Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 77

Глава 77

Казалось, что среди компании из трех человек царит гармония и теплая атмосфера, они не знали, что из угла второго этажа пробивался зловещий свет.

А там стоял «Тысячеликая призрачная рука», который давно восхищался Хуа Хэмэй. Женщина даже не смотрела на него, а он тратил на нее все свои деньги. Спуская таким образом богатство своей семьи, он не мог получить даже улыбки красавицы или легкой мелодии.

Теперь, когда пришел слепой, она вопреки всем ожиданиям проявила к нему симпатию и даже играла с ним «Думы».

Он ревновал!

Он ненавидел!

Он не мог вынести, что женщина, которую он любил, так ярко и ослепительно улыбалась другому мужчине.

Звук лился, словно журчала вода.

«Тысячеликая призрачная рука» поклялся, что заставит его страдать, без возможности издать хотя бы звук.

Хуа Хэмэй не хотела останавливать свою цитру, она ускоряла темп. Юноша с флейтой не отставал от нее, гармонично аккомпанируя. Удовольствие от игры в унисон разбудило его спящее сердце.

Игра цитры и флейты делала жизнь счастливее…

«Молодой господин, дайте девушке передохнуть», - взяв двумя руками цитру, она вышла и через несколько минут вернулась, неся с собой пипу.

Пипа – это струнный музыкальный инструмент.

Флейта – духовой. Они хороши в гармонии.

Сначала Чжао Ифэн посмотрел на пипу, потом на флейту в руке Цзян Юйшу.

«Девушка, вы хотите сыграть на пипе?»

Хуа Хэмэй мило улыбнулась и поклонилась: «Девушка не так талантлива, но она кое-что умеет, чтобы не показаться в плохом свете».

Белые рукава мешались, и Цзян Юйшу откинул их назад.

«Девушка, Цзян не силен в игре на пипе и не умеет гармонично аккомпанировать ей. Даже не знаю, какую песню девушка сыграет нам на этот раз».

Руки Хуа Хэмэй обвились вокруг пипы, обнимая ее. Они обе были одиноки.

Однако всего лишь одно теплое слово снимает все страдания этого грешного мира.

Она была похожа на свою пипу.

Музыка рождалась из ее сердца и будто струилась потоками с высоких гор.

После стольких поисков.

Он наконец пришел…

Она отдаст всю свою ласку и нежность, даже если будет всего лишь мотыльком летящим на огонь свечи.

Она просто хотела стать ближе к нему.

«Молодой господин, девушка сыграет песню «Голос пипы», приглашаю вас оценить мою игру».

Женщина села прямо, обнимая пипу, которая наполовину закрывала ее лицо. Она использовала прием пиццикато, когда звук из смычкового музыкального инструмента извлекали не с помощью смычка, а щипком струны, отчего звук получался более глухим.

[Щипок и звучание}:

Голубая марлевая юбка рассыпалась по полу, танцуя в воздухе.

Вспомнились прошедшие годы, маленький дом, дождливая, холодная ночь.

{Сосредоточенное перебирание струн}:

Несбывшиеся мечты, как и увядшие листья остались далеко позади. Они выглядят красными и грязными.

В далеке звучат размеренные звуки барабанов и колоколов.

{Две мелодии сплелись в звучании}:

В воздухе клубятся остатки черного дыма. Издалека надвигаются сумерки.

Так было с незапамятных времен, но почему не видно солнца?

Холодный лазурный омут. Снег ложится белыми узорами.

{Бренчание}:

Когда он вернулся в этот раз, то был болен и пил один. Сердце ныло от любовной тоски, опутанное цепями безнадежности.

Если на небесах есть любовь, то она вечна. Яркая луна всегда будет светить для тех, кто не спит.

{Пиццикато (рваный звук)}:

Теперь слишком поздно что-нибудь говорить, остается лишь терпеть свою привязанность и платить за пролетевшие в мирской суете годы.

Осталась только пипа, которая может передать отчаяние сердца без слов.

Динь-дон и динь дон! Песня разносится по свету!

