Готовый перевод Demeter's daughter / Дочь Деметры: Глава 156. Гамос (7)

Дочь Деметры. Глава 156

— Подождите. Выслушайте меня. Всё не так!

То, что он говорил, не глядя ей в глаза, то, что говорил так иносказательно, – всё это было для него впервые.

— Я ничего не могу поделать, если ты полюбишь другого, но я не могу смотреть, как кто-то пытается похитить твоё сердце. Прежде чем он тебе понравится…

Каллиан говорил несвойственные ему, бессвязные вещи. Казалось, он и сам не понимает, что произносит.

— Он мне не понравился. Совсем! Я даже имени его не знаю. Он мне совершенно безразличен!

Астерил обняла Каллиана за талию.

— Моё сердце билось не из-за него. А из-за вас. Почему вы не понимаете?

Он наконец открыл прищуренные глаза и посмотрел на неё сверху вниз.

— Это сын старосты. А староста – один из пациентов, чьи раны я лечила. Он пришёл поблагодарить меня от имени отца, и, в общем… он сказал кое-что неожиданное…

— Неожиданное?

— Это…

На этот раз и без прикосновения к запястью было ясно. Её сердце, стоило ей отвести взгляд, снова забилось вскачь. Словно бабочка, едва выбравшаяся из воды, стряхивает капли с крыльев.

— Просто это было немного внезапно.

— Что может быть более внезапным, чем то, что между нами?

— Может, — прошептала она, сглотнув. Снова напряглась. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она сделала такое лицо, будто у неё кружится голова.

— Если ты не собираешься снова сводить меня с ума, то говори уже.

Астерил нерешительно шевелила губами, не замечая, как его настойчивый взгляд впился в её сжатые губы.

— В общем… мф!

Каллиан схватил её за подбородок и наклонился. Слова, которые она не успела произнести, утонули в его рту. Её тонкое дыхание, лопаясь, как пузырьки воздуха, вырывалось прерывистыми, судорожными вздохами.

Одной рукой он поддерживал её затылок и языком облизывал и втягивал её приоткрытые губы.

Её помутневший взгляд был растерянно устремлён вверх, голова запрокинута. Каллиан на миг остановился и томным взглядом медленно провёл пальцами по её припухшим губам.

— Так… что ты хотела сказать?

Астерил затуманенными глазами смотрела на его гладкую переносицу и губы. Она не могла сосредоточиться. Словно околдованная, она ответила:

— О гамосе.

— О гамосе?

— Он сказал, что устроит для нас гамос.

Он, казалось, пытался понять, что это значит. У Кетонов такого слова нет.

— О свадьбе.

Глаза Каллиана расширились от слов, что она выдохнула, трепеща всем телом.

— И вот я представила себе это… и сердце так забилось.

Каждый год в сезон земли в Дельфах проходит праздник Дафны, в котором может принять участие любая пара, заключившая гамос в Афродисиасе.

Новобрачные могли попросить благословения у сивиллы, которая руководила праздником. Сивилла выбирала одну-единственную пару из множества и лично отводила её в святилище, чтобы дать своё благословение.

— Сын старосты спросил, не хотим ли мы тоже заключить гамос, а потом поучаствовать в празднике Дафны. Я ведь говорила, что хочу встретиться с Пифией в Дельфах. Он сказал, что даже с обычными сивиллами встретиться трудно, а Верховную жрицу Пифию последние три года и вовсе не увидеть, если не записаться заранее. Там, мол, очередь из членов царских семей и знати, у которых денег куры не клюют. Но если нашу пару выберут для благословения на празднике Дафны, то можно будет лично встретиться с Великой сивиллой, не уступающей Пифии. А если повезёт, то и сама Пифия может прийти и дать благословение.

Астерил обняла Каллиана за шею и привстала на цыпочки.

— В любом случае, сейчас важно вот что.

Запрокинув голову, Астерил замерла. Её лоб касался его кадыка. Она провела пальцами по его очерченному тенями кадыку.

— То, что вы только что ревновали.

— Ревновал?

— О чём вы думали, глядя на того мужчину? Прежде чем он мне понравится… что вы собирались сделать?

Каллиан перевёл взгляд на сына старосты.

На миг разум покинул его, и он представил, как одним рывком сворачивает шею этому нечестивцу, а затем сжимает кулак и раздавливает его голову, как арбуз. Но, поразмыслив, он понял, что это тело отличается от тела Кетона. Такая сила ему недоступна.

— Я бы убил его.

Он пристально посмотрел на неё.

— Потому что подумал, что он похитил твоё сердце.

Астерил с серьёзным лицом растерянно уставилась на него.

— Будь то Кетон или человек, мужчины рядом с тобой, кроме меня, быть не должно. Разве не так, душа моя?

Так спрашивали его глаза, в то время как губы говорили, что убить сына старосты – это само собой разумеющееся.

Внезапно она вспомнила ту ночь, когда он, словно связывая, не давая сбежать, обнимал её и овладевал ею.

Грубое соитие, когда он затыкал ей стонущий рот, до боли сжимал грудь и втискивал в неё свою горячую, твёрдую похоть.

