Эван наблюдал из тени за тем, как Тентен заканчивает очередную серию бросков. Её грудь тяжело вздымалась под белой туникой, на лбу выступили капельки пота, а бордовые штаны плотно облегали округлые бёдра. Она выглядела одновременно измотанной и полной жизни — и это сочетание заставляло кровь Эвана пульсировать быстрее.
Он перевёл взгляд на голографический список, задержавшись на одном из заданий.
— Пора, — прошептал он, щёлкая пальцами.
«Стоп.»
Мир замер. Тентен застыла в полуобороте к манекену, её рука всё ещё была вытянута для броска, тёмно-русые волосы разметались по плечам, а на губах застыло выражение сосредоточенности.
Эван медленно подошёл к ней, обходя со спины. В тишине остановленного времени он мог слышать только собственное дыхание и биение сердца.
— Задание 4, — прошептал он, касаясь пальцами её плеча. — Значит, поиграться с грудью и обкончать, с превеликим удовольствием.
Его пальцы скользнули к вороту её белой туники. Ткань была тонкой, почти прозрачной на просвет, и под ней угадывались очертания двух упругих холмиков. Эван начал расстёгивать пуговицы — одну за другой.
Первая пуговица открыла ключицы — нежные, изящные, с лёгкой впадинкой посередине. Вторая — ложбинку между грудями, тонкую линию, уходящую вниз. Третья — верхнюю часть правой груди, белую, гладкую, с едва заметными голубыми прожилками вен.
Эван замер, любуясь открывшимся зрелищем. Затем рывком распахнул тунику, обнажая её грудь полностью.
Она была прекрасна. Два упругих холмика, не слишком больших, но и не маленьких — идеально округлых, с розоватыми сосками, которые уже были затвердевшими из-за прохладного ветра. Ареолы были нежными, бледно-розовыми, с мелкими бугорками, которые так и хотелось коснуться языком.
Эван опустился на колени перед застывшей Тентен и взял её грудь в ладони. Пальцы утонули в мягкой плоти, чувствуя, как она пружинит, как соски упираются в его ладони. Он сжал их — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как её тело даже в остановленном времени отзывается на прикосновение.
Затем он наклонился и взял правый сосок в рот.
Губы обхватили твёрдый бугорок, язык начал кружить вокруг него — медленно, со вкусом, наслаждаясь каждым миллиметром нежной кожи. Он чувствовал её вкус — солоноватый от пота, с лёгкой сладостью, с привкусом мыла и цветочных духов. Его язык дразнил сосок, заставляя его твердеть ещё сильнее, затем его губы сомкнулись, и он начал сосать — ритмично, глубоко, так, будто пытался вытянуть из неё молоко.
Правая рука тем временем не останавливалась. Пальцы сжимали левую грудь, разминали её, находили сосок и слегка выкручивали его.
Эван переключился на левый сосок, не давая её телу опомниться. Его язык прошёлся по твёрдому бугорку, губы сомкнулись вокруг него, и он снова начал сосать — жадно, с наслаждением, заставляя её грудь покрываться мурашками.
Затем его губы спустились ниже, целуя нежную кожу между грудями, проводя дорожку из слюны от ложбинки до пупка. Он целовал каждый сантиметр её тела — ключицы, плечи, шею, возвращаясь снова к соскам, покусывая их, облизывая, сжимая пальцами.
Он играл с её грудью долго, с наслаждением, изучая каждый изгиб, каждую складочку, каждую родинку. Его руки и губы не знали устали — они ласкали, мяли, целовали, покусывали, заставляя её тело покрываться мурашками даже в остановленном времени.
Наконец, когда грудь Тентен раскраснелась, а соски распухли от его ласк, Эван отстранился и встал.
— А теперь, — прошептал он, расстёгивая штаны, — самое интересное.
Его член был твёрдым, пульсирующим, с каплей прозрачной жидкости на головке. Он встал перед Тентен так, чтобы его плоть оказалась прямо напротив её лица.
