Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 099

Глава 99

Голос Теодора, говорившего о ближайшем будущем, звучал на редкость тепло. Будто стоило им лишь оказаться в том саду, и все снова стало бы хорошо. Будто искалеченные, искореженные до такой степени, что их уже не срастить, застарелые чувства могли бесследно исчезнуть, позволяя им снова сиять, как прежде.

Теодор уверял, что у них еще есть надежда, но теперь в герцоге она видела лишь Хейли Мортон. И поэтому чувствовала, что это конец.

— Я давно хотела тебе кое-что сказать.

— Говори.

«Когда-то я хотела отдать тебе всю свою жизнь. Клялась любить без страха. Но после всего, с чем я столкнулась, от меня осталась лишь жалкая, пустая оболочка. Я любила тебя слишком сильно, поэтому позволила обращаться с собой подобным образом».

«А теперь я лишь надеюсь, что эта жалкая, слепая любовь хотя бы немного затмила тебе глаза».

— Прямо сейчас?

— Давай.

Она могла бы успокоить его ложью. Поклясться в любви, сладко прошептать, что останется рядом навеки, и умолять ослабить надзор. Сделать вид, будто и впрямь рада быть его любовницей. Но…

— Любить тебя… так тяжело.

Ложь и обман все равно быстро раскрылись бы. Она не была профессиональной актрисой, да и особым талантом ко лжи не обладала. Поэтому вместо этого ослепила его крупицей правды.

На губах Теодора застыла натянутая улыбка. Опершись о подлокотник дивана, он подался вперед и впился в ее сухие губы. Настойчиво и упорно. Он разомкнул ее застывшие, одеревеневшие губы и, проникнув внутрь, медленно увлажнил их. От тонкого стона, вырвавшегося из его горла, ей на мгновение захотелось зажать уши.

Сквозь пелену слез она смотрела на мужчину. На эти темно-синие, словно летнее море, глаза, от которых невозможно было отвести взгляд. На самоуверенное, изящное и прекрасное лицо узурпатора. Гордыня, проступившая на лице герцога, теперь была ей только на руку.

Ведь в конце концов эта гордыня заставит его потерять бдительность. Он решит, что человеческие чувства безграничны, станет пренебрегать ею и постепенно ослабит хватку. Ванесса крепко зажмурилась, чтобы скрыть дрожь в глазах.

Шанс будет только один.

* * *

Люди нескончаемым потоком хлынули на вокзал. Блэр нервно огляделся и посмотрел на карманные часы. 8:40. Если он ничего не путает, девятичасовой поезд до Бата — единственный на станции Линден.

— Мисс Ванессы нет в отеле. Пожалуйста, больше не звоните. Если герцог узнает…

— Нет в отеле? Тогда куда же она ушла? Постойте! Прошу, не вешайте трубку!

Услышав его отчаянный голос, собеседница на том конце провода вздохнула. Горничная замялась, но перед тем как повесить трубку, поспешно добавила:

— …Поезжайте на вокзал. В девять часов. Поезд до Бата.

Облегчение от новости про поезд было недолгим. Тревога и дурное предчувствие только нарастали. Причиной тому… вероятно, было анонимное письмо, полученное несколько дней назад.

«Передайте, что эти деньги я принять не могу, и верните их. Позаботьтесь о мисс. Она беременна. М.»

Потрепанное письмо со штемпелем портового города пришло два дня назад. На конверте не было ни имени, ни адреса отправителя. Внутри оказалась лишь приличная сумма наличными и эта записка, написанная на оторванном уголке газеты.

Беременная мисс и «М».

Мэри, прислуживавшая Ванессе в Глостере, Ванесса, страдавшая от тошноты, подозрительное исчезновение графа Сомерсета и горничная, бесследно пропавшая в тот же день… Если сложить все воедино, личность отправителя становилась очевидной. Хотя даже сейчас, примчавшись сюда на ее поиски, он все еще надеялся, что это лишь чья-то злая шутка.

Герцог Баттенберг объявил о помолвке. Если письмо не лжет, Ванесса родит бастарда. Но подруга его детства ни за что не допустила бы, чтобы на ее ребенка легло такое позорное клеймо. Для нее семья была чем-то вроде священного алтаря. Она ведь возлагала надежды даже на этого Уайетта.

Ту-у-у. Ту-у-у.

Под долгий пронзительный гудок на станцию, выпуская клубы пара, медленно въехал поезд. Блэр поспешно пробрался сквозь толпу к платформе. Ради Ванессы он был готов обыскать каждый вагон. Но, к счастью, едва поднявшись в поезд, он почти сразу заметил ее.