Когда она пыталась уползти на четвереньках, он хватал её за бёдра, тащил назад и с каждым хлюпающим звуком жадно втягивал воздух. «Попробуй сбежать. Каждый раз я буду ловить тебя».

Шлёп!

Её тело трясло так, будто его прибивали гвоздями, до тех пор, пока глаза не закатывались. Она чувствовала, как его дыхание становится всё более возбуждённым, когда он, словно в наказание, вбивался в неё.

Иногда его собственнический инстинкт, проявлявшийся, как татуировка, напоминал ей о том, кто он такой.

— Такая моя сторона ужасна для тебя?

Его голос, утонувший во мраке, прозвучал зловеще. Она покачала головой.

— Нет.

— Не страшно и не противно?

Его голос, от одного звука которого можно было впасть в экстаз, вопрошал низким шёпотом, словно он вот-вот готов был наброситься на неё.

— Нисколько.

— …

— А вы… станете презирать меня?

— Презирать? Тебя?

— Ведь простая смертная пытается завладеть всемогущим Кетоном.

Он приоткрыл свои алые губы и прошептал: «Наивная моя, словно полевой цветок, ты ничего не знаешь. Ты всё ещё подобна оленёнку, что резвился лишь в безопасном лесу».

— Ты даже не знаешь, что такое «завладеть».

— …

— Ты не знаешь, что я терплю. Не знаешь, чего желаю. Не знаешь, чего жаждет моя жажда обладания и одержимость в тебе. И лучше тебе не знать. Ибо самые вязкие желания, что скопились во мне, для тебя окажутся лишь чем-то жутким.

— Расскажите мне.

— …

— Расскажите всё, чтобы даже ваша тьма могла стать моей.

Его взгляд, казалось, пронизывающий её насквозь, опустился, прикрытый веками.

— Моё безумие порой видит тебя, кричащую, теряющую сознание и плачущую.

Его приглушённый голос стал ещё ниже.

— Видит тебя, возбуждённую, с закатившимися глазами и задыхающуюся от поцелуев, подобных удушению, и от садистских ласк во тьме.

Его голос, говоривший неторопливо, стал прерывистым от возбуждения.

— Видит тебя, укрощённую моими жестокими желаниями, обнажённую, обвивающую меня и молящую о любви. Видит тебя, рыдающую, безропотно покорённую моими прикосновениями, даже когда я не перестаю входить в тебя и изливаться, пока ты не потеряешь сознание, даже когда мы несколько дней и ночей без еды и сна только и делаем, что совокупляемся.

Казалось, её тело наливается влагой. Он шептал ей множество нежных слов, но… никогда ещё его необузданная похоть не ощущалась так откровенно.

— Теперь ты понимаешь, почему внешность Кетонов так прекрасна?

— …

— Потому что в голове у нас вот такое безумие. Для нас безумие – это как молния, что бьёт без разбора.

Астерил обвила руками шею Каллиана.

— В таком случае вы нашли себе подходящую пару. Моя голова тоже забита мыслями только о вас.

— Твоя? Какими же?

— Вообще-то, в последнее время я часто представляла себе наш гамос.

При этих словах на лице Каллиана отразилось недоумение. Казалось, он даже смутился от того, что её фантазии оказались не такими уж и чувственными.

И это было понятно. Она и сама ощущала внутреннее противоречие. Кто бы мог подумать, что она станет так цепляться за формальный обряд и формальные слова.

— Я представляла, как мы в красивых одеждах целуем друг друга перед множеством людей, даём клятву стать мужем и женой, а вы ради меня, ставшей вашей супругой, с готовностью склоняете голову перед моей матерью-царицей и сёстрами.

Выражение его лица становилось всё более странным.

— Мы вместе идём на агору, вы покупаете мне красивые украшения и ткани, а прохожие снова смотрят на вас, разинув рты. Но вы нежно держите меня за руку, шепчете слова любви, как барды, и улыбаетесь.

— Ты…

Каллиан провёл рукой по волосам Астерил, словно расчёсывая их. Возникло чувство, будто всю грязь, что скопилась в его мыслях, насильно смыли.

— Хочешь видеть меня ведущим себя, как человек?

— Что вы. Среди женатых мужчин таких, кто так обращается со своей женой, можно по пальцам пересчитать.

— Мне кажется, я и так уже себя веду подобным образом.

Астерил замерла, а потом, глядя в пустоту, произнесла: «А?»

— Правда?

— …

— Но это другое. Это, как бы сказать… очень по-Кетонски? Ах, не поймите неправильно. Если бы я встретила обычного человека, я бы о таком и не мечтала. Я представляю это именно потому, что вы – Кетон.

Каллиан на мгновение посмотрел куда-то за её плечо, а затем, словно приведя мысли в порядок, взглянул ей в глаза.

— Что нужно сделать?

— Для чего?

— Для этого… гамоса.

— Вы хотите? Провести гамос?

— Разве ты не мечтала обо мне, ставшем обычным смертным? Думаю, на денёк таким побыть будет не так уж и плохо.

Его тихий голос, прозвучавший над её головой, показался нежным, как звуки арфы в ночи.

— Каллиан!

Астерил радостно вскрикнула и обняла его за шею. Он, казалось, на миг удивился её реакции, но тут же убрал прядь её волос за ухо.

http://erolate.org/book/884/102773