Рука сжалась вокруг члена, начиная двигаться — медленно, ритмично. Кожа скользила по коже, головка наливалась кровью, становясь тёмно-розовой. Эван смотрел на застывшее лицо Тентен — на её приоткрытые губы, на длинные ресницы, на сосредоточенное выражение — и чувствовал, как возбуждение нарастает.
Он ускорился. Дыхание стало чаще, мышцы живота напряглись. Член пульсировал в руке, головка набухла, и Эван почувствовал знакомое напряжение внизу живота.
Первый удар спермы пришёлся прямо на её губы — горячая, густая жидкость растеклась по нижней губе, капнула на подбородок. Второй — на щёку, оставляя белую дорожку на смуглой коже. Третий — на грудь, попадая прямо на сосок и смешиваясь со слюной, которую он оставил там раньше.
Эван продолжал кончать, направляя член так, чтобы сперма покрыла как можно большую площадь. Четвёртый удар — на вторую грудь, пятый — на шею, шестой — снова на губы, заставляя белую жидкость стекать по подбородку и капать на землю.
В итоге лицо Тентен было покрыто спермой — губы, щёки, подбородок, веки. Грудь блестела от белых полос, а между грудями образовалась небольшая лужица, которая медленно стекала вниз, к животу.
Эван отступил на шаг, любуясь своей работой. Тентен стояла перед ним — с распахнутой туникой, с обнажённой грудью, с лицом, залитым спермой — и выглядела как произведение искусства. Грязное, развратное, но невероятно красивое.
Он убрал член, застегнул штаны и принялся одевать её обратно. Пальцы застегнули пуговицы туники — одну за другой, скрывая раскрасневшуюся грудь.
Задание 4 выполнено. +18 минут времени.
Эван отступил на шаг, любуясь своей работой, и щёлкнул пальцами.
«Плэй.»
Время потекло снова. Тентен сделала шаг к манекену, занося руку для броска — и замерла.
Внутри неё всё взорвалось одновременно.
Губы, сжимающие сосок. Язык, кружащий вокруг ареолы. Зубы, покусывающие твёрдый бугорок. Пальцы, сжимающие грудь, выкручивающие соски, заставляющие её тело выгибаться от удовольствия.
Затем что-то горячее, густое, липкое на лице. На губах. На груди. Она не понимала, что это такое. Эта жидкость стекала по подбородку и капала на тунику.
— Что... — прошептала она, проводя пальцами по щеке. Пальцы стали липкими, белыми. — Что за...
Она опустила взгляд на грудь — и сквозь белую ткань туники увидела тёмные пятна. Сперма пропитала материал, прилипая к соскам, заставляя их твердеть от холода и влажности.
— ЧТО ЭТО? ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?! — закричала она, пытаясь стереть с лица сперму рукавом.
Её соски горели — они были красными, распухшими, болезненно чувствительными даже к прикосновению ткани. Грудь помнила чьи-то руки, чьи-то губы, чьи-то зубы. А лицо было покрыто чем-то липким, горячим, с резким запахом.
Соски пульсировали, а между ног было влажно.
— Что за чертовщина... — прошептала она, вытирая лицо дрожащими руками.
В этот момент из-за спины раздался голос.
— Эй, малышка.
Тентен обернулась — и увидела того самого парня, который смотрел на неё из тени. Он стоял в паре метров, улыбался лисьей улыбкой, а его глаза скользили по её телу с таким откровенным вожделением, что она почувствовала, как краснеет.
— Что тебе... — начала она, но не успела договорить.
Эван сделал шаг вперёд и звонко шлёпнул её по попке. Рука опустилась на правую ягодицу с такой силой, что тело Тентен качнулось вперёд, а звук удара разнёсся по всей тренировочной площадке.
«Шлёп!»
— АУ! — закричала она, хватаясь рукой за ушибленное место. Её глаза расширились от негодования. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!
— Не хочешь провести со мной спарринг один на один? — спросил Эван, его голос звучал спокойно, с лёгкой насмешкой.
— Спарринг? — Тентен выпрямилась, её лицо пылало от гнева. — Ну за то, что ты только что меня шлёпнул, я с удовольствием надеру тебе задницу, ублюдок!