— Ванесса!

Проходившие по коридору пассажиры недовольно поморщились и покосились на него из-за громкого крика. На лице узнавшей его Ванессы тут же отразилась растерянность.

— Блэр? Ты здесь…

Она запнулась и с тревогой на лице быстро огляделась по сторонам.

— Какими судьбами?

— Срочные дела на юге. Это твое купе?

— А… да.

Спохватившись после неловкой паузы, Ванесса осторожно добавила:

— А твое?

— К сожалению, мое третье по счету. Рад нашей встрече. Слушай, мы можем немного поговорить? У Розалин скоро день рождения, и я хотел бы спросить у тебя совета.

День рождения давно прошел, да и они с Розалин еще в семь лет договорились не дарить друг другу подарки. Так что этот разговор был лишь отводом глаз для горничной. Ванесса наверняка это поняла.

— Говори здесь.

— Лучше перейдем ко мне. Удели мне время, пока твоя горничная разбирает вещи. Я хочу сохранить подарок в строжайшем секрете. Хочу устроить сюрприз.

«Ну пожалуйста, Ванесса», — добавил он с притворной улыбкой. Поколебавшись какое-то время, она все же кивнула.

— …Хорошо. Веди.

Блэр широким шагом прошел в свой вагон и ключом отпер дверь купе. Как только Ванесса осторожно прошла мимо него и села, он закрыл дверь. Некоторое время он смотрел сквозь щель в жалюзи на окне, проверяя, нет ли снаружи кого подозрительного. Затем сел напротив нее и сразу перешел к делу:

— Если ты собираешься бежать, я помогу.

Ванесса с бесстрастным лицом смотрела на свои колени. Ее лицо, осунувшееся со времени их последней встречи, выглядело отчаянно, как у человека, загнанного на край обрыва.

— Блэр, не понимаю, о чем ты. С чего бы мне бежать?

Он достал из-за пазухи письмо от «М» и протянул ей. Несколько раз перечитав короткую записку, Ванесса сжала листок в пальцах. Для того, кто прекрасно знал ее характер — она бы никогда не обошлась небрежно с чужой вещью, какой бы пустяковой та ни была, — этот жест был весьма красноречивым ответом.

— Я ничего об этом не знаю.

— Не надо так настораживаться, Ванесса. Я помогаю не из-за каких-то чувств к тебе. И не зову бежать вместе. В конце концов, мы…

Он с трудом заставил себя замолчать, оборвав сбивчивый поток слов. Как бы он ни торопился ее убедить, именно эту правду следовало скрыть. Он провел сухой ладонью по лицу.

— Розалин за тебя переживает. Постоянно, с тех пор как вы столкнулись на улице.

— …

— …И, как бы это ни прозвучало, мои чувства к тебе остались в прошлом, Ванесса. Я наконец понял, что это была лишь юношеская глупость.

Она не знала, сколько мучительного времени ему потребовалось, чтобы произнести эти слова вслух. Когда-то это чувство было таким сильным, что ради него он был готов пожертвовать всем. Было время, когда он желал, чтобы ее репутация была безвозвратно разрушена и она оказалась в полной изоляции. Ему казалось, что только тогда он сможет хотя бы взять ее за руку.

Если бы он смог остановиться в тот момент, когда осознал, что это чувство сродни жуткому монстру… Тогда никто бы не пострадал. Ни Розалин, ни Ванесса, ни он сам. Но это осознание пришло слишком поздно. Он тяжело вздохнул. И, посмотрев на Ванессу твердым взглядом, произнес:

— Поэтому, прошу, позволь мне помочь тебе как другу.

* * *

— Блэр, не ввязывайся в мои дела из неуместной жалости.

— Как я могу остаться в стороне? Ты хоть знаешь, как трудно сейчас достать билет на корабль? Большинство запланированных рейсов отменено, суда реквизируют для военных нужд. Остались разве что торговые корабли. Скоро начнется война.

Тихий шепот Блэра напомнил о реальности, на которую она изо всех сил старалась закрывать глаза.

— Герцог все это просчитал и подгадал время твоей поездки на юг. Он знает, что достаточно приставить к тебе всего одну горничную, и ты никуда не сбежишь. Куда бы ты ни отправилась в пределах страны, ты все равно останешься у него в руках… ты ведь сама это прекрасно понимаешь.

http://erolate.org/book/98/11953