Чун Хуа посмотрела на Сяо Фана, вытирая рот небольшой тряпочкой. Он вёл себя так, словно ничего не произошло.
— Сяо Фан, ты не выпил лекарство, которое я для тебя приготовила, — сказала Чун Хуа.
— Спасибо, Чун Хуа. Как видишь, мне уже лучше.
Она не была так в этом уверена. Решила, что он не хочет его пить, потому что оно горькое.
— Хорошо. Но я уже его сделала, так что просто выпей.
Желудок Сяо Фана скрутило при мысли о том, что придётся снова пить горькое лекарство. Но поскольку Чун Хуа старалась для него, он не мог отказаться. Он выпил лекарство на одном дыхании.
Чун Хуа явно стала веселее, когда он это сделал.
— Как оно, хорошее?
— О, очень хорошо. Спасибо, Чун Хуа, — любезно ответил он.
Она не поверила ему, потому что он отвёл глаза и славно пытался избежать этого вопроса.
Сяо Фан заметил ее разочарование, поэтому встал и подошёл к ней.
— С каких пор ты перестала верить моим словам?
— Просто...Ты всегда говоришь, что хорошо.
— Хм, понятно, — Сяо Фан на мгновение задумался, а затем достал меч.
— Чун Хуа, взгляни на мой меч. Что ты об этом думаешь? — спросил Сяо Фан, протягивая ей клинок.
— Он выглядит как обычный меч. Лезвие очень острое, но просто меч, — ответила она, коснувшись острого края
— Несмотря на то, насколько обычным кажется меч, это один из самых сильных мечей в этой секте. Но ты мне говоришь, что это обычный меч?
Глаза Чун Хуа расширились от удивления. Она вновь посмотрела на «обычный» меч.
— Лучшие вещи в жизни не всегда приятны. Приятные же вещи не всегда эффективны. Ты обнаружишь, что бывают моменты, когда ты должна пожертвовать одним, чтобы достичь чего-то другого, — поучал ее Сяо Фан.
— Ах, как в тот раз, когда ты сказал мне, что я не должна судить о рыбе по ее способности летать.
— Ну, вроде того. Меч хорош, когда он может резать. И лекарство хорошо, когда оно может исцелять. Я стою сейчас перед тобой полностью здоровый, а ты все ещё думаешь, что я соврал тебе, когда говорил, что оно хорошее?
— Я поняла. В таком случае, я рада, что смогла помочь тебе выздороветь. Но у меня все ещё есть один вопрос: моё лекарство было горьким на вкус? — она прищурилась на него.
Сяо Фан был ошеломлён. Он слегка повернул голову и что-то пробормотал.
— Д-да, может быть. Но совсем немного, — он прокашлялся, словно пытался сказать ложь.
Она разочарованно надула губы. Сяо Фану оставалось лишь горько улыбнуться. Видя, в каком положении оказался ее сын, в диалог вступила его мать.
— Чун Хуа, можешь оставить нас на минутку? Я хотела бы кое-что сказать Сяо Фану.
Чун Хуа вышла из комнаты.
— Приятные вещи не являются правдой, истинные вещи не являются приятными...Так говорил твой дед.
— Он был мудрым человеком, и я многому у него научился, — честно ответил Сяо Фан. Однако его мать только погрустнела от этих слов.
— Возможно, но он все ещё наш враг. Да, он пощадил наши жизни, но он продолжает убивать бесчисленное количество таких, как мы. Ты не должен забывать, что он заставил твою бабушку сделать с твоими глазами. Если ты добр к своим врагам, то жесток к себе, — она попыталась прочесть ему настоящую лекцию.
Сяо Фан лишь покачал головой.
— У всех нас есть враги в этой жизни. Но ненависть делает нас невежественными и пристрастными. Так не должен жить благородный человек... Так не должна жить и ты.
Больше ничего не говоря, Сяо Фан сел на кровать, скрестил ноги и начал культивировать Инь Ци, которую она ему дала.
Слова сына свалились на ее подобно тонне кирпичей, упавших на голову. Она знала, что он имел ввиду ее отношения с его отцом — Патриархом. Это всегда было глубоко у нее в подсознании, поэтому у нее не нашлось слов, чтобы ответить ему.
Ранее в разговорах Сяо Фан начал замечать, что она называет Патриарха не по официальному титулу, а просто «отцом». Когда Сяо Фан ушёл из секты, его отец часто составлял ей компанию.
Ее очарование практически не влияло на него, так как он имел высочайший уровень развития. Он даже мог видеть с завязанными глазами, как Сяо Фан. Именно поэтому их времяпрепровождение вместе было искренним.
Они разговаривали, смеялись и хорошо проводили время. Все было настолько хорошо, что она даже попыталась переспать с ним, но он ее остановил. Раньше они были молодыми любовниками, но теперь стали серьёзными людьми. У него больше не было к ней чувств, и он знал, что и у нее их нет. Поэтому они относились друг к другу как друзья. Она все же была матерью его единственного сына. Хотя спать со своими друзьями были нормально в секте Двойного культивирования, но не в секте Божественного меча.
Он предал свою собственную секту, чтобы защитить ее, сражался против своего отца, чтобы спасти ей жизнь. И в довершение всего он дал Сяо Фану эликсир. Он сделал все это только для того, чтобы извиниться за то, что сделали его родители. Она больше не ненавидела его, но и не любила. С того дня она начала видеть его таким, как он и был на самом деле: хорошим человеком и великим Патриархом.
Хотя он был хорошим человеком, она больше не любила его. И ей хотелось, чтобы Сяо Фан знал об этом. Ей было грустно, потому что она хотела рассказать сыну о том, что она действительно чувствовала к нему. Но непохоже, что он чувствовал к ней тоже самое.
— Сяо Фан, я... — она прикусила язык.
У нее не хватило смелости признаться. Она думала, что была сумасшедшей только лишь потому, что думала особым образом о своём сыне. Поэтому она оставила его заниматься своими делами. Многозначительно посмотрела на него и закрыла дверь.
Хотя глаза Сяо Фана были закрыты, он все ещё мог видеть грустное выражение на лице своей матери.
— Что я делаю? — вздохнул Сяо Фан.
Она была самым красивым человеком, которого он знал. Он ничего не хотел больше, чем сделать ее своей женщиной. Он был так сосредоточен на самосовершенствовании, что непреднамеренно оттолкнул ее. Он чувствовал, что их отношения были неправильными, но не мог выбросить ее из головы.
Несколько часов спустя Сяо Фан закончил культивировать свою Инь Ци. Он знал, что недалек от следующего прорыва, но это его не обрадовало. Он предполагал, что сможет забыть о своей матери, когда будет самосовершенствоваться, но она все время находилась в его голове.
Как бы он не старался, он не мог забыть жалкое выражение лица своей матери.
«Может быть, я был слишком строг с ней?» — подумал он.
Хотя он ничего не сказал ей прямо, он заставил ее думать, что она должна любить не своего сына, а отца ребёнка. Однако действительно ли он этого хотел?
Он хотел очистить свой разум, поэтому вышел из комнаты только поздно вечером, чтобы культивировать своё тело. Но это было бесполезно. Он не мог выбросить ее из головы.
Ещё до того, как он успел закончить свою тренировку, он вернулся в комнату, чтобы попытаться уснуть, но обнаружил там Чун Хуа. Она ждала его.
— Чун Хуа, моя мать позволит тебе спать со мной сегодня вечером?
— Да, она сказала, что хочет побыть одна.
Сяо Фан разделся, забрался под одеяло и обнял ее. Чувствуя, как его обнажённое тело прижимается к ней, она уютно устроилась в его объятиях.
— Я скучаю по этому, Сяо Фан. Когда ты вернёшься в секту Чёрного рая, ты будешь думать обо мне?
Сяо Фан нежно поднял ее подбородок, а затем легко поцеловал в мягкие губы.
— Я буду очень по тебе скучать...Ты будешь не одна.
Почувствовав его руку на своём животе, она поняла, что он имеет ввиду. Он говорил не только об их ребёнке, он ещё и говорил о своей матери. Женщина, которая одним взглядом могла засесть в его голове.
— Твоя мать сказала мне, что ты поздний ребёнок. Она сильно на тебя жаловалась.
Обычные люди были беременными в течение 9 месяцев. Однако культиваторы были в этом состоянии от года до двух лет. Сяо Фан появился на свет только через 2 года и 4 месяца.
Его отцу было приятно осознавать, что ребёнок станет гением, однако мать Сяо Фана переживала большие трудности.
— Что бы ни случилось, я знаю, что моя мать позаботится о тебе, — утешил ее Сяо Фан.
Видя, что он серьёзно относится к ее страхам, она улыбнулась.
Затем она повернулась и зажала его член между своих бедер. Он стал твёрдым. Затем она провела им вдоль своей обнажённой щели, пока он не оказался пропитан ей. Ему было ясно, что она просила его войти.
— Разве мы не можем просто обниматься? — шутливо спросил Сяо Фан. Он поцеловал ее за ухом и начал ласкать ее груди.
— Вахаха, посмотрите, кто это говорит, — ответила она, направляя его твёрдый член в свою влажную, розовую пещеру.
— М-м-м.
У них была страстная ночь любви. В конце к ним присоединилась малышка Хай. Она целовала тело своей «мамы», в то время как в ее задницу заходил большой член ее «папы». Для них все было странно, но никто не стал ничего говорить. Все наслаждались процессом.
Посреди ночи, когда Чун спала, Сяо Фан все ещё бодрствовал. Он лежал с обеспокоенным выражением лица. В его голове был кто-то, кто сейчас был один и очень грустил из-за него.
Он неожиданно сел. Он знал, что должен сделать. И не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы сделать это.
Малышка Хай увидела, как он встал и подошёл к двери. Она собиралась последовать за ним, но он жестом велел ей остаться.
Было то, что он должен сделать один.
http://erolate.org/book/1004/116823
Готово:
