Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 76

Глава 76

Чжао Ифэн привел Цзян Юйшу в самую оживленную часть Запретного города. Павильон Хуаинь – самое известное место, где можно было послушать музыку китайских народных инструментов.

Слушая струнные музыкальные инструменты, приятно обсуждать хорошие новости.

Здесь была музыка подобная звукам природы: журчанию воды или шуму ветра. Здесь могли выступать с импровизацией простые люди. Еще пели песни женщины из дальних стран, звучала экзотическая танцевальная музыка, различные вариации. В общем, репертуар был огромным.

Проще говоря, если у вас есть деньги, вы можете послушать любую музыку, какую только способна пожелать душа.

Когда Чжао Ифэн, который вел за собой Цзян Юйшу, появился в дверях павильона Хуаинь, в зале мгновенно воцарилась тишина. Все повернулись, чтобы посмотреть на это необычное общество. Невероятно яркий, красивый мужчина вел за собой тоже исключительно красивого юношу в белом, но самое главное, что этот юноша был слеп.

Все смотрели на то, как спокойно он стоял рядом с человеком в черно-красной церемониальной одежде (одежда для императора и членов императорской семьи) в своих белый одеждах простолюдина, мягкий и изящный. На мгновение он слегка склонил голову, словно прислушиваясь, потом снова стал совершенно безразличным.

Всем казалось, что такой человек просто не может принадлежать этому миру. Наверняка он тысячи лет жил на Небесах, не тревожимый мирской суетой, и сейчас его ничего не могло удивить или вывести из состояния всеобъемлющего покоя.

Хозяйка павильона Хуаинь видела великое множество разных людей, она внимательно осмотрела с ног до головы одежды Чжао Ифэна и Цзян Юйшу и в замешательстве покачала головой. Она ничего не понимала. Одним человеком был явно благородный молодой господин, скорей всего принадлежащий царской семье. Хозяйка не хотела раскрывать личности этих людей, поэтому приветливо улыбнулась и поприветствовала их.

«Господа ищут девушку или хотят послушать музыку?» - спросила она. У нее было льстивое выражение, потому что она никогда не забывала следить за своим лицом.

Чжао Ифэн повернулся и в шутку спросил Цзян Юйшу: «Циньюй, не хочешь выбрать девушку?»

Цзян Юйшу крепче сжал нефритовую флейту и прямо ответил: «Цзян хотел бы услышать струнные музыкальные инструменты. Цзян будет им аккомпанировать».

Мужчина, держащий Юй Сяо с другой стороны, широко улыбнулся и громко объявил: «Тогда послушаем музыку. Мы хотим струнные музыкальные инструменты».

Хозяйка хлопнула себя по бедру и сделала приглашающий жест: «Господа пришли в нужное место. Одна из наших девушек Хуа Хэмэй отлично играет на цитре. Так же она искусна в игре на пипе, это одна из лучших исполнительниц в нашем павильоне. Столько людей с большими деньгами не могут дождаться очереди ее послушать! Дорогим гостям сегодня очень повезло! Поднимайтесь наверх, пожалуйста».

Чжао Ифэн сжал флейту в руке и повел Цзян Юйшу на второй этаж.

В частных приватных комнатах на втором этаже уже играли и пели много актрис, актеров и музыкантов.

Двое сидели в тишине и ждали прибытия Хуа Хэмэй.

В этот момент Хуа Хэмэй как раз переодевалась. Когда она услышала, что ее ждут двое гостей, процесс одевания тут же замедлился.

Хозяйка принялась сердито подгонять: «Моя маленькая негодница, поторопись, мы не можем заставлять этих двух господ ждать».

На лице Хуа Хэмэй была написана явная неохота. По сути, она была капризна, как и все люди искусства, но в сердце ее хранились тайные амбиции и желания.

Сидя лицом к бронзовому зеркалу, женщина медленно подбирала серьги. Хозяйка выглядела не на шутку встревоженной: «О, Небо! Поторопись же!»

«Мама (обращение к сутенершам в борделе), куда спешить? Разве мама еще не догадывается зачем приходят сюда мужчины, когда говорят, что хотят послушать музыку?»

Хозяйка думала только о возможности упустить деньги, поэтому это ее мало волновало.

«Поторопись и не заставляй гостей долго ждать! Мне нужно идти поприветствовать новых посетителей, а ты помни, что нужно торопиться!»

Хуа Хэмэй прикрыла глаза. Она устала от такой жизни. Сколько она еще будет прислуживать другим? Как долго это будет продолжаться?

