Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 127

Глава 127

В серых, еще блестящих от слез глазах вспыхнула решимость. Ванесса проигнорировала и протянутую герцогом руку, и его вопрос, молча собрав остатки картошки и хлеба обратно в бумажный пакет. Она поднялась с земли без чужой помощи и отряхнула грязь с одежды.

— …

Вот бы снова сбежать. Навсегда, туда, где он ее не найдет… Но банка детской смеси в руках Теодора служила надежным поводком. Ванесса крепко прикусила губу, подавляя нарастающую тревогу. А затем протянула руку — так, словно только сейчас заметила его присутствие, — и произнесла:

[Спасибо, что помогли собрать.]

При этих словах герцог едва заметно поморщился.

— Значит, это правда твое.

Ванесса с трудом подавила дрожащий вздох. Ей совершенно не хотелось развеивать его заблуждения. Уж лучше пусть уйдет, оставаясь при своем ошибочном мнении. Пока не узнал о Клоде. О том, что она родила от него ребенка…

При мысли о сыне ее охватила невыносимая паника. Ванесса снова протянула руку.

[Верните, пожалуйста.]

Показывать ему заштопанный рукав с заплаткой было невыносимо стыдно, но Ванесса гордо вскинула голову, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие. Наконец, после долгого, казалось, бесконечного противостояния Теодор тихо выдохнул.

— Если мой вопрос неуместен… что ж. Можешь не отвечать.

Его голос прозвучал неестественно спокойно. Но в глазах мужчины, бесстрастно смотревшего на нее, на мгновение мелькнул свирепый блеск.

— Только не веди себя так, будто мы чужие.

Ванесса растерянно посмотрела на него снизу вверх. В синих глазах Теодора бушевали эмоции, которых она не понимала. «Почему он смотрит на меня таким взглядом?» На этот внезапный вопрос отозвалось чувство, спрятанное глубоко в душе: «Неужели не понимаешь? Не понимаешь, почему он так себя ведет?»

«Не хочу знать».

Ванесса прикусила губу. Она не хотела снова становиться жертвой пустых надежд. Наивно вверить ему все свои слабости — с нее хватило и того раза, четыре года назад. Еще при рождении Клода она твердо решила: ее сын никогда не будет воспитываться как сын герцога.

Она не позволит людям называть мальчика бастардом или плодом измены. Она не хотела растить его в семье, где он завидовал бы законным сводным братьям и не смел бы называть отца отцом. Поэтому, чего бы ни хотел герцог, между ними больше не осталось неоплаченных счетов. Как и было оговорено в их контракте, он дал ей ребенка, а она вырастит из этого семени древо, совершенно от него не завися.

— …

Глядя на плотно сжатые, словно створки маленькой ракушки, губы Ванессы, Теодор вздохнул. Он вложил ей в ладонь банку, слегка помятую от хватки его пальцев.

По бледному лицу девушки быстро разлилось облегчение. Будто она, наконец-то, выпуталась из неприятностей. Будто все это время она покорно позволяла удерживать себя на месте только из-за этой смеси. Поразительная расчетливость.

[Спасибо.]

Она коротко поклонилась и прошла мимо. Ее взгляд был равнодушным — в нем больше не было ни слепой преданности, ни отчаяния, ни влажных от жалости слез, как раньше.

В этот миг Теодор сам не заметил, как перехватил Ванессу за запястье. И резко развернул ее к себе.

— Ванесса, нам нужно поговорить.

Его голос звучал настолько взволнованно, что Теодор сам с трудом верил, что это говорит он.

— И брось, ради бога, этот проклятый официальный тон.

Только тогда Ванесса посмотрела ему прямо в глаза. Чувство, мелькнувшее в светло-серых радужках, было, пожалуй, ближе к страху. Она дернулась, пытаясь высвободить захваченное запястье.

[Отпустите.]

У него вырвался горький смешок. Чувства притупились со временем? Лишь отголоски прошлого? Стоило встретиться с ней лицом к лицу, и он понял: все не так. Он лишь насильно подавлял их в себе. Потому что, как ни бейся, ею не завладеть, эту жажду не утолить. Но стоило лишь вот так прикоснуться к ней, как все вспыхнуло с новой силой.

