случаев это было первое, если только она не была по-настоящему зла.

В таком случае, что означает то, что она назвала его по имени и фамилии? Посттравматическое расстройство, которое накапливалось в течение пяти лет, начало поражать его тело и демонстрировать свое присутствие в полном объеме. Он бессознательно сжал плечи. Было ли это потому, что он курил в комнате?

— Да, именно... теперь вы Шин Сиву. Не Дворник.

Как будто она что-то поняла, Амелия кивнула головой и уставилась ему в глаза. Это действие с ее стороны слегка смутило его.

— Да, так и есть. Теперь я не дворник Академии, а исключительная собственность и ассистент госпожи Доцента, — пытаясь подавить смущение, Сиву аж прикусил язык.

Прекрасные и тонкие брови Амелии откинулись от середины слегка в стороны. Обычно это означало, что ее счетчик разочарования заполнился на 50%.

— С этого момента зовите меня по имени. Сиву.

— Эм, разве вы не хотите, чтобы я называл вас по званию мисс Доцента?

— Именно. Я же уже сказала. Меня зовут не Доцент.

Сиву не знал, что за вид шаровой молнии ударил ее. Но что с того? С этого момента он стал полноправным частным рабом, поэтому и должен вести себя соответственно.

— Конечно. мисс Амелия.

— Сиву.

Амелия выглядела очень довольной. На первый взгляд ее лицо казалось невыразительным, но если присмотреться, то ее ноздри слегка, но до неприличия мило расширились. У него даже появился неожиданный вопрос: волосы Амелии светлые и в носу тоже?

— Я очень довольна.

Застигнутый врасплох внезапной засадой Амелии, он обнаружил в ее руке тарелку. На ней был тот же вишневый тортик, который он ел раньше и нашел очень вкусным. Хотя он уже забыл его точное название, оно определенно было очень сложным.

Она с торжествующим видом поставила тарелку с тортом на стол.

— Вы можете поесть.

— Правда? Тогда я вынужден поблагодарить вас. Но разве мисс Амелия не будет есть тоже? — спросил он, увидев, что на тарелке лежит кусок торта и вилка. Но Амелия покачала головой.

— Я не хочу. После еды, пожалуйста, пойдите на кухню на втором этаже и вымойте посуду.

— Да, и еще раз спасибо за угощение.

Амелия исчезла также быстро, как и появилась. Казалось, она прошла весь путь до комнаты Сиву только для того, чтобы угостить его тортом? Но Сиву все-равно съел ему, потому что сегодня он не взял в рот ни кусочка еды, а ему как раз хотелось чего-нибудь сладкого.

— Эмм....

Должно быть ему причудилось, или именно так чувствует себя домашняя собачка?

____________

http://erolate.org/book/84/10760