Сколько людей действительно понимали ее музыку?

Цитра из древесины павловнии лежала на столе. Женщина посмотрела на нее и легко пробежала рукой по струнам. Звук заструился, словно перелился через край.

«Спущенный звук струны так же мимолетен, как пролетевшие годы. Сколько людей поняли надежды и тревоги моего сердца, которые я передаю в своих мелодиях?» - прошептали прекрасные, накрашенные ярко-красным, губы.

Она беспомощно рассмеялась над собой.

Поднялась, взяла цитру и вышла из комнаты.

Она всегда считала, что люди приходят сюда только за красотой, пока не встретила его.

Только тогда Хуа Хэмэй поняла для чего родилась в этой жизни, и что ей с самого начало было суждено с ним встретиться.

Она с трудом сдерживала собственную одержимость, желая заботиться о нем.

Белые одежды привлекли ее внимание.

Юноша в белом сидел тихо, его ресницы были опущены, а вишневые лепестки в межбровье пьянили.

Одиночество заставляло его чувствовать себя несчастным.

Казалось, что он был очень хрупким.

Будто теплая вода на морозе.

Будто луч лунного света в непроглядной ночи.

Хуа Хэмэй вздохнула.

Ее глаза были прикованы к человеку в белом, и она не хотела их отводить.

В его руках была нефритовая флейта.

Музыка передает то, что у человека на сердце.

И флейта, и цитра – одинокие инструменты.

Оказалось, что они были очень похожи.

Хуа Хэмэй поспешно поправила прическу и наряд.

Несмотря на то, что человек в белом не мог видеть, она все равно хотела перед ним уверенно себя чувствовать.

Руки Хуа Хэмэй были нежными и мягкими, кожа белой, подобно взбитому крему, глаза были черными, очень живыми, а улыбка обворожительной. Женщина была редкой красавицей. Не будет преувеличением сказать, что она была настолько красивой, словно распустившийся цветок персика весной.

«Девушка Хуа Хэмэй приветствует господ. Какую музыку хотели бы послушать молодые господа?» - спросила женщина сладким голосом, приветливо поклонившись. Она прошла вперед, села на стул, положила перед собой на стол цитру и нежно провела пальцами по струнам.

«Какую музыку Циньюй хочет услышать?» - с любопытством переспросил Чжао Ифэн.

Цзян Юйшу коснулся флейты, задумчиво поднял брови и спросил: «Я не знаю, что хочет сыграть девушка?»

Его голос звучал нежно и чисто. Он сам был музыкой, словно дождик, падающий с неба в ясную погоду.

Хуа Хэмэй была поражена, услышав его, и посмотрела на человека перед собой.

Такой чистый голос без резких примесей. Но у Хуа Хэмэй был музыкальный слух, как она могла не услышать в нем всепоглощающего одиночества? Такое одиночество вызывало у нее желание проявить внимательную заботу к человеку перед ней и использовать музыку, чтобы смягчить его щемящее чувство.

Женщина встала, подошла к Цзян Юйшу, внимательно на него посмотрела и тихо сказала: «Голос молодого господина такой чистый, словно журчит проточная вода, а может как маленькие жемчужины, которые бьются о нефритовую чашу».

Глаза Чжао Ифэна сузились, он посмотрел на Хуа Хэмэй. Он не сказал ни слова, но его лицо застыло, словно у деревянной статуи.

Ничего не подозревающий Цзян Юйшу улыбнулся и ответил: «Мне очень приятна похвала девушки».

«Эта девушка сыграет для молодого господина песню «Думы» и приглашает молодого господина аккомпанировать ей на флейте».

Это было желанием Цзян Юйшу, как он мог отказаться?

«Прошу девушку начать».

Тонкие пальцы пробежались по корпусу флейты и заняли свои позиции.

Цитра играет: реки и озера в бесконечных спорах; флейта играет: осенью ветер и дождь торжествуют.

Цитра играет: все кто приходит и уходит – гости; флейта играет: в моем сердце все еще одиноко.

Цитра играет: сколько слов скопилось в моем сердце; флейта играет: безжалостный меч рубит влюбленных.

Звучит цитра: тяжело и одиноко моему сердцу.

Играют вместе: каждый, кто приходит и уходит – всего лишь гость, как же одиноко моему сердцу.

Юноша и девушка хорошо проводили время вместе, а лицо Чжао Ифэна становилось все мрачнее и мрачнее. Рука, в которой он держал чашку, начала дрожать, от сдерживаемой бури эмоций.

http://erolate.org/book/1087/124179