Она вскинула руки в боевую стойку, её глаза сузились, а мышцы напряглись. Даже сквозь гнев Эван видел, как она прекрасна — разъярённая, с горящими глазами, с раскрасневшимися щеками, с грудью, тяжело вздымающейся под тонкой тканью.
Задание 5
Предложить спарринг, сразиться, раздеть и отшлёпать.
Тентен атаковала первой.
Её кулак просвистел в воздухе, целясь прямо в лицо Эвану. Удар был быстрым, точным, с вложенной чакрой — если бы он попал, то сломал бы челюсть.
Но Эван щёлкнул пальцами.
«Стоп.»
Мир замер. Кулак Тентен застыл в сантиметре от его носа. Он аккуратно отклонил корпус назад, уходя с линии атаки, и щёлкнул пальцами снова.
«Плэй.»
Кулак Тентен прорезал воздух там, где только что была голова Эвана.
— Что?! — она не поняла, как промахнулась, но не остановилась.
Следующий удар — ногой, целясь в корпус. Эван снова остановил время, отступил на шаг и возобновил его.
Промах.
— Как ты... — начала Тентен, но не успела закончить.
Эван контратаковал. Его ладонь опустилась на её попку.
«Шлёп!»
— АУ! — закричала Тентен, подпрыгивая на месте. — Да перестань ты, извращенец!
Она попыталась ударить его локтем в лицо, но Эван остановил время, обошёл её сзади.
«Плэй.»
И сорвал с неё тунику.
Ткань затрещала, поддаваясь, и белая туника упала на землю, открывая спину Тентен — гладкую, смуглую, с тонкой линией позвоночника, уходящей вниз, к поясу штанов.
— НЕТ! — закричала Тентен, прикрывая руками грудь. — ИЗВРАЩЕНЕЦ! НЕ СМОТРИ!
Но Эван уже остановил время снова.
Он подошёл к ней вплотную, развёл её руки в стороны, любуясь обнажённой грудью — раскрасневшейся после его ласк, с распухшими сосками, всё ещё влажными от спермы.
«Плэй.»
«Шлёп!»
— АУ! — Тентен подпрыгнула, когда время возобновилось. — БОЛЬНО, МОЯ ПОПКА!
Она попыталась ударить его ногой в пах, но Эван остановил время, перехватил её ногу.
«Плэй.»
И резко стянул с неё штаны.
Бордовая ткань сползла по бёдрам, открывая гладкую кожу, а затем — голую попку. Тентен стояла перед ним полностью обнажённой, прикрывая одной рукой грудь, другой — низ.
— НЕТ! — закричала она, чувствуя, как штаны падают к её ногам. — НЕ ДЕЛАЙ ТАК ИЗВРАЩЕНЕЦ!!
Она попыталась присесть, чтобы поднять их, но Эван подошёл к ней и шлёпал её снова и снова.
«Шлёп!»
— АУ!
«Шлёп!»
— ПЕРЕСТАНЬ!
«Шлёп!»
— БОЛЬНО!
Удар следовал за ударом. Ладонь Эвана опускалась на её ягодицы снова и снова, оставляя красные отпечатки. Попка Тентен горела, каждый шлепок заставлял её подпрыгивать и вскрикивать.
— УБЛЮДОК! — закричала она — ПОДОНОК! ИЗВРАЩЕНЕЦ!
Она стояла перед ним полностью обнажённой. Её грудь тяжело вздымалась, соски были красными и распухшими, попка — ярко-розовой от шлепков, а между ног блестели соки — её тело предавало её, даже когда разум сопротивлялся.
Задание 5 выполнено. +16 минут времени.
Эван отступил на шаг, любуясь ей.
— Ублюдок, подонок, извращенец! — её голос дрожал от гнева и унижения. — Даже не думай, что я так просто сдамся!
Она откинула всякий стыд — убрала руки от груди и от низа, выпрямилась и встала в боевую стойку. Полностью обнажённая, с красной попкой, с мокрой киской и с горящими от гнева глазами.
— Ну давай, — сказал он холодно. — Посмотрим, как долго ты ещё продержишься.
http://erolate.org/book/1028/119480
Готово:
