Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 114

Глава 114

Выдался на редкость ненастный день. Ванесса, поплотнее запахнув воротник правой рукой, прибавила шагу. Сегодня странности происходили одна за другой. Трамвай остановился задолго до нужной станции, а на улицах было явно многолюднее обычного.

Она не знала наверняка, что происходит, но в воздухе висела звенящая тревога — казалось, вот-вот что-то грянет. Крепко вцепившись в сумку, Ванесса поспешила домой.

[Ванесса!]

Услышав знакомый голос, она рефлекторно остановилась. В тот же миг из темного переулка выбежала девочка и изо всех сил обхватила ее за ноги. Толчок был таким сильным, что Ванесса пошатнулась и едва не отступила на пару шагов. Со смесью растерянности и радости во взгляде она приобняла ребенка за плечи и посмотрела туда, откуда та прибежала.

[Анна? Почему ты ушла так далеко от дома?]

[Ванесса… Это и правда ты…]

[А где мадам Камий?]

[Я пошла за мамой, но она казалась такой занятой… поэтому я отпустила ее руку, и…]

Девочка посмотрела на нее снизу вверх большими карими глазами, полными слез. Анна была дочерью мадам Камий, хозяйки ломбарда на первом этаже их дома. Ванесса приглянулась девочке с первых же встречных кивков, а после того, как она пару раз заплела ей косы, Анна и вовсе могла целыми днями сидеть у стеклянной двери лавки, дожидаясь, когда та пройдет мимо.

Ванесса опустила сумку и обеими руками сжала холодные ладошки Анна. Видимо, девочка долго блуждала по улице — она была пугающе холодной.

[Давай сначала пойдем домой.]

[Угу.]

Анна шмыгнула носом и послушно взяла ее за руку. То, что ребенок стал так непринужденно к ней тянуться, было во многом заслугой Жака Маршаля. Как оказалось, мадам Камий с дочерью приходились ему родственницами по материнской линии.

Иногда, по поручению маркизы, Жак провожал Ванессу. Так они начали здороваться с хозяйкой ломбарда, и постепенно между ними завязалось знакомство. Узнав, что Ванесса работает гувернанткой, мадам Камий, похоже, сочла ее надежным человеком. Она частенько оставляла Анну на нее, а в знак благодарности щедро одаривала свежеиспеченным хлебом, овощами или качественным оливковым маслом.

«Но что же все-таки стряслось?»

Ванесса с тревогой оглядела улицу. Как бы сильно ни спешила мадам Камий, она ни за что не бросила бы Анну одну. Заметив посерьезневшее лицо Ванессы, девочка тоже забеспокоилась и зашевелила пальчиками в ее руке.

[Ванесса, у тебя опять болит живот?]

[Живот? Нет, Анна, сегодня все хорошо.]

[Мама сказала, что из-за малыша тебе тяжело за двоих. Если будет очень больно, можешь опереться на меня.]

[Какая же ты у меня умница.]

Ванесса улыбнулась и погладила вьющиеся каштановые волосы Анны. Видимо, девочка хорошо запомнила, как в прошлый раз забралась ей на спину и как мадам Камий отчитала ее за это до слез.

[Послушай, а можно я побуду у тебя? Только пока мама не придет.]

[Хм, даже не знаю.]

То ли от холода, то ли от страха плечи девочки мелко дрожали. Чтобы отвлечь Анну, Ванесса сделала вид, что всерьез задумалась, и многозначительно хмыкнула.

[У меня сегодня так много дел.]

[Но одной мне страшно…]

[Если пообещаешь помочь мне испечь печенье, я подумаю.]

[Ура! Согласна! Я буду очень-очень стараться!]

От наконец-то улыбнувшейся девочки пахло холодной уличной пылью. Ее светло-каштановые волосы, еще утром аккуратно причесанные, теперь спутались, а лента совсем развязалась. Дома нужно будет сразу искупать ее в теплой воде и дать подогретого молока с печеньем.

А если мадам сильно задержится, в кастрюле еще оставалось немного капустного рагу, которое она недавно пробовала приготовить… Перебирая в уме, чем бы накормить ребенка, Ванесса крепко сжала маленькую ручку Анны.

[Ну, пошли.]

Ванесса замедлила шаг, подстраиваясь под короткие шажки девочки, и постаралась унять растущую из-за толпы тревогу. В любом случае, до дома оставалось совсем немного.

Они как раз протиснулись сквозь грубую толпу и свернули на знакомую улицу, когда сзади раздался громкий звон велосипедного звонка. Ванесса рефлекторно обернулась. К ее удивлению, прямо на них на велосипеде мчался Жак Маршаль. Заметив их, он высоко поднял руку.

[Мадемуазель Ривер! Анна!]

[Месье Маршаль?]

Он бросил велосипед прямо на улице, едва не швырнув его на землю, и поспешил к ним. Его лицо, совершенно спокойное еще около часа назад, когда они прощались в особняке, теперь было белым как мел.