— …

«Твое дыхание, твой голос, твой взгляд и малейшее движение лица — каждая мелочь отзывается во мне так, что я готов сойти с ума, а ты смотришь на меня с таким ужасом».

Его охватила безысходность. Глаза, когда-то сиявшие при виде него, бескорыстное тепло, ясная улыбка — все исчезло. Между ними совсем ничего не осталось. И он даже не представлял, с чего начать и как все вернуть.

Ему хотелось просто сжать в объятиях это маленькое тело. Сплести свои пальцы с ее хрупкими пальцами, до упоения вдыхать запах ее кожи. Не потому ли, что последние четыре года его жизнь была слишком аскетичной? Сдерживая вспыхнувшее, словно пожар, вожделение, он почувствовал, как на шее вздулись вены. Теодор сглотнул, и выпирающий кадык болезненно дернулся.

— …

Он ждал, пока схлынет этот порыв. Впрочем, это мало помогало: даже биение пульса под его ладонью нестерпимо будоражило.

— У меня накопилось много вопросов, Ванесса. И так много слов, которые я хотел сказать, когда снова тебя увижу.

Теодор раздраженно откинул со лба растрепанные черные волосы. Его глаза, в которых плескались эмоции, вновь устремились на Ванессу и сверкнули в полумраке.

— Если не хочешь слушать, я оставлю все при себе. Это не к спеху. Но для начала перебирайся в резиденцию Инграма.

Подбирать слова ему давалось нелегко. Тем более после четырех лет на передовой, где язык огрубел, привыкнув лишь отдавать приказы.

— Делегации скоро сядут за стол переговоров, но война все еще идет, и до настоящего мира далеко. Под защитой военных тебе будет безопаснее всего.

— …

— В вопросах твоей безопасности я не пойду на компромисс. В остальном — выполню любые твои условия.

— …

— Ванесса.

Молчание затянулось, и Теодор с тревогой позвал ее по имени. Ванесса крепко зажмурилась, ее веки мелко дрожали.

Его тепло обжигало так же, как четыре года назад, и, как назло, даже его сегодняшняя одежда напоминала об их самых счастливых днях. От одного лишь того, что он сжимал ее запястье, сердце колотилось до жалкой боли.

Казалось, стоит открыть рот, и чувства, подступившие к самому горлу, вырвутся наружу. Она сдерживала их, процеживая дыхание сквозь зубы. Терпела, терпела, терпела, пока не дошла до предела. И тогда эмоции, плескавшиеся у самых губ, с трудом превратились в слова:

— То, что ты так ведешь себя… мне неприятно.

К счастью, голос не дрогнул. Сделав глубокий вдох, Ванесса продолжила уже более ровным тоном:

— Наши отношения закончились четыре года назад.

Уголок его губ изогнулся в усмешке.

— Закончились? Ты правда так думаешь?

— …

— Впереди мирные переговоры. Внимание военных корреспондентов и всего мира будет приковано к этому городу. До сих пор тебе удавалось скрывать свою личность, но среди журналистов Инграма есть те, кто знает тебя в лицо.

— Знают… меня?

— Есть фотографии. Оригиналы пленок я изъял, но журналисты их уже видели. То, что кто-то раскроет твою личность — лишь вопрос времени. И когда это случится, как бы ты ни отпиралась, все решат, что наша связь не прерывалась.

— …

Ванесса смотрела на него, слегка прикусив губу. Кажется, теперь она понимала, к чему он клонит. Проблема была именно в том, что они находились в Амьене. Как и говорила Мейбл, война подозрительным образом обходила этот город стороной.

Связывать это с герцогом было бы, пожалуй, преувеличением. Очевидно, что это простое совпадение. Но она прекрасно представляла, какие небылицы могут нафантазировать любители сплетен.

— А когда люди начнут так думать, в это поверят и враги Инграма. В то, что ты — моя слабость.

— …

— Твоя фальшивая личность больше тебя не защитит, Ванесса.

И в этот момент Ванесса поняла, чего добивается этот мужчина.

— Значит, с самого начала это было твоей целью. Заставить меня переехать в резиденцию Инграма.

— …

— Поэтому ты явился сюда нарочно. Напоказ надел офицерскую форму Инграма, чтобы все видели. Чтобы не оставить мне иного выбора, кроме как перебраться к вам.

Ванесса ненадолго замолчала, а затем издала опустошенный смешок. В этом звуке слышались подступающие слезы.

— Но зачем?

— …Что?

— Тебе снова понадобилась любовница?

Ванесса посмотрела на него прямым взглядом. Ловко. Шаг за шагом оборачивая ситуацию в свою пользу. Возможно, для дельца это и выдающееся качество, но именно поэтому верить ему было еще сложнее. Ванесса горько усмехнулась.

— А ты, кажется, совершенно не изменился. Как можно при первой же встрече начинать с угроз?

— Если это прозвучало как угроза, то у меня не было таких намерений.

Ванесса коротко рассмеялась. Она больше не хотела страдать. Хотела показать этому мужчине, что никто больше не сможет причинить ей боль. Но даже просто смотреть в лицо герцогу уже было мучительно.

Старая рана, которая, казалось, давно покрылась коркой, снова вскрылась. Скопившаяся внутри кровь хлынула наружу, источая запах гнили. Стиснув зубы, Ванесса вырвала свое запястье из его хватки. Эмоции, опередив разум, исторгли крик:

— И как же я, по-твоему, должна была это воспринять?!

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Хотел, чтобы я мог тебя защитить. И…

Он на мгновение замолчал.

— Я скучал по тебе, Ванесса.

Скучал. Эти слова прозвучали предельно искренне. Ванесса молча посмотрела на него снизу вверх, ее глаза мелко дрожали.

— …

Он был все так же хорош собой. Черные волосы с синеватым отливом, словно воронье крыло, темно-синие, цвета морских глубин, глаза, совершенная красота, будто кропотливо вылепленная мастером. Раньше, когда они встречались взглядами, ей нравилось видеть в них свое отражение.

Но теперь все было иначе. В его глазах отражалась лишь девушка, ставшая жалкой из-за войны. Та, чье богатство, молодость и красота уже не те, что прежде. И в этот момент все снова стало предельно ясно.

Герцог уже был женатым мужчиной. Какие бы сладкие речи он ни произносил, этот факт оставался неизменным. Возможно, ему просто захотелось еще раз заполучить женщину, которой он однажды уже поиграл.

Из любопытства или, как раньше, просто ради забавы обманывая ее. Принимая любой угодный ему облик, словно дьявол. Ванесса, до этого пристально смотревшая на Теодора, опустила взгляд в пол и отвернулась.

— Я для тебя… по-прежнему легкая добыча, да?

Он взял ее за подбородок и заставил поднять опущенную голову. Так, словно то, что до сих пор он ни к чему ее не принуждал, тоже было лишь его выбором.

— Тебе так кажется?

Глухой, севший голос мужчины прозвучал на удивление болезненно. Лицо Теодора, лишенное каких-либо эмоций, казалось изможденным и тревожным. От этого становилось еще страшнее. Ведь закрадывалась мысль, что, возможно, это и есть его истинные чувства.

— Будем считать, что я не слышала твоего предложения. Моя семья — лантцы, и теперь я тоже одна из них.

— …Семья?

— Поэтому отпусти меня. Пока те враги, о которых ты говорил, нас не заметили.

Ванесса со злостью посмотрела на Теодора влажными от слез глазами. Это был худший из моментов. Она никогда не хотела, чтобы их встреча произошла вот так.

Ей хотелось, если они когда-нибудь встретятся, держаться с достоинством. Она надеялась, что это будет момент, когда она убедится: герцог больше не сможет помыкать ею. А не вот так — беспомощно ломаться.

Единственная слеза, которую девушка с трудом сдерживала, скатилась по бледной щеке. В этот миг лицо Теодора болезненно исказилось.

— …

Как только хватка на запястье ослабла, Ванесса изо всех сил вырвала руку и бросилась бежать. Всю дорогу до самого дома горячие слезы текли по ее щекам.

Какое счастье, что она сохранила записку от Блэра, переданную маркизом Полиняком. Вернувшись домой, Ванесса собиралась немедленно написать ему. Попросить найти корабль, чтобы покинуть Амьен, покинуть Лант. И…

— Я скучал по тебе, Ванесса.

Она до боли зажала уши руками, словно пытаясь прогнать этот голос.

http://erolate.org/book/98/11981