{Простой перебор струн}:

До сих пор ярки воспоминания о радостных встречах во снах.

Голос пипы звучит, теребя душу.

Конец обязательно наступит. Даже у винной чаши есть дно, так и ветер времени уносит блестящую привлекательность красавицы.

{Обертон (более высокий тон)}:

На яву или во сне любовь глубока или мелка. Глядя на горы вдалеке, снова видишь очередной обвал.

Боюсь, что когда оглянусь назад, больше не увижу обратного пути. И река преграждает путь, и парус далеко.

Холодный воздух обжигает легкие, западный ветер треплет штору, весна снова опаздывает.

{Пустые струны (прижатые к грифу пальцами)}:

Зимние тучи закрывают солнце и плывут непрерывно. Прошлое – это боль утраты.

Это невозможно вынести. Тусклый свет уносит мысли.

Душа стремилась в Небо, а попала в преисподнюю. Оглядываясь назад, прошел уж век.

{Эпилог}: Эта любовь стоила того, чтобы о ней помнить, просто тогда душа была в смятении.

После того, как слова затихли, Цзян Юйшу нахмурился и посетовал: «Девушка, пипа слишком жалобный инструмент. Очень много грусти и одиночества».

Хуа Хэмэй подавила волнение в своем сердце. Он действительно понял! Он понял! Он все понял!

«Молодой господин… вы… девушка только…» - слова были обрывочными. Ей трудно было выразить радость.

Но внезапно раздался крик: «Там убийцы! Ах!»

В коридоре на первом этаже стало очень шумно. Женские крики и беспорядочный топот заполнил его. Повсюду начались беспорядки.

Посетители разбегались, шумели и топали.

Группа убийц вошла и принялась осматривать все помещения. Не найдя людей, которых искали, они поднялись на второй этаж. Юноша в белом сидел тихо и прямо, убийцы переглянулись и ловко бросились к нему.

Недосказанные слова застряли у Хуа Хэмэй в горле. Увидев страшную ситуацию, ее лицо побелело от испуга.

Было четыре убийцы и четверо их помощников. Восемь человек окружили Цзян Юйшу и Чжао Ифэна.

Чжао Ифэн кивнул головой, не поднимая глаз. Он продолжал смотреть на чашу с вином с своей руке, затем потянулся, взял крышку от чашки и накрыл ее, саркастически улыбаясь.

Одетый во все белое, Цзян Юйшу сидел спокойно, без единого волнения на лице. Поигрывая нефритовой флейтой в руке, он чувствовал страх женщины рядом. Это заставило его нахмуриться и сказать: «Поскольку вы ищите Цзяна, то не стоит доставлять неприятности невинным людям».

Восемь человек переглянулись. Им приказали убить этих двоих, но не было никаких распоряжений о посторонних. Но если эти посторонние имели отношение к этим двоим, то их нельзя было оставлять.

Блеснул отблеск ножа, холодный и ослепляющий.

Один их помощников вынул нож и хотел напасть на Хуа Хэмэй, но еще на подходе получил сильный удар и упал на пол.

«Цзян сказал не причинять вреда невинным, разве вы этого не слышали?» - холодно спросил он. «Девушка, пожалуйста, уходите как можно скорее».

Хуа Хэмэй все еще стояла в нерешительности. Ее лицо было бледным, а руки дрожали. «Молодой господин… будьте осторожны…»

«Здесь опасно, девушка, уходите быстро», - повторил он теплым голосом. Хуа Хэмэй на не слушающихся ногах пошла подальше от места намечающейся битвы.

Юноша в белом опустил голову и потер в руках флейту, будто лаская ее. Подняв брови, он тихо вздохнул. «Я не хочу убивать, но почему вы настаиваете на том, чтобы умереть? Моя нефритовая флейта становится кровожадной, когда выходит из себя. Вы не боитесь?»

Четверо убийц переглянулись и кивнули друг другу. Вот-вот должна была начаться кровавая битва.

http://erolate.org/book/1087/124180