[Ах… Какое счастье… что вы здесь. Я на всякий случай…]

Подойдя к ним, он, бледный и тяжело дышащий, оперся руками о свои колени. А затем резко вскинул голову и схватил Ванессу за запястье.

[Вам нельзя… нельзя сейчас здесь оставаться. Нужно срочно идти домой.]

С этими словами он подхватил Анну на свободную руку и решительно зашагал вперед. Ванесса, опешив, послушно пошла за ним, с недоумением глядя на мужчину.

С тех пор как узнал о ее беременности, Жак относился к ней с особой осторожностью, а сейчас вел себя так, будто совсем лишился рассудка. Ей не хотелось в это верить, но в голову приходила лишь одна причина, по которой месье Маршаль мог так поступить.

[Вы, должно быть, сбиты с толку, но объяснения потом. На площади собираются беженцы. У нас нет времени.]

Он был прав. За спиной Жака Маршаля было видно, как на улицу высыпает толпа. Все казались крайне разъяренными, в руках они несли плакаты и перепачканные краской куски ткани. Троица в спешке взбежала по лестнице дома.

Ввалившись внутрь и заперев дверь на засов, Жак Маршаль сразу же закрыл открытую дверь на террасу и плотно задернул шторы. Он широкими шагами обошел тесное помещение, тщательно проверяя, нет ли лазейки для вторжения. А затем тяжело произнес:

[У меня послание от маркизы. Она сообщила, что все занятия на этой неделе отменяются. И передала, что как минимум до завтрашнего полудня на улицу лучше не выходить. Иначе можете оказаться втянутыми в беспорядки, устроенные разъяренными беженцами.]

[Бе… беженцы? В Амьене?]

[У городской стены в восточной части их собралось уже порядочно. Судя по всему, Эрман все-таки вторгся в Рабию на рассвете два дня назад. Раз уж премьер-министр вот-вот изменит свою прежнюю позицию и объявит об отказе от нейтралитета…]

[Значит… значит, это и правда…]

Ванесса с трудом прикрыла рукой губы, дрожащие так, словно она вот-вот сорвется на крик. Как бы ей ни хотелось это отрицать, смысл происходящего был очевиден. Жак Маршаль тяжело кивнул, словно прочитав ее мысли.

[Да. Вскоре война охватит всю страну.]

* * *

В отличие от Амьена, который перевернула вверх дном неожиданная весть о вступлении в войну, высшее общество Инграма встретило ее в относительно спокойной обстановке. Аристократические семьи охотно отправляли на фронт своих сыновей, за исключением наследников, а те, у кого не было других сыновей или наследника, соглашались выплачивать огромные суммы на военные нужды.

Босые мальчишки-чистильщики обуви, носясь по переулкам, размахивали добытыми где-то газетами и надрывали голоса:

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск!

— Свежая газета всего за полпенса!

— Война! Война началась! Вторжение Эрмана привело к войне!

Три часа дня. В соответствии с объявленным премьер-министром приказом о всеобщей мобилизации работа всех промышленных предприятий Инграма была остановлена. Они немедленно перешли на производство товаров первой необходимости и военных припасов. Колонны армейских грузовиков начали занимать дороги, по несколько раз на дню перевозя добровольцев в военной форме в порт и учебные лагеря для новобранцев.

В авангарде этих событий оказался Баттенберг. По требованию короля герцог согласился переоборудовать часть своих заводов для производства военных припасов. В каждом порту один за другим на его личные средства открывались госпитали и лазареты.

Технологии военной промышленности, в которые герцог негласно инвестировал все это время, целиком обратились в государственную мощь Инграма. Солдатам быстро выдали новейшее оружие, качество армейского снабжения также улучшилось. Когда горожане воочию убедились в его заслугах, влияние имени Баттенберга возросло еще больше.

Даже самые радикальные газеты, прежде осыпавшие нападками представителей эрманской крови, заполонивших высшее общество Инграма, теперь либо хранили молчание, либо восхваляли последние шаги герцога.

За одним исключением. За исключением человека, которого называли самим Инграмом.

— Как ни крути, ты явно спятил.

Король Инграма сверлил герцога свирепым взглядом.

— Что? Добровольцем на Западный фронт? Отправиться на войну без помолвки, да еще и служить на самой передовой?

— …

— Решил стать пушечным мясом? А? Твоя жизнь ничего не стоит? Или у Баттенбергов по три-четыре жизни в запасе?

— …

— Отбросив все остальное! Где ты видел идиота, который выпустит за границу человека, все еще способного попросить политического убежища?! Без какой-либо подстраховки!

Чем больше король говорил, тем сильнее разгорался его гнев. Словно с каждой секундой он все яснее осознавал, насколько абсурдна просьба герцога.

http://erolate.org/book/98/11968