«Эй! Ты что себе позволяешь?!» — его голос, обычно такой спокойный, звучал резко и громко. Он сжал кулаки, его взгляд, полный негодования, был прикован к Эвану, который уже остановился в паре шагов от них, обернувшись с безразличным, даже слегка насмешливым выражением лица.
«Да расслабься ты, — парировал Эван на крик Тадано, его голос звучал нарочито спокойно, даже скучающе. — Делаю со своей девушкой что хочу.»
Прежде чем Коми успела инстинктивно отпрянуть, а Тадано — кинуться вперёд, его рука молниеносно схватила девушку за запястье. Железная хватка вмиг парализовала её попытки вырваться. Он грубо притянул её к себе, её спиной к его груди, и в тот же миг его голова наклонилась.
Его губы захватили её. Сначала это было просто жестокое, властное давление. Затем он разжал её губы силой и его язык, грубый и требовательный, вторгся в её рот.
Он целовал, захватывал, исследовал и владел. Его язык скользил по её нёбу, зубам, насильно обвивал её собственный, парализованный страхом и отвращением язык. В её ноздри ударил запах чужого мужчины. Она замерла, её тело окаменело от шока. Её широко открытые глаза, полные ужаса, смотрели прямо на Тадано, будто умоляя о помощи, о подтверждении, что это кошмар.
Тадано застыл на месте, будто его ударили обухом по голове. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Незнакомец… целует Коми. Насильно. Прямо на его глазах.
«Ублюдок!» — хриплый, сорвавшийся крик наконец вырвался из его горла. «Отпусти её! Не смей её трогать!!»
Ярость, чистая и слепая, придала ему силы. Он забыл о своей обычной осторожности и бросился вперёд, намереваясь оттащить негодяя. Но его кулак, летевший к лицу Эвана, был перехвачен в воздухе с лёгкостью, с которой взрослый ловит руку ребёнка. Пальцы Эвана сомкнулись вокруг его запястья, и следующее мгновение Тадано почувствовал, как его рука неестественно выгибается за спину, а колено ударяет под коленку, заставляя его согнуться от боли.
«Ай! Больно! Отпусти, ублюдок!»
Эван, всё ещё удерживая одной рукой цепенеющую Коми, а другой — скрученного Тадано, лишь вздохнул с преувеличенным раздражением.
«Успокойся ты. Я, кажется, просто ошибся. Спутав её со своей девушкой, — его голос стал примирительно-виноватым. — Я просто… э-э-э… немного выпил. Недоразумение. Расслабьтесь.»
Он разжал хватку, оттолкнув Тадано, и одновременно отпустил Коми. Она отскочила, как ошпаренная, её руки инстинктивно поднялись ко рту, будто пытаясь стереть следы вторжения. Всё её тело мелко дрожало, лицо пылало румянцем стыда, унижения и зарождающегося гнева.
Тадано, потирая онемевшее запястье, тяжело дышал. Его добрые глаза в очках сверкали холодной, несвойственной ему яростью. Он не поверил ни одному слову. Никакое опьянение не объясняло той целенаправленной жестокости в захвате, той холодной точности в движении.
«Ты несёшь какой-то бред, — прорычал он, вытаскивая из кармана телефон. — Не думаю, что это сойдёт тебе с рук. Я вызову полицию.»
Эван посмотрел на него, на его дрожащие пальцы, набирающие номер, и на Коми, которая, похоже, вот-вот расплачется или потеряет сознание от переизбытка эмоций. На его губах медленно расползлась широкая, ледяная усмешка.
«Ну что ж, — тихо сказал он. — Ты сам напросился.»
«STOP.»
Мир застыл. Тадано замер с поднесённым к уху телефоном. Коми стояла, закрыв лицо руками.
Эван спокойно подошёл к Тадано. Из инвентаря он извлёк стул с деревянной спинкой и катушку толстой нейлоновой верёвки. Он поставил стул рядом, усадил на него застывшее тело парня и начал работу. Верёвка плотными витками обхватила его грудь, прижав руки к бокам, затем ноги к ножкам стула. Работа была быстрой и профессиональной. Напоследок он достал из инвентаря кляп — резиновый мячик с кожаными ремнями — и водрузил его в открытый рот Тадано, туго закрепив ремни на затылке. Теперь парень был полностью обездвижен и лишён дара речи, превращённый в беспомощную куклу.
Затем он подошёл к Коми, всё ещё закрывавшей лицо. Он грубо отвёл её руки, взял её за плечи и развернул лицом к связанному Тадано. Он встал сзади неё, одной рукой обхватив её талию и прижав к себе, другой задрал её юбку до поясницы, снова обнажив её ягодицы в колготках и влажную, тёмную щель между ног.
«PLAY,» — произнёс он ей прямо в ухо, когда время ринулось вперёд.
Для Тадано реальность сменилась мгновенно и ужасающе. Одно мгновение он звонил в полицию, следующее — он сидит, плотно связанный, с резиновым шариком, распирающим рот, и видит, как тот самый негодяй держит его Коми. Он видит, как задирается её юбка, как оголяется её нижняя часть тела. Он видит, как Эван достаёт свой огромный член и начинает тереться им о её интимное место, о её киску.
