Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 103

Глава 103

– Нет… подождите, подождите… Ваша светлость… прошу прощения.

Послышался испуганный вскрик и звук вырываемой из рук трубки. После короткой возни связь резко оборвалась. Кровь ударила в голову, но у него все равно вырвался смешок. Над наивностью юного Винчестера. «Над его поверхностным суждением, будто я для тебя — никто».

Он отдал ей буквально все. Все, кроме неизбежной оболочки герцогского титула. От своих самых низменных желаний до каждого вздоха, от кончиков пальцев до пят, голос, взгляд и даже мимолетную улыбку.

Неужели в его руках нет способа остановить отплытие этой девушки? У него было бесчисленное множество вариантов. Вариантов, позволяющих схватить Ванессу, сломить, растоптать, но заставить ее вернуться к нему.

Первое. Заявить на Ванессу Сирен Сомерсет как на похитительницу государственных тайн — это немедленно закроет ей выезд и приведет к аресту. Она свободно входила в его кабинет под его покровительством, косвенных улик хватит с лихвой.

Второе. Попросить военно-морского министра, и флот выступит без лишних вопросов. Если перекрыть вход в залив силами флота, суда в порту Дельта физически не смогут выйти в море. Их можно задержать минимум на три дня. В преддверии войны это безумие, но такой вариант можно было рассмотреть.

Третье. Потребовать от премьер-министра прямо сейчас объявить всеобщую мобилизацию. В тот же миг все суда Инграма перейдут в ведение военных. По закону выплатят компенсации, но для частных компаний это станет катастрофой…

Четвертое. Ванесса не из тех, кто способен бросить то, что ей дорого. Слабости, о которых она сама ему рассказала. Девушка была на коротком поводке из-за одной лишь мысли, что некому будет ухаживать за могилами ее родителей. Что уж говорить о тех, к кому она привязалась? Как насчет щенка, которого она заботливо вырастила и отдала садовнику? А леди Розалин?

– С кем вас соединить? – ласково спросила телефонистка, когда он некоторое время промолчал с трубкой в руке.

Теодор не ответил, лишь медленно и тяжело выдохнул.

«До какой степени жестокости мне придется дойти, чтобы удержать тебя? Каким еще чудовищем я должен для тебя стать?»

Сколько бы ни прокручивал это в голове, он не видел предела, и от этого на миг стало страшно.

– Ваша светлость?

— …Подожди, Молли.

Мужчина прижал сухую ладонь к пульсирующим глазам. До шести часов, когда разрешат отплытие, оставалось чуть больше пятнадцати минут, поэтому действовать нужно было прямо сейчас. И все же сделать выбор было непросто.

Среди всех этих бесчисленных, не знающих границ вариантов не было ни одного, который не причинил бы Ванессе боли.

— …

Что бы он ни выбрал, ее все равно притащат к нему — физически или морально растерзанную. Учитывая чувство предательства, которое испытывал, это было бы закономерным итогом, но после такого их отношения покатились бы в бездну. Словно загноившаяся рана, они бы только истекали гноем взаимных упреков и ненависти. И тогда он представил, как в конце концов эта девушка отворачивается от него.

«И все же, какая разница? Как бы ни сломалась ее душа, тело Ванессы все равно будет в моих руках. Достаточно возвести вокруг нее неприступную стену и запереть в уютной тюрьме, откуда она даже не помыслит сбежать. Пусть даже для этого придется завязать эти прекрасные глаза, сковать язык и заткнуть ее маленькие уши».

На это у него с лихвой хватило бы и власти, и средств.

— Как же мне все это осточертело!

В памяти вдруг всплыл протяжный плач. Синяки, пестрыми пятнами покрывавшие тело, и жестокие слова, что ранили сильнее побоев. Воспоминания о тех временах, когда любви не было, но раз он ее любил, ей казалось, что она обязана терпеть все.

— Твой отец — чудовище, Теодор. Когда я смотрю в твои синие глаза… мне становится жутко.

В чем-то проницательность покойной матери оказалась верной. Точно так же, как его отец, он прибегнул бы к самым низким методам, чтобы удержать женщину. Держал бы ее силой, пока она в слезах отбивалась бы, и вколачивал бы ее в постель, как пес… Одно лишь представление об этом было омерзительно. Его затошнило от того, что он хотя бы на миг допустил подобную мысль.

— …

В тот момент, когда понял, что не сможет пасть на такое дно, решение, по сути, было принято. Едва-едва, с величайшим трудом он признал это, призвав на помощь всю свою выстроенную годами гордость и благоразумие. Эту связь лучше оборвать сейчас.

Пока эта девушка не стала для него чем-то действительно незаменимым. Пока все, что он ей отдал, еще можно вернуть. Пока все это еще можно остановить.

Пока он и впрямь не превратился в чудовище.

– Вы в порядке? Могу ли я чем-то помочь?

— …В порядке.

– Если хотите… я могу зайти к вам в кабинет…

— Перезвоню позже.

Ответив так, словно отмахиваясь от назойливой проблемы, Теодор положил трубку. Откинувшись на спинку кресла, он уставился на карманные часы. Оперев локоть о подлокотник и подперев подбородок тыльной стороной ладони, следил взглядом за минутной стрелкой. До шести часов, когда снимут запрет на выход из порта, оставалось всего около пяти минут.

— …

Казалось, сквозь пальцы, сжимавшие часы, струится мягкий золотистый песок. Иллюзия, но ощущение было настолько живым, словно все происходило наяву.

Он напоминал и волосы Ванессы, и золотую пыль, кружившуюся на складе, и сияние ее кожи в лучах полуденного солнца. Ясно было лишь одно: их лето подошло к концу. Завершилось так, чтобы уже никогда не вернуться.

— Сбежим?

Услышав внезапную галлюцинацию, Теодор чуть склонил голову. Расплывчатый силуэт улыбался — прямо как в тот день.

— Понятно. Ривер Росс, это ты хочешь сбежать?

— Допустим. А ты?

— Мне, пожалуй, будет сложно. Я же говорила. Даже если уйду, однажды придется вернуться.

Теодор горько усмехнулся — так, будто она и вправду стояла перед ним: «Да, Ванесса. Если я настолько тебе противен, что ради этого ты готова отказаться даже от собственной цели — значит, тебе и вправду нужно уйти. Вот так жестоко бросив и меня, и себя».

Бом.

С первым ударом часов у него перехватило дыхание. «Смогу ли я жить, больше никогда ее не видя? Обойдусь ли без ее тепла?..» В этот редкий миг, когда он ни в чем не был уверен, в горле внезапно пересохло. Стиснутые челюсти и уголки глаз мелко задрожали до боли.

Бом.

Каждый звук отдавался жестоким ударом. Он сжал карманные часы так сильно, что на тыльной стороне ладони вздулись синие жилы. Металл впился в кожу, выступила кровь. Она капала на пол — кап, кап, — но боли он не чувствовал.

Бом.

Хотелось заткнуть уши.

Бом.

Хотелось разбить часы.

Бом.

А может, передумать, пока не поздно? Позвонить морскому министру, удержать ее рядом, а потом потихоньку уговорить… Этот жалкий внутренний шепот звучал на первый взгляд убедительно. Ведь нет никаких гарантий, что они непременно повторят судьбу его родителей…

Бом.

Когда прозвучал последний удар, возвещающий о шести утра, Теодор медленно поднялся. Посмотрел в зеркало, перевязал галстук, вытер окровавленную руку и взял документы, принесенные для тщательного изучения.

Когда он выходил из комнаты, над ухом раздался звук, будто что-то вдребезги  разбилось.

Впрочем, возможно, ему это лишь показалось.

* * *

[У вас немного странное произношение на лантском.]

Глаза сотрудника службы безопасности, проверявшего документы, сузились. Ванесса подавила дрожь, выпрямилась и ответила, четко выговаривая слова:

[Наверное, это потому, что я долго жила в Инграме. Переехала туда совсем ребенком.]

[В связи с чем такое внезапное возвращение?]

[Маркиза Полиняк была ко мне благосклонна и пригласила к себе. А до этого… я жила под покровительством семьи маркиза Винчестера.]

[Служили горничной?]

[Да.]

Ложь лилась легко. Говоря на чужом языке, проще отстраниться от эмоций, к тому же ответы на эти вопросы она репетировала уже не раз. Сотрудник службы безопасности покрутил удостоверение в руках и вздохнул.

[В преддверии войны проверки стали строже. Не хотелось бы придираться к своим же гражданам, но придется немного подождать.]

Пока он делал пару звонков, Ванесса опустила глаза, стараясь не выдать своей тревоги.

Изначально она планировала не торопясь подделать документы. На самом деле ей не обязательно было срочно садиться на корабль. Достаточно было на время затаиться, купить удостоверение гражданки Эрмана, а когда с началом войны выйдет указ о депортации иностранцев — затеряться в их толпе и покинуть Инграм.

Поэтому все, что подготовил для нее Блэр, стало полной неожиданностью. По сравнению с ее собственным планом, нацеленным на банальное выживание, в его действиях чувствовалось даже некое изящество.

[Есть рекомендательное письмо?]

[Вот.]

Ванесса открыла сумку и протянула письмо с печатью семьи маркиза Винчестера. Наконец, на разрешении на въезд с глухим стуком отпечатался штамп. Офицер улыбнулся и протянул ей документы.

[Добро пожаловать на родину, Ванесса Ривер.]

http://erolate.org/book/98/11957