«МММ-МММФ!» — дикий, заглушённый крик вырвался из его горла. Он рванулся всем телом, пытаясь разорвать верёвки. Но они лишь впились глубже в плоть. Стул затрещал, но выдержал. Его глаза, широко раскрытые за стёклами очков, наполнились невыразимым ужасом, бессильной яростью и слезами.
Коми, придя в себя, почувствовала жёсткие объятия, холодный воздух на обнажённой коже и толчок чего-то твёрдого и горячего между её ног. Её тихий крик, больше похожий на писк мыши, затерялся в городском шуме. «П-помогите…» — прошептала она, но её голос был так тих, что его услышал только Эван. Она пыталась вырваться, упираясь, но её силы были ничтожны по сравнению с его усиленной хваткой.
Эван не стал долго мучить её прелюдиями. Он плюнул на свою ладонь, смазал головку члена и без всякой нежности вошёл в неё спереди, одним глубоким, разрывающим толчком.
«А-ах!» — на этот раз её стон был громче.
Он начал трахать её, стоя, на глазах у её связанного парня. Его бёдра с силой бились о её ягодицы. Он трахал её в киску глубоко и методично, наслаждаясь каждой секундой её беспомощности, каждым её сдавленным всхлипом, каждым бешеным, заглушённым рычанием Тадано.
Затем он вытащил член, блестящий от её соков, достал тюбик смазки и, не выпуская Коми из объятий, нанёс щедрую порцию на её крошечный, тугой анус и на себя. Он приставил головку к колечку мышц и, преодолевая ожесточённое сопротивление, начал входить.
Коми закричала — тихо, но пронзительно. Это была агония. Её тело выгнулось, глаза закатились. Тадано рванулся так сильно, что стул с грохотом опрокинулся набок, и он рухнул на асфальт, продолжая бешено биться в верёвках, как пойманная рыба. Слёзы текли по его вискам, смешиваясь с пылью.
Но Эван был неумолим. Он вгонял себя в её узкий проход, миллиметр за миллиметром, пока не оказался внутри полностью. Боль была адской, но затем, по мере его ритмичных движений, смазка и её собственное предательское тело начали делать своё дело. Острые спазмы стали смешиваться с тупыми волнами чего-то другого. Её язык, ранее стиснутый, бессильно вывалился изо рта. Из её горла стали вырываться новые звуки — не только боли, но и чего-то тёмного, запретного.
«Аах… аах… м-м… нет…» — она стонала, её тело начало само по себе отвечать на насильственные толчки, её внутренние мышцы сжимались вокруг него уже не только от боли, но и от зарождающегося, извращённого удовольствия.
Эван ускорился, доводя и её, и себя до предела. Его пальцы впивались в её бёдра. Наконец, с низким рыком, он кончил, изливая поток семени глубоко в её прямую кишку, заполняя её до отказа.
Он вытащил свой член, и Коми, лишённая опоры, безвольно рухнула на асфальт рядом с опрокинутым стулом и своим парнем. Она лежала, судорожно дыша, из обоих её растянутых, покрасневших отверстий медленно вытекали густые белые капли, образуя лужицы на тротуаре.
Задание 7 выполнено. +25 минут времени.
Тадано, лежа на боку, смотрел на неё. В его глазах не осталось ни ярости, только бесконечная боль, опустошение и слёзы беззвучного отчаяния. Он мычал, пытаясь дотянуться до неё щекой, всем телом выражая желание её защитить, утешить, но не мог пошевелиться.
Эван, стоя над ними, оглядел результаты своего труда. И странное, почти чуждое ему чувство — не раскаяния, а скорее досадной неловкости — кольнуло его. Вся эта театральность, эти слёзы… Это было слишком.
«Кажется, я опять увлёкся и переборщил,» — пробормотал он. «Отмотка.»
Время рвануло вспять, до момента, когда гг шлепнул Сёко по попке. Они снова стояли втроём: разгневанный Тадано, дрожащая Коми и Эван с насмешливым лицом.
«…что ты творишь!» — только что закончил фразу Тадано.
Эван поднял руки в умиротворяющем жесте, его выражение лица сменилось на искренне-смущённое. «Простите, простите! Я честно… обознался. Совсем затуманилось в голове, клянусь, думал, что это моя девушка меня игнорирует. Да и это всего-лишь слабенький шлёпок. — Он сделал виноватое лицо. — Так что, давайте без обид, а я уже ухожу. Извините ещё раз. Совершенно не хотел вас тревожить.»
Он поклонился и быстро зашагал прочь, оставив пару в полном недоумении. Ярость Тадано поутихла, сменившись растерянностью. Может, он и вправду просто ошибся? Коми, всё ещё сгорая от стыда, робко потянула Тадано за рукав, давая понять, что хочет уйти.
Тадано, всё ещё хмурый, но уже без прежней агрессии, кивнул. «Ладно… Пошли домой.» Он бросил последний недоверчивый взгляд вслед удаляющейся фигуре Эвана, затем обнял за плечи дрожащую Коми, и они медленно побрели дальше, к дому Коми.
А Эван, свернув за угол, остановился. Усмешка вернулась на его лицо. Он не ушёл. Он стал тенью, бесшумно следующей за парой на небольшой дистанции. Ведь дом Коми Сёко был его следующей целью. Его там ждала следующая цель.
http://erolate.org/book/1028/119437
Готово:
